Погода в Одессе
Сейчас от +17° до +20 °
Днем от +21° до +23°
Море +21°. Влажн. 88-90%
Курсы валют
$26.26 • €31.41
$26.20 • €30.00
$26.10 • €29.90
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Недвижимость в Одессе сто лет назад

Среда, 31 мая 2017, 21:41

Александр Сибирцев Думская, 30.05.2017

Пока в современной Одессе тихой сапой происходит один из важнейших процессов новейшего времени – передача жилого фонда в управление самим жильцам или частным обслуживающим компаниям, — «Думская» выяснила, как решали квартирный вопрос наши прадедушки и прабабушки всего лишь сто лет назад. Это обещанное продолжение «Дореволюционной рекламы».

ОДИН ХОЗЯИН ВМЕСТО ЖЭКА. Такого понятия, как своя собственная квартира, сто лет назад в Одессе практически не существовало. Просто потому, что квартиры отдельно от многоквартирных домов, именуемых доходными, не продавали, а лишь сдавали в аренду. Не потому, что это было запрещено, а из соображений практичности.

Домовладельцев, как, собственно, и самих доходных домов, в Одессе начала прошлого века было не так уж и много – перечисление владельцев зданий и их домов в тогдашних справочниках «Вся Одесса» занимает всего несколько десятков страниц. Дело в том, что застройка города до событий 1917 года велась строго по разрешению городской думы и под строгим надзором градоначальника (это не городской голова, а особый имперский чиновник, равный по статусу губернатору). Участок под строительство было получить крайне сложно, и стоимость возведение многоквартирного доходного дома в те времена зашкаливала. В среднем один квадратный метр здания обходился его будущему владельцу в круглую сумму – от 300 до 500 рублей. Это полугодовая зарплата армейского поручика.

Отчасти это было связано с тогдашними строительными технологиями: дома возводили полностью вручную. Да и о типовых проектах в те времена (к счастью) даже не догадывались. Каждый дом, даже самый простой, был индивидуальным продуктом творчества архитектора.

Вполне естественно, что строительство собственного доходного дома было по карману лишь верхушке купеческого и дворянского сословий. Зато после постройки дома его хозяин входил в касту «лучших» граждан Одессы – домовладельцев. Его фамилия отныне гордо красовалась во всех справочниках, а дом регулярно приносил твердый доход в, заметим, одной из самых твердых валют того времени – царских рублях.

Чаще всего сам домовладелец проживал в одной из квартир своего же дома. Остальные – сдавал внаем на долгий срок. Домовладелец выполнял функции современных ОСМД, ЖЭКов и управляющих компаний, прекрасно справляясь с обязанностями по содержанию дома и придомовой территории. Помогал ему в этом небольшой штат сотрудников: бухгалтер, по-тогдашнему — счетовод (куда же без Берлаги со счетами или новейшим достижением тогдашней науки – арифмометром!), и домоуправитель, которого нежно называли домоуправ. Помощникам домовладельцев был придан важнейший персонал того времени – дворники. Как правило, один дом обслуживал всего один дворник, но были и такие здания, где одновременно было по два и даже по три таких работника. У них даже свои ранги были – «старший» и «младший».

ДОМАШНИЕ КОПЫ И СТАРШИЕ ПОМОЩНИКИ МЛАДШИХ ДВОРНИКОВ. Дореволюционный дворник был не просто уборщиком вверенного ему здания и придомовой территории. Дворник тех времен – это как минимум «мини-управдом» с целой кучей дополнительных функций, от мастера по эксплуатации и ремонту нехитрых тогдашних коммуникаций (электропроводку, если она была, им, правда, не доверяли, этим занимались только профессиональные электрики по вызову) и смотрителя нравов до официального, хотя и негласного, осведомителя и «домашнего» полицейского. Несмотря на то, что дворники получали жалованье от непосредственных работодателей – домовладельцев, — одновременно они числились внештатными сотрудниками полиции, получали номерные жетоны у участковых приставов и обязаны были ежемесячно отчитываться «параллельному» полицейскому начальству обо всем, что происходит в доме.

В больших домовладениях в подчинении у дворников были приходящие истопники и дворовые люди. «Приходящие» – потому что должность дворника предполагала практически пожизненный наем со всеми прилагающимися «ништяками», в частности бесплатной квартирой где-нибудь в полуподвальном помещении. Несмотря на то, что дворницкая находилась ниже уровня мостовой, она могла иметь и две, и три, и четыре комнаты. Об уровне обеспечения дворников жилплощадью можно судить хотя бы по тому, что редакция вашей любимой «Думской» сейчас находится как раз в бывшей дворницкой и, скажем так, не жалуется на условия. Летом, правда, жарковато.

Деградировавшая сегодня профессия век назад была вполне почетной и прибыльной. Жалованье… нет-нет, не оклад и уж тем более не тривиальная современная зарплата, а именно жалованье дворников тех времен колебалось на уровне от 25 до 35 полновесных рублей. Однако, помимо жалованья, дворник имел и дополнительные доходы – за пятачок, пять копеек, а то и за гривенник (десять копеек) дворник пускал припозднившихся жильцов в арендуемые ими квартиры. Дело в том, что в Одессе до революции действовал полуофициальный комендантский час. Во всяком случае, для дворников и жильцов доходных домов. В десять, а то и в девять часов вечера ворота и подъезды закрывались на замок, и просто так попасть домой было непросто.

На закрывании ворот в вечернее время настаивали полицмейстеры. А в силу того, что сто лет назад в Одессе полицию уважали все, от профессиональных террористов-революционеров до уголовников, запреты и распоряжения полицмейстеров и городовых, как правило, выполнялись беспрекословно.
Несмотря на довольно высокий статус и пожизненный наем, с должности дворника можно было вылететь в два счета. Достаточно было указания городового или участкового пристава. Чаще всего причиной увольнения становился банальный запой или «ненадлежащее исполнение обязанностей» (читай: недоносительство или сотрудничество с уголовным элементом). И таких случаев было предостаточно. Дело в том, что некоторые одесские доходные дома использовались владельцами как нелегальные бордели (легальные должны были получать лицензию на деятельность от полицейского управления и эксплуатировать только дам с так называемым «желтым билетом», который им выдавали в полиции взамен гражданского паспорта). Дворник, который не доносил на работодателя, имел все шансы быть уволенным по распоряжению полицейского начальства.

Но многие дворники таких меблирашек все же выбирали путь сотрудничества с криминалитетом. Крышевали нелегальных проституток, сбывали краденое, принимали на постой «неблагонадежных» — беглых арестантов, воров и даже террористов. И, бывало, попадались.

Кстати, народовольцы Николай Кибальчич и Вера Фигнер, которые в октябре 1879 года успешно сняли квартиру в доходном доме на Екатерининской, 66, видимо, подкупили дворника. Иначе ничем не объяснить, почему бдительный полицейский осведомитель не обратил внимания на подозрительных постояльцев. Кибальчич собирал свои адские машины прямо в квартире!

Точно так же, наверное, террористам удалось в 1880 году незаметно прорыть подземный ход из дома №47 по Пушкинской под мостовую, где хотели установить взрывное устройство для Александра II . Революционеры арендовали лавку по этому адресу и как-то умудрились избежать бдительного ока дворника, который обязан был еженедельно посещать сданные помещения.

АПАРТАМЕНТЫ ДЛЯ КУПЦОВ, БИРЖЕВЫХ СПЕКУЛЯНТОВ, АФЕРИСТОВ И НИМФ. Элитные квартиры того времени назывались так же, как и сейчас, «апартаментами». Годовая аренда такого жилья стоила бешеных денег – от 2 до 5 тысяч рублей. Такие расходы мог себе позволить не всякий генерал и тайный советник. Но шести-девятикомнатные апартаменты со всем «фаршем» – индивидуальными туалетами, огромными мраморными ваннами, комнатами для прислуги и залами для приемов — отнюдь не пустовали. Более того, апартаменты в аренду шли нарасхват.

Их снимали на год и больше вперед удачливые биржевые спекулянты, аферисты, которых в Одессе всегда и во все времена было много, а также «нимфы» — элитные проститутки-содержанки. Последним апартаменты оплачивали их содержатели – и вовсе не для обычных свиданий. Дамы полусвета часто обзаводились собственными салонами, клубами по интересам. В начале XX века в Российскую империю пришла мода на всевозможные перформансы и декаданс, и такие салоны пользовались популярностью у публики всех сословий. Но в основном туда ходили тогдашние мажоры — купеческая и аристократическая офицерская молодежь. Шампанское текло рекой, кокаин вынюхивался килограммами, а оргии продолжались сутками. От владельцев подобных салонов и содержанок солидные чиновники и купцы показательно дистанцировались, соблюдая «моралитэ», но по вечерам они же «зависали» в салонах с завидной регулярностью.

КВАРТИРЫ ДЛЯ СРЕДНЕГО КЛАССА. Чаще всего в солидных домовладениях сдавались 3-6-комнатные квартиры, с электрическим освещением, ванной и туалетной комнатами. Иногда даже с телефоном. Договор аренды квартиры в те времена заключался не менее чем на полгода-год. Средняя стоимость аренды четырех-пятикомнатной квартиры, стандартной по тем временам, колебалась от 400 до 600 рублей в год. Если разделить на 12 месяцев, то получится от 33 до 50 рублей в месяц. В пересчете на современные деньги это примерно 5-6 тысяч гривен.

Эти квартиры снимал средний класс – чиновники до статского советника, офицеры до бригадира, учителя гимназий, преподаватели высших учебных заведений, а также успешные представители свободных профессий – от театральных актеров и модных художников до инженеров, присяжных поверенных (адвокатов) и врачей с индивидуальной практикой. В среднем классе государственные служащие, офицеры, чиновники и преподаватели занимали не первое место. Их месячное жалование колебалось в пределах 70-80 рублей у поручика или чиновника в чине коллежского асессора, до 80-140 рублей у полковника или мирового судьи в чине коллежского или надворного советника. У представителей свободных профессий заработки были намного больше.
Верхней категории низшего класса — скромным армейским подпоручикам, чиновникам от коллежского регистратора, коммивояжерам, приказчикам и высококвалифицированным рабочим с месячным жалованием от 45 до 70 рублей, — приходилось ютиться в доходных трешках и индивидуальных домах подальше от центра. В таких домовладениях удобства зачастую находились во дворе, а мыться приходилось не в собственной ванной комнате, а в общественной бане. Зато доходные дома век назад уже были оборудованы электрическим освещением. Стоимость аренды таких квартир колебалась от 15 до 25 рублей в месяц.

МЕБЛИРАШКИ И ПОДПОЛЬНЫЕ БОРДЕЛИ. Самые бедные одесситы, которые зарабатывали от 20 до 35 рублей в месяц, снимали комнаты в доходных домах – от 30 до 50 копеек в день. В доходных домах самой нижней категории – тех, которые сдавались покомнатно, — плата взималась поденно. Видимо, домовладельцы зданий этого ранга не очень надеялись на платежеспособность своих арендаторов и предпочитали синицу в руке — хоть и малый, но надежный ежедневный доход. Такое жилье предполагало обязательный умывальник в комнате и общая кухня с несколькими примусами и печью для готовки еды, а также общий клозет на всех жильцов. Он находился либо в конце длиннющего коридора, либо во дворе (кое-где эти дворовые туалеты сохранились до сих пор). Воду для умывальников в такие дома вплоть до Второй мировой войны привозили водовозы на биндюгах-телегах. Часто хозяева переделывали эти дома под «меблирашки» — меблированные комнаты для свиданий на короткое время – от часа до целой ночи. Что-то вроде современной «Зирки».

Меблирашки тут же превращались в подпольные притоны и бордели. Привлечь к ответственности хозяина дома за открытие нелегального борделя было невозможно. Да и не очень-то и стремились полицейские прищемлять таких домохозяев – полезная информация о жильцах дома от штатных осведомителей-дворников была гораздо полезней для уголовного сыска Одессы. Победив в Гражданской, большевики уплотнили большинство квартир для среднего класса, превратив их в, по сути, дореволюционные меблирашки. Но, в отличие от гадких буржуев, такой услуги, как бесплатная мебель, большевики подселенным к «уплотненным бывшим» не предоставляли. Поэтому новейшие уплотненные квартиры – бывшие квартиры для среднего класса — попросту назвали «коммунами». По замыслу новых властей, коммуны были прообразом лучезарных коммунистических общежитий будущего – все, даже самые интимные процессы жизнедеятельности отныне становились делом общим, коллективным, так сказать. Впрочем, это уже тема для другой истории – одесских коммуналок.

ЗАПРЕТЫ ДОМОВЛАДЕЛЬЦЕВ. Как и сегодня, домовладельцы выставляли арендаторам самые разнообразные требования. Однако ввиду того, что магнитофонов и усилителей еще не было, хозяева жилья ограничивались требованиями «не играть на пианино после 9 вечера и не распевать песен». Самым частым бичом тех времен были пожары: все-таки электрическое освещение было еще новшеством и некоторые закутки даже электрофицированных домов еще не были оснащены лампочками. Поэтому стандартным требованием домовладельцев было не ходить с горящей свечой на чердак. А в меблированных комнатах домовладельцы запрещали стирать на общих кухнях. Зато курить можно было везде, даже в местах общего пользования. О вреде табака знали, но до общего осуждения курильщиков было еще далеко.

Законодатели в те времена также не особо терзались задачами сохранения общественного здоровья, поэтому вопросы курения или не курения в юридических нормах не отражались. К слову, если договор найма жилья был заключен по всем правилам того времени, то выселить квартирантов домовладельцу было довольно сложно. Даже если арендатор задолжал хозяину квартиры за несколько месяцев, мировые судьи чаще становились на сторону должников. И постановляли «подождать с квартирной платой домовладельцу до той поры, пока поднаемщик не получит причитающегося ему жалования». К слову, договор найма квартиры имел силу документа в случае оплаты гербового сбора – во всяком случае, домовладелец при условии своевременного внесения платы никак не мог выселить арендатора. Даже если арендатор ему категорически не нравился по каким-либо причинам.

О стандартных условиях аренды нашего времени, о собаках и о детях, в договорах того времени не упоминалось. Видимо, потому что владение собакой в городских условиях век назад считалась прихотью богатеев или чудаков-охотников. Зато дети – необычное дело! — считались чуть не высшим свидетельством благонадежности квартирантов. А к бездетным относились с опаской. Детей не заводили, считали тогда, лишь декаденты, террористы и франкмасоны.

В завершение можно упомянуть о том, что помимо квартплаты, шедшей в карман домовладельцу, арендатор квартиры сто лет назад вовсе не был обязан дополнительно оплачивать коммуналку. Это была обязанность самого домовладельца: ежегодно хозяева одесских домов вносили определенную сумму государству – квартирный налог. От этого налога были освобождены лишь члены императорской фамилии, дипломаты иностранных государств, священнослужители. Также от квартирного налога освобождались приюты для самых обездоленных и рабочие общежития при заводах. Коммунальные расходы на их содержание брала на себя городская дума, а в сельских районах – государство.

10025

Комментировать: