Погода в Одессе
Сейчас от ° до °
Утром от ° до °
Море +°. Влажн. %
Курсы валют
$27.04 • €31.84
$27.75 • €31.45
$27.70 • €31.40
  • Обзор одесских соц.сетей:
Улицы

Жлобное место

Среда, 30 июня 2021, 11:26

Александр Бирштейн

Как вам название? Я его только что придумал, собираясь написать о когда-то самом опасном районе города – Канаве. Что же это за место такое, достойное названия, странное и, как по мне, страшноватое. Не страшное, нет, а именно страшноватое. Расскажу.

Канавой прозвали балку от нынешней улицы Еврейской до Таможенной площади. В советское время Канаву звали спуск Вакуленчука, ныне Деволановский спуск. Деволан – потрясающий строитель и организатор, один из основателей Одессы, ужаснулся бы, глянув на то добро, которое назвали в его честь. В принципе, Канава – одна из старейших улиц Одессы. Кстати, ее первой начали мостить кубиками из лавы, привезенной из Италии. Сюда, в Одессу итальянские суда – в виде балласта – везли лаву, отсюда пшеницу. Дома на Канаве тоже были ровесниками мостовой или чуть старше. Сперва жили в них турки, а после 1794 года турки исчезли, зато поселились моряки, портовые рабочие, а также воры и шулера. Катранов было не счесть. Начало-середина девятнадцатого века – время постройки этих домов. Так и простояли без обновления и ремонта до нынешних дней. Простояли? Как бы не так. Рушатся. Один из них рухнул уже в 2020 году. На этот дом можно было смотреть со Строгановского моста. Дом в типично одесском дворике: обшарпанные флигеля, белье на веревках, домино по вечерам. Когда-то с большого Строгановского моста вел маленький мостик в детскую поликлинику. Меня водили туда к старой старухе, доброму доктору Френкель…

Еще не было на Канаве нынешних разрушений, бомжей и мусора, еще работал завод радиодеталей. Но были, жили там канавские ребята, злые и опасные. Они царили на бац-майдане в парке Шевченко, в школе в переулке Нахимова, на Таможенной площади… По двое-трое поднимались «в город» по Ланжероновкому спуску или по лестнице мертвых. На углу Ланжероновского спуска и Канавы была ночлежка или баржан, где какое-то время проживали Александр Грин и Максим Горький. В ночлежке было холодно и сыро Грин болел и в конце концов перебрался к теплу, в Крым. А Горький именно тут нашел прототип своего Челкаша.

Ланжероновский спуск вел на улицу Ланжероновскую – тогда Ласточкина – к Оперному, Пале-Роялю…

А лестница мертвых поднималась до Дерибасовской. Лестница мертвых… Что за название? Это вымощенное старинной «лавой» и обрамлённое камнем «дикарём» сооружение довольно привлекательно, но носит, увы, весьма мрачное название – «лестница мертвых». Старожилы поговаривали, будто ещё в середине XIX века в Одессе произошел судебный процесс, поразивший горожан своими ужасающими подробностями. А началось всё с того, что неожиданно стали бесследно исчезать лица мужского пола. Преимущественно матросы посещавших Одессу многочисленных торговых судов. Волею случая всё прояснилось. Однажды какая-то женщина, купившая на базаре пирожок, неожиданно вместе с начинкой обнаружила внутри косточку человеческого пальца с ногтем. Вызванными полицейскими торговка была задержана. Та оказалась промышлявшей среди матросов проституткой. Жила она совсем близко как от порта, так и от той злополучной лестницы. Предоставив клиенту услугу, она его умерщвляла и либо превращала в фарш для пирожков, либо выбрасывала из окна на газон возле упомянутой нами лестницы и там закапывала. На месте злодеяния полицейскими тогда были обнаружены тела более двадцати жертв Розы, как звали ту повешенную вскоре «жрицу любви».

Я уже писал об этом в книге «По улицам моим».

Над Канавой построены три моста: Новиковский, Коцебу и Строгановский. Гулять вечером от Еврейской до Новиковского моста было практически безопасно. Кстати, в начале моста, прямо над Канавой стоит дом, где я родился и долго жил. От Новиковского до моста Коцебу тоже можно было гулять, впрочем, рискуя зацепиться с алконавтами, пирующими, дерущимися, оправляющимися под мостом Коцебу. А вот дальше была запретная зона. Никто из жителей других районов не рисковал совершать экскурсии или прогулки по этому району в вечернее время. Так что, местные ребята единолично «доили» иностранных моряков, выходящих вечером в город. В основном, это были греки да индусы. Но их было много, и они обладали такими благами цивилизации, как нейлоновые носки и шариковые ручки. Да, еще, конечно, американские сигареты и жевательная резинка. Они выходили из ворот Торгового порта, числящегося по адресу Таможенная площадь № 1 и шли добывать радиотовары, утюги и девочек.

Девочки там есть и сейчас. Вернее, были. Биржу путан разогнали совсем недавно. Барышни переместились к мосту у Морвокзала – это неподалеку.

Правили бал на Канаве ребята со странными кличками: Бонзик, Сиха, Димон… Кстати, семья Димона с Канавы перебралась в наш двор. Мы были с ним ровесниками и не то что бы подружились, но, по крайней мере, приятельски общались. У меня даже рассказ есть, где он упоминается. Отрывок приведу, наверное.

МОБУТОВЦЫ

От нашего дома до парка Шевченко всего два квартала. От моста до Канатной, а потом по Сабанскому переулку до мрачного Тараса Шевченко, встречающего всех у входа. А в двух шагах от входа в парк расположен был Центральный стадион Черноморского пароходства. Пароходства уже нет, а стадион стоит себе, и футбольные матчи проходят на нем по-прежнему. Впрочем, не совсем по-прежнему. Сейчас 10-15 тысяч болельщиков, пришедших на стадион – это уже сенсация, аншлаг. А тогда… Стадион всегда был забит до отказа. 30-35 тысяч болельщиков – это была норма! А когда играли «Черноморец» и СКА… О, тут я замолкаю. Ибо невероятно трудно описать ажиотаж, царивший в городе перед матчем. Билеты нужны были всем! Но где их взять? Телевидения еще практически не было. Вернее, было, но футбол по телеку не показывали, а вероятность не увидеть этот матч (как сейчас говорят – дерби) была недопустимой. С некоторых пор проблема билетов для меня существовать перестала. В квартире, где раньше жила многодетная семья Барановых, поселились новые жильцы. Поначалу на это внимания никто не обратил. Семья как семья… Мама, дочь с мужем и ребенком, сын моих примерно лет. Живут и живут… Лишь несколько месяцев спустя я узнал, кто появился в нашем доме. Дело в том, что я чуть не встрял в драку. Произошло это у гастронома «Темп» на Кангуна. А с ребятами, живущими там, отношения всегда были сложными. Началось все с обыкновенного вымогательства. Знаете, как это бывает: идешь, навстречу толпа, пара человек отделяется… А дальше:

– Дай двадцать копеек!
– У меня нет!
– А если мы найдем?
– Кто вам искать-то даст?

Дальше идут уже действия. Примерно так было и на этот раз. Но… Действий не последовало. От толпы отделился предводитель и молвил:

– Пропустите его. Он с Димоном в одном дворе живет!

Неприятели охотно и поспешно расступились. Даже попытались угостить меня сигаретой. Но я тогда еще не курил…

Да-а… Было о чем подумать. Оказывается, этот крепкий светловолосый парнишка, Дима Архаров, который всегда первым здоровается, и есть тот легендарный Димон – предводитель Канавского войска!

В нашем районе не имелось «хутора» грознее, чем Канава. Канавских боялись все! И за дело. Их было много, и они были умелы и беспощадны. Как волчата, накидывались они на чужака и неприятеля, и горе любому, осмелившемуся без разрешения проникнуть на их территорию. А территория была самая лакомая. От парка Шевченко до морвокзала, включая Таможенную площадь. Так вот, предводителем у канавских был Димон, мой новый сосед по дому! Это же надо, какая везуха!

Однажды, когда в Одессу приехала играть бразильская команда «Фламенго», я столкнулся с ним неподалеку от касс стадиона, осаждаемых болельщиками.

– Привет!
– Привет!
– Что тут делаешь?
– За билетом пришел!
– Голые ноги! (по-одесски, это значило – бесполезно)
– Вижу!
– Деньги есть?
– Да!
– Давай!

Я отдал ему кровные пять рублей и, не успев поволноваться об их судьбе, получил билет на 30-ю трибуну и сдачу.

Так бывало и потом… …

А еще снимались фильмы и немало: «Броненосец Потемкин», «Белеет парус одинокий», «Мексиканец», «Борец и клоун», «За власть Советов». В последнем фильме и я поучаствовал, правда, только фуражкой. Мал был, все остальное в кадр не поместилось. А шел я в первом ряду толпы одесситов, зачем-то идущей в след за эсэсовцами, ведущими с воротам радиозавода пленных подпольщиков.

Как уже говорил Канава и проходящий рядом спуск Кангуна вели на Таможенную площадь. О, площадь эта имела тьму названий. Судите сами.

Карантинная пл. – 22.12.1828;
Платоновская пл. – с 14.3.1831;
Таможенная пл. – 1835 – 1918; но в этот период еще и: Портовая пл. – 1.10.1860 – 25.6.1868; Приморская пл. – 14.7.1888;
Таможенная пл. – янв.1958;
пл. Вакуленчука – 25.12.1958;

Впрочем, вскоре площадь опять переименовали.

Деволановская пл. 1959:
Таможенная пл. – со 2.6.1995.

На площадь вели несколько спусков: Карантинный – от Канатной, кстати в № 1 был самый первый публичный дом в Одессе. Сейчас он жилой… Еще Польский спуск с улицы Польской, бывшей Кангуна, а также Ланжероновский спуск с Порт-клубом посредине.

Как я уже упоминал, площадь это служила местом встреч моряков с греческих и индийских судов и проституток. Ночные бабочки выпархивали на площадь, едва начинало темнеть. Вскоре появлялись и «орнитологи» с давно заученным текстом: – Синьорина! Фоки-фоки чап-чап!

Встречи были недолгие, но дружественные. Они проходили под девизом: – Сделал дело, слезай с тела.

Девочки работали ударно и добросовестно. Как в песне: … дорогу грудью проложим себе…

А моряки разбредались по городу в поисках промтоваров.

Это было когда-то… А сейчас?

Жители Канавы называют свой район уже не Канавой, а Ямайкой.

– От слова яма! – говорят.

Завод не работает, разруха страшная. После завода тут был ночной клуб «Амстердам», сюда съезжались многочисленные бумеры, мерины и прочие Тойоты, привозившие коренастых и стриженных ребят в малиновых пиджаках и их очень длинноногих барышень. На эстраде плясали несовершеннолетние девочки, под потолком плавала лодка с умело раздетыми сеяльницами, бросавших розовые лепестки на публику. Веселуха! Тут очень любила милиция устраивать облавы – всегда что-то перепадало. Но и это закончилось. Теперь тут развалины…

«Вид Деволановского спуска, который может понаблюдать любой прохожий, откровенно говоря, нагнетает тоску. Причем, в нескольких кварталах от ущербной улицы – такие ключевые объекты города, как порт, улицы Греческая и Дерибасовская». (газета «Сегодня» от 30 марта 2010 г.).

Ямы, гниющий мусор, остовы сгоревших автомобилей, бездарное графити – вот, что такое Канава сейчас. А еще разрушенное жилье, бомжи, крысы, грязь… Короче, зона!

Как ни странно, зона привлекает туристов. Ходят, фотографируют… Что-то появляется в интернете.

– И это Одесса? – спрашивают увидевшие.
– И это Одесса? – хочу спросить и я.

Фото из открытых источников