Погода в Одессе
Сейчас от +16° до +17 °
Утром от +16° до +20°
Море +0°. Влажн. 86-88%
Курсы валют
$26.69 • €29.99
$27.75 • €31.45
$27.70 • €31.40

«Голубой» экран Одесского кинофестиваля

Среда, 31 июля 2019, 12:14

Константин Огурев

Окна, №15, 2019
 
Если быть точным, то экран Одесского кинофестиваля был не чисто голубым, а и слегка розоватым. Впрочем, не будем забегать вперед.
Не собираясь растекашеться мыслию по клавиатуре, постараюсь писать коротко, зато от души, хотя и без мата.

На фото — первые впечатления от красной дорожки, сделанные с помощью фотографов страницы Рагу.лі.

Как известно, Гран-при на XX ОМКФ получили сразу два фильма:
  • «Домой» крымско-татарского режиссера Наримана Алиєва.
  • и грузинский фильм шведского режиссера Левана Акина «А потом мы танцевали».
Первый фильм мощнейший, хотя и тяжелый, и, на мой взгляд, вполне заслуживает лавры победителя.
Сюжет простой.
Крымский татарин Мустафа везет хоронить в Крым старшего сына, погибшего в АТО. Вместе с ним едет младший сын, который учится в Киеве и по дороге с ними случаются всякие неприятности.

А вот о втором фильме-победителе я ничего хорошего сказать не могу, кроме того, что в нем все время танцуют зажигательные грузинские танцы.
В анонсе я прочел:
Мераб с юных лет танцует в Национальном грузинском ансамбле вместе со своей партнершей Мэри. Но однажды в труппе появляется Ираклий — харизматичный, темпераментный танцовщик, который моментально свергает Мераба с позиции лидера коллектива. Уязвленный Мераб пытается конкурировать с Ираклием в консервативной обстановке грузинского ансамбля.
Но уже при просмотре фильма выяснилось, что юный танцовщик Национального грузинского ансамбля влюбляется в своего соперника.
«Слушай, они таки трахнулись или только целовались?» — спросил меня в перерыве коллега, который в самый ответственный момент вышел покурить. И я ему подтвердил, что таки да!
Говорят, идея фильма появилась у шведского режиссера Левана Акина после того, как в 2013 году в Тбилиси жестоко избили и разогнали участников гей-прайда, и он задумал снять фильм о дискриминации людей с нетрадиционной ориентацией в Грузии. Как писал Маяковский, «а одесскому еврею до всего дело, даже до побитого негра под тропиком Козерога».
Но победители выяснились только на закрытии фестиваля. А до этого Фестивальном дворце (Театре музкомедии) и Фестивальном центре «Родина» было на что посмотреть. Или не посмотреть.

Первый конкурсный шведско-датский фильм «Королева сердец» я досидел до конца исключительно потому, что он был первым.
Некая сексуально озабоченная Анна счастливо живет с мужем Петером и двумя девчонками-близняшками. Но вот к ним переезжает сын Петера от предыдущего брака Густав. Петеру сложно восстановить отношения с некогда потерянным сыном, и Анна решает помочь, и не находит ничего лучшего, как соблазнить не совсем совершеннолетнего пасынка. А когда честный влюбленный мальчик рассказывает все папе, мачеха от всего открещивается, выставляет пацана лжецом и из дома, и в конечном итоге, он замерзает в лесу.
Короче, то, что доктор-сексопатолог прописал со всеми соответствующими сценами в супружеской постели, в лесу и чуть ли не на кухне.

Со следующего фильма «Монос» (приз за лучшую режиссуру) я ушел через полчаса. За это время я успел насладиться группой окопавшихся в горах Колумбии вооруженных до зубов отморозков, которыми командует некий недомерок. Недомерок привел в горный лагерь войны и отдыха корову и предупредил, что ее потом нужно вернуть в целости и сохранности. Отморозки гуляют, пьют, лупят друг друга и занимаются любовью, а когда утром вылезают из своей землянки, начинают от избытка чувств палить в белый свет как в копеечку и случайно убивают корову. В этот момент, я понял, что оставшиеся полтора часа они будут оправдываться перед недомерком за корову и ушел.
Правда коллега, который досидел до конца, сказал, что с этого момента все только и начало разворачиваться, но у меня даже не возникло мысли узнать, что же именно начало разворачиваться.

Интересно, пошли бы вы в кино на фильм, прочитав такое:
Застенчивая, но амбициозная студентка кинематографии пытается найти свой художественный голос, давая при этом надежду ухаживаниям хоть и харизматичного, но ненадежного человека. Она сопротивляется покровительству матери и заботам друзей и все глубже погружается в напряженные и эмоционально опасные отношения, которые могут разрушить ее мечты.
А я не прочел, и пошел на шотландский фильм «Сувенир», за что и поплатился. Первые 15 минут я не мог понять, куда я попал: в кино или на ток-шоу. Отметая все киноканоны на экране ничего не происходит, а идут бесконечные разговоры, в которых амбициозная студентка рассказывает кому ни попадя, что именно она собирается снимать, а кто ни попадя советует, как ей это лучше сделать. Но окончательно меня добила «постельная сцена» (нет-нет, ничего такого, все было очень целомудренно), в которой он и она одетые лежат в широкой постели, и пять минут экранного времени он высказывает ей претензии, что она все-время пододвигается к нему и почти столкнула на пол. Когда он в третий раз заявил ей, что у нее за спиной еще целый фут свободного пространства, я не выдержал и покинул это ложе платонической любви.
Информация к размышлению. Когда вечером я попытался погуглить этот фильм, оказалось, что чуть ли не единственные упоминания о нем — это то, что его покажут на Одесском кинофестивале. Почему «чуть ли». Потому что, путем дотошных поисков, я все-таки нашел, что
«Сувенир» — нарочито медленное, изматывающее и болезненное кино о зависимости, в котором зрители должны прочувствовать и томление, и метания, и отчаяние героини. Традиционную трехактовую структуру кино здесь подменяет драматургия аддикции, с которой знаком каждый, кто хоть когда‑то неосмотрительно влюблялся.
Так вы бы пошли на такой фильм?

После просмотра фильма израильского режиссера Самеха Зоаби «Тель-Авив в огне» мы с коллегами пришли к единому мнению, что это претендент на главный приз фестиваля. И не угадали. Фильм не получил вообще ничего. А зря. Чудесная комедия, множество тонких полунамеков, на которые зал даже не реагировал.
30-летний привлекательный палестинец из Иерусалима по имени Салам работает стажером на съемках популярного палестинского телесериала «Тель-Авив в огне». Ежедневно ему приходится с боями проходить израильский пункт пропуска, чтобы попасть на студию. Он знакомится с командиром пункта Ассе, жена которого очень любит этот сериал. Чтобы произвести на нее впечатление, Ассе приобщается к написанию сценария. В конце концов, Салам осознает, что идеи Ассе могут способствовать его повышению. Зажатого между израильским офицером и арабскими спонсорами Салама сможет спасти только шедевр.
Выйдя из зала после просмотра, я сказал, что наконец-то на фестивале показали первый нормальный фильм.

Фильм национальной конкурсной программы полного метра «Папа — мамин брат» меня возмутил до глубины души. И не только меня. Мы с известным одесским киноведом обмениваясь впечатлениями, хором задали три вопроса: «Что это было?», «Зачем? и «Как Госкино могло выделить на это деньги?»
В этом трогательном семейном портрете богемный певец и художник становится отцом своей пятилетней племянницы, когда психическое здоровье его сестры ухудшается. Неожиданно для себя он оказывается в ситуации, когда должен балансировать между сказками на ночь и провокационным искусством, детскими играми и бурной ночной жизнью.
В анонсе ни слова не сказано, что фильм документальный, но даже в документальном должны быть хоть какие-то режиссерские установки. Длиннющие затянутые планы, заикающиеся действующие лица, девочка на заднем плане мелодически раз за разом лезущая по спинке дивана пока главный герой на переднем плане поет гнусавым (читай, провокационным) голосом, сумасшедшая героиня, в течение пяти минут экранного времени расчухивающая ногтями свою сбившуюся и перхотную шевелюру. И так 76 минут.
На послефильмовой пресс-конференции, режиссер признался, что в первоначальном варианте фильм продолжался 2 часа 20 минут, но для фестиваля его пришлось сократить. И очевидно в благодарность за это жюри присудило ему «Золотого Дюка» за лучшую режиссерскую работу.

Я, кажется, обещал рассказать о розовом оттенке голубого фестивального экрана. Выполняю свое обещание.
Победитель Каннского кинофестиваля 2019 года в номинации «за лучший сценарий» — французский фильм «Портрет девушки в огне».
Бретань, 1770 год. Художнице Мариан поручают сделать свадебный портрет Элоиз — молодой женщины, которая только оставила монастырь. Элоиз не слишком стремится быть невестой, а Марианн не должна говорить ей о портрете. Она наблюдает за ней днем, чтобы тайно рисовать ночью.
Думаю, вы сама догадалась, чем закончились эти дневные наблюдения и ночные рисования. Спору нет, фильм красивый, выписанный, сделанный, лесбийские сцены просто великолепны. Но тема… Впрочем, чему удивляться. Мы стремимся в Европу.

Да, чуть не забыл. Перед началом всех фильмов демонстрировался праздничный видеоролик к 10-летию, в котором снялась вся команда ОМКФ. Ролик абсолютно дурацкий Члены оргкомитета, якобы танцуют и кривляются в кадре. Но главное — слоган в конце. Он становится особо пикантным, если последние два слова прочесть вместе.

11194

Комментировать: