Погода в Одессе
Сейчас от +25° до +26 °
Вечером от +18° до +24°
Море +22°. Влажн. 55-57%
Курсы валют
$28.12 • €32.80
$26.85 • €31.55
$26.85 • €31.55
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

О Войцехове

Четверг, 16 августа 2018, 23:35

Ника Иванова Такой, 09.08.2018

Одесса – такой город, знаете… Как все южные дамы, она любит чтобы было слишком. Если краситься – то чтоб аж светилось в ночи. Если бороться с чужеродным влиянием – то чтоб аж отменить выступление Алексиевич. Если хоронить ярких, важных, любимых людей – то чтоб каждый год, как фестиваль. Вот ровно год назад состоялись роскошные поминки по Борману на Чкаловском пляже. Вы знаете, что такое Чкаловский пляж? Это как «Таверна», только все голые. Вы знаете, что такое «Таверна»? Многие уже нет. А Борман? Я всегда объясняла, что вот бывает домовой, а Борман – городовой. И вот уже год как нету Бормана, а «Таверны» нет давно, но это не страшно, потому что есть много другого, да и Чкаловский пляж пока на месте. Но это хорошо повторять, пока не узнаешь, что нет кого-то ещё. Представьте, ровно в этот день – мама, что за шутки! – в этом году не стало художника Войцехова. Ну, это для приезжих он «художник Войцехов», и ещё, возможно, для кураторов и покупателей его работ. Тех самых, которым он когда-то кричал на правах слабослышащего, описывая достоинства своей картины: «ЭТО ЖЕ ТОНКАЯ МЕДИТАТИВНАЯ ХУЙНЯ!». А для тех, кто при этом присутствовал, и для тех, кому это поверяли как неофитам, он был Лёнчик.

Я вообще не должна была этого знать. Не должна была быть с ним знакома. Я – представитель «Таверны» и Борман мой городовой. Но так сложилось, что в 2003м году у меня завязались отношения с молодым человеком как раз из тех кругов, в которых художник Войцехов – это Лёнчик. Так мы и познакомились. И я думала, что по сравнению со всеми рассказами, которые обрушились на моё бедное сознание, ничего нового уже не произойдет, конечно. Тут эпос при живом (тогда ещё более чем живом!) герое, какие уж новые истории. Но я, конечно, ошибалась.

Однажды жарким летним вечером, когда темнеет ещё довольно рано, отправилась я к «старикам» за ганджубасом. «Старики» - это тоже покойный ныне Юра Гагарин, тогда ещё не забайкеровавший и не затуберкулёзевший, а потихоньку подогревавший фитотерапией ближних своих. И Лёнчик, который избавлялся в компании Юры от некстати накрывшей его ненужной зависимости. Проще говоря, отдыхавший на кумарах. А жили они оба на квартире подруги, которая временно отсутствовала в городе. И конечно, была заинтересована в том, чтобы в квартире всё было ровно и тихо.

И вот захожу я в такой типичненький одесский двор, где, несмотря на довольно позднее время, движнячат дети и выглядывают взрослые, потому что лето и вообще ещё только сумерки. Подхожу к нужной мне двери. А надо сказать, что за дверью сразу не начинается квартира – там ещё такой себе предбанничек, довольно популярное в одесских дворах решение. И в предбанничке этом, конечно, уже темно. Я позвонила в звонок и увидела, как в квартире зажегся свет и засуетился, одеваясь из домашнего неглиже, Юра. Что кто-то ещё сидит в предбаннике, я не видела, и когда этот кто-то издал кашляющий скрип, я, конечно, испугалась. Присмотревшись, я поняла, что это Лёнчик. Он скрючился в кресле, как пожилой орлан, и неспешно курил. - ЛЁНЕЧКА, ДОРОГОЙ, ПРИВЕТ! – громко, потому что Лёня, как уже было сказано - боже, не может быть, что этого кто-то не знает, и теперь появятся те, кто уже и не узнает никогда… – так вот, Лёня плохо слышал. Очень. Поэтому он кричал сам, и чтобы он услышал тебя, тоже приходилось кричать.

- А-А-А, ПРИВЕТ, НИКА! – ответил Лёнчик.

В ожидании, пока Юра откроет дверь, я решила поддержать светскую беседу. Да-да, через дверь. С полуглухим Лёнчиком. Во дворе, где бегают дети и мимоходом появляются взрослые.

- ЛЁНЕЧКА, - проорала я, - А ЧТО ТЫ ТУТ СИДИШЬ ОДИН?

И на весь двор каркающий голос ответил:

- НАКОЛОЛСЯ И ВТЫКАЮ!

…Это был провал. Я очень любила и ценила хозяйку квартиры. А тут весь двор слушает, как Лёнечка «накололся и втыкает». Блин… надо спасать положение. Но как его спасти, если собеседник глухой и ему не шепнёшь «бля, что ты мелешь, скажи, что ты укололся булавкой, тут же полно левых ушей»? В общем, я решила обыграть сказанное, надеясь на интуицию собеседника. Поэтому я как можно более участливым голосом произнесла:

- ЛЁНЕЧКА, БЕДНЫЙ, ЧЕМ ЖЕ ТЫ УКОЛОЛСЯ?

И Лёня ответил. От ответил:

- ЧЕМ-ЧЕМ! ЧЁРНЫМ!

С тех пор прошло 14 лет. В Одессе больше не варят «чёрный», хозяйский тёплый ламповый опиат. Только бегает братва по закладки с метадоном, жёстким синтетиком, с которого почти невозможно спрыгнуть. Юра Гагарин больше не чинит сантехнику и не заводит свой байк. Старая компания уже отугорала по персонажу бренда «Макс Фрай» Рулену Багдасысу, которого дуэт Светланы Мартынчик и Игоря Степина писали со своего друга Леонида Войцехова, вдохновившись богатым опытом общения. Да и Стёпина в этом году не стало. Лёня давно уже не был «аватарой батьки» (это отдельная история) и не исполнял анекдотических выходов в дуэте со своим другом Сеней, который плохо видел, а Лёня плохо слышал (« - СЕНЯ! ПОСМОТРИ КАКАЯ ТЁЛКА! – Где? – А?!»). Как минимум потому, что Сени давно нет. Теперь, как верно подметил мой друг, писатель и поэт, хорошо знавший обоих, они встретятся.

Но есть та квартира и её волшебная хозяйка. У Лёни есть подрастающая дочь. Есть чтения на бывшем судоремонтном заводе. Есть Чкаловский пляж и More Music Club, где вместо «Таверны» проходил «Борман-фест» в честь покойного. На который я, кстати, не пришла. Как знала, что в этом году «покойник сезона» будет другой. Ах, мама, кончай фестивалить! С другой стороны, рано или поздно мы все там встретимся. Я буду не против услышать на том свете «ПРИВЕТ, НИКА!».

10672

Комментировать: