Погода в Одессе
Сейчас от +6° до +7 °
Ночью от +6° до +7°
Море +10°. Влажн. 89-91%
Курсы валют
$0.000 • €0.000
$26.85 • €31.55
$26.85 • €31.55
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Одесские маугли или как живут дети улиц

Среда, 18 января 2017, 23:00

Оля Ивлева

Zачем, 17.01.2017

Несколько недель назад редакция «Zачем» познакомилась с молодыми одесситами, которые делают много хороших дел для города. Эти одесситы – сотрудники благотворительного фонда «Дорога к Дому».

В надежде узнать о том, что сегодня творится на улицах города и, в частности, с уличными подростками, редакция обратилась в одну из самых больших общественных организаций города. Благотворительный фонд «Дорога к Дому» существует уже более десяти лет и помогает как детям, так и взрослым в различных кризисных ситуациях. В рамках фонда действуют восемь отделений и множество центров, в которых могут оказать узконаправленную помощь – реабилитационную, медицинскую, правовую, образовательную и психологическую. Двери фонда открыты для всех и, как утверждает Артем Зверьков – пресс-менеджер, уже множество людей, воспользовавшись помощью, обрели семью, работу, получили образование и реализовали себя в жизни. Часть работников фонда – бывшие его воспитанники, которым в определенный период их жизни нужна была помощь, и именно здесь они её получили.

Что же касается детей улиц, Артем Зверьков отметил, что сегодня ситуация лучше, чем десять лет назад, и поэтому в рамках фонда уже действует другая методика работы с такими детьми:

– За последние десять лет ситуация улучшилась. Тогда детей на улице было в разы больше, и мы били во все колокола, требуя помощи. Сегодня вместе с госслужбами и другими организациями мы уменьшили количество уличных детей. Сейчас мы больше работаем по реабилитации, социализации и адаптации таких детей. У нас есть грамотные воспитатели и психологи, которые не за один день восстанавливают их. Если раньше наша работа была направлена на детей улиц, то сегодня мы немного изменили направление нашей работы – мы стараемся вытягивать детей и подростков из сложных жизненных ситуаций.

Также Артем рассказал, что в рамках фонда действует «Социальный патруль», который выезжает на места проживания уличных детей и производит раздачу пайков, оказание медицинских услуг, а также экспресс-тестирование на ВИЧ.

– Для нас самое главное – забрать их с улицы, но сегодня там подростки и молодежь, а это сложнее. Мы, к сожалению, и тестировать на ВИЧ не всех можем. По нашим законам детей до 14 лет можно тестировать только с разрешением родителей, а как вы понимаете, это не всегда возможно. На сегодня у нас есть отдельный департамент, который занимается профилактикой ВИЧ/СПИД, – отметил Артём.

Фонд сотрудничает с европейскими и мировыми благотворительными организациями, которые оказывают грантовую поддержку для реализации проектов. В Украине фонд сотрудничает с частными лицами, которые не всегда помогают деньгами, а чаще – оказывают услуги, на которых специализируются.

– Мы никогда не просим денег, мы просим предоставить услугу. Привезите нам компьютеры для детей или технику, это будет лучше денег и полезнее.

Инна Никифорова – руководитель «Социального патруля», который работает больше десяти лет в Одессе, также отметила позитивные тенденции в проблеме уличных детей.

– Сегодня детей на улицах меньше благодаря общественным организациям. У соцслужб иной подход, чем у нас: они отправляют детей в приют – и не важно, согласен или нет, они не выясняют, что с родителями. В нашем фонде мы вначале общаемся с ребенком, налаживаем контакт и узнаем причину побега, обстановку в семье, а уже после стараемся достать контактные данные родителей. Для нас важно вернуть ребенка в семью, а не избавиться от него посредством приюта. А после – выясняем, что творится в семье. Это не один день работы.

Как отмечает Инна, в холодную погоду условия для жизни уличных детей невыносимы. Летом они ютятся на крышах, на пляжах, в парках, зимой же – в люках. На улицах детей очень мало, зато подростков и молодежи в разы больше. Очень многие из них – бывшие дети-сироты, которые просто не смогли приспособиться к жизни. Главной причиной побега из дома Инна называет непонимание между родителями и детьми.

– Очень многие родители просто не общаются со своими детьми, между ними нет контакта. Родители начинают скандалить и ругать ребенка за какую-то оплошность, а ребенок не защищен, он не знает, к кому обратиться, и убегает туда, где его понимают и не наказывают, – на улицу.

По словам специалиста, раньше, после возвращения ребенка больше половины не могло пройти реабилитацию, так как не выдерживали распорядок дня. При реабилитации были запреты – график, школа, домашнее задание, ответственность и обязанности. Многие не выдерживали и сбегали обратно на улицу, а на улице всё повторялось по кругу.

– Дети на улице живут группами, в каждой есть свой лидер. Если ты попадаешь в группу, ты либо как все, либо уходишь, другого не дано. Нельзя в группе быть другим, а если все употребляют наркотики, ты тоже должен. Грубо говоря: если ты с нами – ты живешь по нашим правилам: зарабатываем деньги вместе, вместе скидываемся на «общак» и употребляем тоже вместе. Дети могут жить на улице только в группе – это единственный способ выжить, хотя в последнее время группы становятся все меньше и меньше, маленькую группу сложно найти. Хотят ли они, чтобы их нашли? Не хотят.

По словам Инны, многое зависит именно от лидера. Только авторитет способен отпустить ребенка из группы, поэтому специалисты зачастую работают именно с такими ребятами. Работники «Социального патруля» нередко приводят в пример сотрудников фонда, которые сумели вырваться из плена улицы и поменять свою жизнь.

– Мы часто спрашиваем таких лидеров, что они могут дать этому ребенку? Только контакт с авторитетом может помочь нам вернуть ребенка домой, его он послушается.

Как рассказывает Инна, уличные дети очень боятся слова «приют», поэтому многие организации представляются как «центры» в надежде им помочь. Главное условие при содействии – сделать акцент на том, что в таких центрах можно поправить здоровье, переночевать и главное – двери всегда открыты, и ребенок может уйти, когда ему захочется. В приюте же их ждет семь дней изолятора или многочисленные обследования в разных концах города от соцслужб – на такое они не соглашаются, хотя часть из них и хочет помощи.

 Ирина Гиря – психолог одного из проектов фонда, которая постоянно контактирует с детьми улиц и знает, о чем мечтают такие дети и чем живут.

 – Как вы сегодня можете прокомментировать ситуацию с уличными детьми?

– Сегодня детей на улицах практически нет, потому, что этим стали заниматься социальные службы государства, они стали опережать процесс ухода подростка из семь и брать под контроль семьи в кризисных ситуациях (как в материальном плане, так и психологическом). Они берут эти семьи на сопровождение, входят в семью и помогают ей выйти из той кризисной ситуации, которая сложилась. Такая профилактика ухода ребенка на улицу способствует предотвращению опасных последствий. Те уличные дети, с которыми я знакома, ушли из семьи по той лишь причине, что нарушены были эмоциональные отношения в семье. Ребенку невыносимо находиться в семье либо из-за открытого физического насилия, либо есть психологическое давление, когда не может подросток найти взаимопонимание с близкими. Душевная боль для взрослого порой невыносима, тем более для ребенка. Она остро переживается подростком, когда самые близкие люди не разделяют его внутренних проблем и переживаний, не могут помочь, выслушать. Он вынужден искать это где-то на улице.

 – Большинство детей с улиц имеют семьи, и это не всегда несостоятельные семьи. Что чаще всего становится катализатором ухода ребенка из семьи?

– Здесь не все так просто. Одна из функций семьи – это эмоциональное доверие, когда все члены семьи могут сопереживать, поддерживать, выслушивать и понимать друг друга. Когда это присутствует – в семье нет недосказанности и неуважения. Когда ребенок уходит из-за пустяка – чаще всего это последняя капля или протест, способ манипуляции – «не сделаете, как я хочу, я уйду». Это способ воздействия на родителей, но простите, у кого ребенок этому научился? Конечно, у родителей, т.е. до этого в своем поведении манипулировали старшие, добиваясь определенного поведения от ребенка именно таким способом.

 – Вот вы говорите о прекрасных чувствах – уважении, эмоциональном доверии, поддержке. Но может ли такое происходить в неблагополучных семьях?

– Семья потому и неблагополучна, что этого нет. Нарушается эта функция семьи. Сейчас в моем поле зрения находятся два мальчика в возрасте 17 лет, которые ушли и теперь находятся на улице. Я с ними провожу постоянные беседы по поводу возвращения в семьи и слышу категорический отказ. В первом случае – глубокая обида на мать, настолько сильная душевная боль, связанная с матерью и обидой, что ребенок не в состоянии находиться в нормальных с ней отношениях. При том, что он безумно ее любит. Вот такие сложные амбивалентные отношения. Она заставляет его бежать. Во втором случае – открытое насилие за непослушание или неправильно поведение. Отец физически бьет мальчика и отбирает заработанные подростком деньги. А вы поймите, в 17 лет просто так уже невозможно отобрать у подростка деньги.

 – Возможно, это попытка поиска авторитета хоть где-то: если не дома, то в школе; если не в школе, то среди друзей; если не среди друзей, то на улице. Как вы думаете?

– Я так не думаю, если честно. В первую очередь, это поиск безопасности, когда ребенок не чувствует себя в безопасности дома, как физической, так и моральной. Авторитет попозже: когда есть безопасность, тогда можно искать авторитет. Почему они живут в группе на улице и с лидером среди них? Так просто выжить. Это физическое выживание. Конечно, там находится вожак. Кто становится вожаком? Тот, кто понимает, как найти деньги сейчас, чтобы было что покушать. Кто-то лучше соображает, как это сделать, кто-то хуже. И тот, кто хуже, цепляется за того, кто лучше просто.

 – А что происходит с родителями? С ними проводится какая-то профилактика? Мне кажется, с ними сложнее справиться чем с детьми.

– Для начала нужно помочь родителям осознать, в чем их проблема. Также помочь найти ресурс в семье, где взять силы и возможности преодолеть сложившуюся ситуацию. Но для начала нужно понять, в чем кризис. Говорить нужно сейчас, так как возможно какое-то зерно, какие-то слова всплывут позже и сработают, пусть не сразу. Это какое-то мышление, какой-то взгляд с другой стороны, какие-то ресурсы, которые он еще не увидел в себе, в окружении, в близких. Главная задача специалистов и социальных работников – мотивировать человека, чтобы он захотел выйти из таких тяжелых ситуаций.

 – Вы каждый день общаетесь с уличными детьми. Скажите, чем они живут сегодня и как смотрят в свое будущее?

– Конечно, они планируют что-то, но говорят какие-то общие фразы, не вполне осознавая, что в этот момент, собственно, они делает. Говорят о своих планах и не осознают, насколько это серьёзно. Что-то обещают, ведь они когда-то ходили в школу и знают, что надо о чем-то там думать в будущем. На самом деле положение у таких детей очень тяжелое, и старт у них очень низкий. Нет ни крыши над головой (или отказ вернуться или даже некуда возвращаться, так как те условия, в которых они живут, просто ужасные), ни финансов. Поднять голову в таких случаях крайне сложно. Возможно и хорошо, что они ничего не планируют, так как то, что они захотят, дорогого будет стоить и потребует массу усилий, а справятся единицы.

 – Но если сегодня существует масса благотворительных фондов, государственных служб и религиозных организаций, куда можно прийти, обратиться за помощью и получить ее, почему же они не пользуются такой возможностью? Быть может, это личный выбор такой судьбы?

– И да, и нет. У всех есть своя ответственность: и у шестилетнего, и у одиннадцатилетнего, и у семнадцатилетнего. Конечно, соразмерно своему возрасту, но она есть. Именно в детском возрасте формируется она, а дальше лишь раскрывается. Поэтому, конечно, нужно иметь волевые качества, чтобы справляться с трудностями, уметь их преодолевать.

 – Насколько я поняла, немногие преодолевают реабилитацию по причине графиков и прописанных правил, на улице же свобода…

– Совершенно верно. Застревание в таком образе жизни обычно характеризует слабую волю и неспособность преодоления трудностей.

 – Но разве уйти из дома – не признак сильной воли?

– Это уход от определенного рода трудностей – трудностей в отношениях семьи. Там, на улице, такими детьми никто не командует – делаю, что хочу. Да и просто-напросто дома нет физической защищенности. Думаю, что просто психологические трудности, с которыми столкнулись подростки в семье, сильнее, чем страх остаться беззащитным на улице.

– Скажите, имея опыт общения с уличными детьми, насколько их уход из семьи – оправдан?

– Наверное, раз ушел – значит нельзя было уже терпеть. Сегодня у меня есть в поле зрения взрослая девочка с улицы, которая уже много лет живет в люке. И много раз мы с ней говорили о ее возвращении в семью. Она понимает, что такая жизнь – это плохо, что там небезопасно, нет нормального питания, что это всё плохо. Периодически она возвращается домой, но снова и снова сбегает, объясняя это тем, что ей невыносимо там быть. По крайней мере она мне так объясняет.

Усугубляется положение определенными чувствами, накопленными у ребенка с детства. Это обида, как видит ее ребенок, какое он видел к себе отношение, какое оно должно было быть, и понимание того, как должны относиться к ребенку. Не получал защиту, тепло, понимание.

 – Что с их здоровьем?

– Что касается здоровья общего, то тут всегда проблемы: плохое питание, неполучение нужных для ребенка витаминов, несвежесть продуктов и прочее, прочее, прочее. Другой вопрос в том, что касается заболевания опасными болезнями – уровень очень высокий. Мы усиленно проводим профилактику по поводу ВИЧ\СПИД и делаем акцент на опасности заражения.

 – А клей?

– Клей употребляют. Надо снимать страх и стресс. Ненормально, чтобы ребенок находился в люке на улице, и не было рядом взрослого, чтобы его защитить. А заменяет это место в душе ребенка страх. И как-то с этим страхом нужно жить. Клей – психоактивный вариант, такой симбиотик – посмотришь, посмеешься, расслабишься, страх уйдет на какое-то время.

 – Насколько они правдивы по отношению к себе?

– Настолько, насколько они могут. Если до конца осознавать все происходящее, то вообще жить невозможно будет в этом ужасе. На что-то психика просто закрывает глаза. Осознать, что ты голодный, холодный, живешь в люке, и не сойти с ума – очень сложно. Даже если мы ему окажем помощь, это не помощь вообще, это помощь здесь и сейчас. Своего рода передышка для того, чтобы поднять голову и понять, в какой ситуации он оказался. Для пути вперед нужно найти в себе силы, чтобы преодолеть множество преград, а это не всегда так просто.

9851

Комментировать: