Погода в Одессе
Сейчас от +25° до +26 °
Утром от +25° до +30°
Море +25°. Влажн. 57-59%
Курсы валют
$27.67 • €31.46
$26.85 • €31.55
$26.85 • €31.55
Жители Одессы

Валерий Савинкин. Человек, излучавший свет

Суббота, 2 декабря 2017, 13:20

Белла Езерская

В своем неизбывном горе он думал о людях. И люди платили ему благодарностью. Так возникла идея сквера жертв 11 сентября. Сначала имен было восемь, теперь их восемнадцать.

…Похоронный дом не мог вместить всех желающих, а люди все шли и шли…

Одесское землячество провожало своего лидера. Русскоязычный Нью-Йорк прощался с одним из самых достойных своих граждан.

Траурная процессия растянулась на несколько кварталов. Я не поехала на кладбище и не пила за упокой души в ресторане «Татьяна». Он для меня живой. Мне до сих пор трудно говорить о нем в прошедшем времени…

Я прожила профессиональную жизнь в журналистике, брала интервью у артистов, писателей, художников. Валерий Савинкин не принадлежал к артистической элите: по профессии он был инженером, по роду деятельности — общественником. О себе Валерий не любил рассказывать, его скромность была паче его гордости. Если бы я попросила, он может и согласился бы, и это было бы очень интересное интервью. Потому что такие люди встречаются крайне редко. Обидно. Теперь я пытаюсь воссоздать его образ — в воспоминаниях семьи, друзей, коллег…

В 2011 году мы с коллегами по «Одесской гостиной» готовили вечер памяти израильского барда Александра Алона. У нас были проблемы с видеорядом. Вообще-то такие вечера обычно шли под аудиозапись: песни барда плохо поддавались иллюстрации. Валерий предложил помощь и сумел найти ключик к каждой из них.

«Одесская гостиная» в тот раз проходила в еврейском центре Бенсон Хёрст. Ее вели Валерий Савинкин и Елена Строганова. Это был незабываемый вечер…

Мне скажут: президент не должен заниматься видеорядом, он должен руководить. Но в том то и дело, что Валерий был особый президент!

Наряду со своими прямыми и очень непростыми обязанностями по Одесскому землячеству он делал множество вещей, статусом не предусмотренных. Он сам печатал тираж рекламных листовок и развозил его по «точкам».

Он превратил столовую на 161 Корбин Плейс в нечто, приближающееся к понятию «гостиная».

Он встречал гостей и делал объявления о работе гостиной; садился к компьютеру и вручную переводил кадры сценария, не выпуская из виду зал. Не было случая в нашей практике, чтобы изображение не совпадало с текстом. Между этими делами шла невидимая, но хлопотливая работа по закладке финансовой основы землячества.

Валерий дважды подавал заявки на гранты и, наконец, получил их. Но финансовый эквивалент получить не успел: эта миссия выпала на долю его преемника Игоря Казацкера.

… Мы работали с ним над видеорядом по телефону. Я ценила его терпение, безупречный вкус, эрудицию и тактичность. Он отказался ставить свое имя на обложке, если вносил в сценарий коррективы, на чем настаивала я.

Наши «телефонные сессии» иногда длились за полночь, — Валерий уверял, что ему еще не время идти спать. Спал ли он вообще?

Моя манхэттенская «прописка» и состояние здоровья не позволяли мне быть частым гостем бруклинских мероприятий, но «Одесские гостиные» Савинкина я посещала: благодаря его хорошему вкусу и талантам они несли ощущение праздника. Мы сделали четыре вечера для «Одесской гостиной». Пятый успели только обсудить. Я предложила тему «Одесский литературный музей». Валерий согласился прочитать стихи, благо тема давала такую возможность: Пушкин, Маяковский, Багрицкий. Я была счастлива: сценарий и задумывался в расчете на то, что Валерий будет читать стихи. Увы! Гостиная состоялась, но без Валерия и без стихов.

Было грустно. Целый день шел дождь…

* * *

Многие подробности его жизни стали известны даже хорошо знавшим его только после его смерти: что он учился во французской школе, имеет степень кандидата наук; что он был и бизнесменом, что он драматический актер, был наделен вокальными данными, что прекрасно рисовал…

Почему при таком наборе талантов, высоком росте и внешнем обаянии он поступил в Холодильный институт?

Мечтал ли он когда-нибудь о профессиональном театре? Его жена Валя он — они прожили в браке 40 лет — такого не припоминает.

Он не собирался связывать со сценой всю жизнь. На первом месте была семья. Он считал, что мужчина — глава семьи — должен быть кормильцем, а для этого нужно приобрести солидную профессию.

Вспоминаю Одессу. Университетские девчонки моего поколения пренебрежительно называли соседей-холодильщиков «Бычками в томате», предпочитая им курсантов мореходки. Собственно, с этих «бычков» и началась наша дружба.

На юбилейном вернисаже известного художника Исаака Вайншельбойма Савинкин вышел к заваленному подарками и цветами столу, и прочитал какое-то стихотворение из классики — подарок юбиляру. Удивительно: я не запомнила, что он читал, но запомнила КАК он читал.

Больше мне, к сожалению, не довелось услышать его чтение…

Исаак Вайншельбойм:
Мы познакомились на организационном собрании одесситов, на котором родилось Одесское землячество. Уже первые его идеи вызвали у собрания большой интерес. Аура его обаяния усиливалась с каждой новой встречей…
Вскоре наши отношения стали дружескими. Незаурядный ум и такт Савинкина проявились, когда возник конфликт в руководстве. В этой сложной ситуации он принял смелое решение — возглавить Одесское землячество.
Вскоре президент землячества стал авторитетным и уважаемым в общественной жизни всего русскоязычного Нью-Йорка.
Идея Савинкина о создании ежемесячной Одесской гостиной была подхвачена.
Масштаб его общественного служения был настолько велик, что мы в полной мере еще не оценили его вклад. Его, безусловно, ждало блестящее будущее. Трудно даются воспоминания о близком друге и необыкновенном человеке. Уход Валерия Савинкина образовал в душе незаживающую рану. Это не только моя личная утрата: в общественной жизни русскоязычной эмиграции, и особенно в жизни Одесского землячества Нью-Йорка, это невосполнимая потеря.

* * *

Тогда, на вернисаже, я пошутила: Валерий, вы наверно Щукинское окончили или школу-студию МХАТ, а не «Бычки в томате»?

— Не скажите, — возразил Валерий, обидевшись за свою аlma mater, — у нас в институте был драматический кружок и замечательный руководитель.

Мне стало неловко: я поняла, что ненароком наступила на любимую мозоль. Больше мы к этой теме не возвращались…

* * *

…Я не могла предположить, что шесть лет спустя, в апреле 2017 года, через месяц после его кончины, я встречу в Одессе его тетю, сестру отца Женю Ермакову и коллегу по студии Наташу Ревякину. И они будут рассказывать о его участии в Театре Драмы и поэзии, руководимом тогда Арнольдом Юштейном, и о спектаклях, в которых он участвовал (среди них был «Граф Нулин»).

Оказалось, что «драматический кружок» был крепким профессиональным коллективом, дававшим два спектакля в год, и известным в городе. После смерти его последнего руководителя, Аркадия Словесника, «Театр Драмы и поэзии» стал именоваться театром «Словесник».

Не случайно Валерий задержался в театре на несколько лет уже после окончания института.

Я привезла в Нью-Йорк снимки спектаклей с его участием, которые подарили мне эти замечательные женщины.

Спасибо им огромное!

* * *

Валерий Игоревич Савинкин родился в Одессе в 1955 году. Отец — инженер, мать — педагог. Учился во французской школе № 83, где работала учительницей его мать. Окончил Одесский институт холодильной промышленности, факультет глубокого холода и криогенной техники. Еще студентом остался при институте старшим преподавателем на должности доцента. Женился в 1977 году на девушке по имени Валентина. Это была юношеская любовь — она училась в девятом, он — в десятом классе.

Валентина:
По натуре Валерий был лидером, организатором, руководителем. Он и дома во всем любил порядок.
Любил публичность, трибуну, умел увлекать людей.
Был осторожен в принятии решений и не любил проигрывать. Перед тем как принимать решение проверял все варианты. Был скромен, но честолюбив. По натуре был «перфекшенист»: все, что делал, доводил до совершенства. Был прирожденным преподавателем: умел объяснять доходчиво, не раздражаясь. Помню, в девятом классе я попросила его помочь с задачкой. Другой бы просто решил ее за меня, а Валера терпеливо объяснял, пока до меня не дошло. Он окончил институт и пошел в науку: на зарплату начинающего инженера — 110 рублей — прожить было невозможно.
У нас родился сын, его назвали Владимиром в честь прадеда, погибшего на фронте, а в семье называли Владиком.

***

У него были фантазия и аналитический склад ума, без которых в науке нечего делать. Он учился в аспирантуре без отрыва от производства и одновременно писал диссертацию «Опреснение воды глубоким холодом».

Защита прошла блестяще, он получил степень.

Опреснитель был апробирован … и о нем забыли. На дворе был 1988 год. Экономика рушилась. До науки ли было? Валерий понял: это тупик.

На поиски своего места в жизни ушло 10 лет.

Оставался бизнес.

Здесь всего было с избытком: азарта, риска, денег, а общаться приходилось с самыми разными людьми.

Случилась в это время и тяжелая моральная травма: предательство лучшего друга. Валерий очень тяжело перенес это. Несмотря на общительность, он тяжело сходился с людьми в личном плане.

Вторую попытку бизнеса он сделал в одиночку, практически с нуля. Это было … производство бронированных дверей.

В криминальной атмосфере 90-х годов одесситы старались, как могли, обезопасить свои жилища. Двери пользовались спросом. Бизнес шел успешно. Около четырех лет семья жила безбедно.

Валентина:
Валерия в округе прозвали «бизнесмен с человеческим лицом». Но время шло. Подрастал сын. Родилась дочка. Надо было принимать решение: ехать или не ехать. Я торопила с отъездом, Валерий тянул. Его пугал переезд, он не был уверен, что сумеет реализоваться в Америке.
Мы оформили документы для всей семьи на мою маму, но она умерла 6 марта в 1992 года. Нам пришлось все переоформлять, это надолго отложило наш отъезд. Однако все обошлось.
Я пошла на курсы флеботомии (забор крови), Валерий окончил краткосрочные курсы программистов и нашел работу на 60 тысяч со старта — по тем временам совсем неплохо. Ему нравилось создавать программы.
Наш сын окончил Pace-институт и поступил на работу в крупную финансовую компанию. Он был очень самостоятельным юношей, зрелым не по возрасту, и выглядел старше своих лет. У него была любимая девушка Оля, они собирались пожениться. Она стала членом нашей семьи.

***

О прошлом он не распространялся. Он любил Одессу, но не в его натуре было жить воспоминаниями.

Он был всегда устремлен в будущее.

А в настоящем у него была трагедия. В теракте 11 сентября 2001 года погиб единственный сын Владик, 21 года. Отец нес свое горе как подобает мужчине, не жалуясь и не обременяя окружающих…

***

День 11 сентября 2001 года перебил пополам не только жизнь семьи Савинкиных, но всей Америки. Мир уже никогда не будет прежним.

Эпоха Большого исламского террора против остального мира началась именно с этого дня. И продолжается поныне.

Валерий в тот день работал в компании на противоположном берегу Гудзона, и воочию видел, как самолет врезался в Северную башню. Там, на 101 этаже работал Владик.

Потом он скажет:
«Я просил Бога, чтобы он погиб мгновенно, а не сгорел заживо в этом адском пламени».

Валентина:
Первый год прошел в каком-то дурмане. Месяца три я ходила на службу как робот. Приходила домой и ложилась. Валерий держался. Он взял на себя заботу о пище и неизбежных формальностях и распределил обязанности между членами семьи. Дом был всегда полон: друзья, знакомые, сослуживцы приходили выразить соболезнование. Люди боялись оставлять нас одних. Их надо было принять, накормить и напоить.
Когда все уходили, он плакал…

***

Две недели Савинкины бродили по пепелищу, в тщетной надежде найти останки сына.

Семьям погибших выдали маленькие урны с пеплом, собранным на месте крушения Близнецов — его называют Граунд Зиро.

Условно считалось, что в этих урнах — пепел их близких. Савинкины положили в гроб урну и вещи сына: костюм, туфли, любимый галстук, книги, фото любимой девушки и устроили прощание в похоронном доме Яблокова.

Было много народу, раввин прочитал молитву — все как положено.

Трижды Савинкины хоронили останки сына.

Кто там, наверху, придумал для них эту казнь?

Валентина:
9 мая в нашей семье традиционно отмечаются две даты: день рождения сына и День Победы. Эта традиция сохраняется и сейчас, когда его уже нет с нами…

***
Любая смерть — трагедия, но остается могила, на которую приходят родные: убрать, положить цветы, камешки, поплакать, помолиться, если кто умеет.

Семьи жертв 11 сентября лишены даже этой горькой возможности. Останки тысяч жертв не найдены.

Десять лет спустя в телеинтервью на НТВ Савинкин обвинит правительство США в преступной халатности, которая допустила этот теракт, не уничтожила Бен Ладена (был ликвидирован при Обаме — Б.Е.) и Аль-Каиду.

— Мы хотим видеть на скамье подсудимых зачинщиков этого преступления, — сказал он. — Жертвы оплаканы, но не отмщены.

Решение создать в Бруклине локальный мемориал жертв 11 сентября отчасти было вызвано медлительностью, с которой создавался главный мемориал на месте Близнецов.

Десять лет скорбящим родственникам некуда было придти, чтоб помянуть своих близких.

Валерию пришла мысль сделать, в Бруклине, где жили родственники жертв террора, мемориальный сквер.

В осуществлении этой идеи он обрел смысл жизни. Бруклинцы, потерявшие близких, не должны были ехать в Манхэттен к месту их гибели. У них появится свой уголок, куда можно будет придти, помолиться, положить цветы, где можно будет собраться в годовщину смерти. На мемориальной доске будут высечены дорогие имена. Осиротевшие члены семей смогут встречаться и общаться на языке душ. Вместе им будет легче.

В своем неизбывном горе он думал о людях. И люди платили ему благодарностью. Так возникла идея сквера жертв 11 сентября. Сначала имен было восемь, теперь их восемнадцать.

Впоследствии Валерий скажет:
«Я — не отношу наши семьи к категории особых. Не должно быть ореола особого горя, привилегий особого внимания. Все мы — часть противостояния огромному мировому злу, которое множится».

У него было два соратника, у которых погибли близкие: Феликс Ксида и Роман Герцберг. Кто знает — через какие препоны удалось пройти им втроем, чтобы осуществить свой замысел, сколько препятствий пришлось преодолеть. Но они победили.

Начали они с посадки саженца дикой груши — единственного дерева, пережившего катастрофу. Это дерево было помещено в питомник, привилось и дало семена. Семена проросли и были высажены. Саженец превратился в дерево. Это дерево стало символом возрождения. Розовый терракотовый памятник строили всем миром. Валерий посадил саженец плакучей ивы — сейчас она разрослась в большое дерево. Последнее, что успел в жизни сделать Валерий для мемориала — флагшток. Он «пробивал» его два года — Теперь над мемориалом развевается американский флаг.

Наталья Нейжмакова:
Трудная задача передо мной стоит: написать о наидостойнейшем человеке нечто, достойное хоть в какой-то мере героя этого моего рассказа (извините за тавтологию — просто слова однокоренные со словом ДОСТОИНСТВО в этом случае — ключевые). Я позволю себе перечислить те его качества, которые можно отнести к категории «ключевых» в портрете Валерия Савинкина: интеллигентность, острый аналитический ум, блестящая образованность, умение принимать четкие решения в ситуациях любой сложности и брать на себя ответственность за их реализацию, тонкий вкус. Разнообразие талантов, доброта и деликатность по отношению к окружающим, высокая порядочность, мудрость и дипломатичность, умение ценить труд других. Поверьте, этот перечень далеко не полон. Что особенно трогало — как щедро и терпеливо делился он своими знаниями. Объяснял, обучал. И умудрялся «обнять необъятное» — все успевал. Создается впечатление, что он работал в круглосуточном режиме. Некоторые его электронные письма были отправлены поздно вечером. Чтоб утром можно было приступить к работе. Вообще он очень четко и планомерно строил и распределял работу, всегда оставляя время и возможность для делового обсуждения. И никакого диктаторства! Только конкретные, продуманные, обоснованные и систематизированные к исполнению решения. Что еще трогает и удивляет — редкое сочетание в характере и манере поведения требовательности и твердости с добротой и деликатностью и готовностью взять на себя обязанности и работы, с которыми другие не справляются.
Хочу напомнить, что я знала Валерия по его работе только в качестве президента Одесского землячества Нью-Йорка. И все вышеописанное известно мне только по совместной работе с ним в этой организации в течение менее двух лет. Может быть тот, кому повезло работать с ним дольше, дополнит меня.

Ари Каган:

Валерий Савинкин возглавлял многие важные организации нашей общины. Он на волонтерских началах был президентом группы семей жертв 11 сентября, Одесского землячества в Нью-Йорке, председателем совета директоров бруклинского мемориального комитета «Холокост». Он входил в правление Ассоциации малых бизнесов Брайтона, был членом общинного районного совета № 13. Он работал в бюро по переписи населения и два года был помощником республиканца Боба Тернера. За последние 10 лет Валерий Свинкин возглавлял многие проекты: «Одесская гостиная», «Одесский сезон» в Нью-Йорке, создание мемориального парка 11 сентября; ежегодные митинги памяти жертв 11 сентября в Нью-Йорке, Мемориальный кубок по футболу с участием команд русскоязычной общины из Южного Бруклина и команд пожарных и полицейских, митинг в Шипсхедбее в парке Холокоста против ненависти и антисемитизма, «круглый стол» в офисе конгрессмена Джеффриса по поводу войны на Украине, Одесская юморина на бордвоке, вечер памяти доктора Павла Юциса.

Конгрессмен-республиканец Боб Тернер принял на работу Валерия Савинкина в качестве помощника по связям с общественностью.

— Я рад, что Валерий согласился присоединиться к нам, — сказал конгрессмен. — Он, несомненно, улучшит наше взаимодействие с русскоязычными избирателями.

Не случилось…

* * *

Он продолжал заниматься делами землячества на больничной койке, сознавая безнадежность своего положения. И это создавало впечатление, что он просто немного приболел.

Он уходил в муках, но думал о людях, для которых его уход будет ударом.

Я ему не звонила, но каждый день узнавала о его состоянии от Наташи Нежмаковой, которая была его заместителем и ежедневно бывала у него в больнице.

В один из последних дней он позвонил сам.

У меня перехватило горло.

Слова кончились.

Я что-то пролепетала, кажется, что я буду молиться за него. Он был тронут.

— Будем бороться, — сказал он незнакомым голосом.

И повторил:

— Будем бороться…

Кому он этого говорил?

Мне?

Себе?

* * *

Под конец жизни Валерий был награжден долгожданным внуком. Судьба, наконец, оказалась милостива к нему. Он успел подержать его на руках и понянчить.

Ребенка назвали Адам-Хаим. Дома — Викусик.

По первой букве…

Галина, дочь Валерия, вспоминает об отце:

Он всегда забивал свое время до предела. И, что удивительно, он везде успевал. Ему нравилось быть занятым. Ему всегда важны были люди.

Когда разразился ураган Сэнди — исчезло электричество, началась паника. Он немедленно включился, связался с кем надо и помог. Он очень ценил уважение людей.

Он очень меня любил, но был строгим отцом и никогда не потакал моим капризам и не повышал голоса. У нас в семье мат был исключен. Отец никогда не матерился и не терпел этого от других.

Если я засиделась в гостях, он вместо обычного «Галочка» сухо говорил «Галина, иди домой». Этого было достаточно.

Но когда у меня начался переходный период, лет в 15-17, у нас случались конфликты. Папе не нравилось, что я пренебрегаю занятиями, слишком много трачу времени на развлечения и мало помогаю маме. Даже мои слишком откровенные наряды ему не нравились. Обычно эти конфликты кончались тем, что я просила извинения. Мама всегда становилась на сторону папы. И наоборот.

Я папу не боялась, а уважала. Его все уважали. Его нельзя было не уважать. Он был очень умным, интеллигентным и обаятельным человеком. Я говорю это не потому, что это мой папа. Он был… как это сказать по-русски … самый правильный человек, из всех, кого я знала. Я всю жизнь была под его охраной и сейчас, когда его нет, я чувствую себя незащищенной…

* * *

Хотелось, чтобы одесситы тоже вспомнили о своем земляке.

Я заочно предложила эти воспоминания одесскому альманаху «Дерибасовская-Ришельевская», органу Всемирного клуба одесситов.

Главный редактор Феликс Кохрихт и его заместитель Евгений Голубовский были в отпуске. Вернувшись, они прислали ответ:
«Редакция Альманаха не планирует очерк о Валерии Савинкине».

… А в Бруклине, на углу Брайтон-бич и Кони Айланд авеню недавно появился перекрёсток Валерия Савинкина…

Фото Евгения Вепринского

10295

Комментировать: