Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6 ... +7
утром +7 ... +9
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
За Одессу
Одесса в словах и выражениях

Вместо визитки

Среда, 14 ноября 2007, 11:09

Анастасия Яковлева-Помогаева

Negru de Purcare

Где-то здесь затерялся пиратский корабль
В пирамидах обжитых одесских домов
На костре жарких окон его огрубевшие кости

Небо - флаг, небо - скат, небо - брошенный скальп
Заикавшись пожарищем южных отрад
Как назло, завернется в июльский безветренный кокон

Эй, дружбан, угости, мне бы вечер спасти
В низкопробных отелях тревогу растить
У жестокого самого черствого Черного моря

И не соль в той воде, и не слезы в беде,
Держит горло до боли в горячей узде,
На губах пьяной девки отрава соленого пота

Город гарью пропах, в елисейских садах
Прифонтанские дачники, чувствуя крах,
Подбирают на рыжей земле переспелые груши.

В этой жаркой глуши швартовать не спеши,
Хуже бури крикливой безветренный штиль,
Все равно твой пиратский корабль съест одесская суша.

Владимир Павлюшкин

Детские бронежилеты

В проволочные велосипеды
Дед мой в детстве играл
Детские бронежилеты
Сотнями шьют в квартал
На взрослом военном заводе
И мир не безумен, вроде б!?

Утешают, что шьют не своим,
Заказаны из Палестины,
Там без спросу идут бои,
Глаз за глаз, да и клин клином.
Возраст жертв пугающе разный,
Да и мир не безумен, разве?

Загорай, детка, бабье лето,
Тель-Авив возле пляжных зон.
Только детские бронежилеты
Портят бархатный наш сезон.
Ты целуешь меня сквозь слёзы –
Это мир просит новой дозы.

Ежедневно спрос возрастает,
Заказчики нетерпеливы,
Может, кто-то изготовляет
Детские презервативы.
А на детских бронежилетах
Есть кармашки под сигареты.

Утешает, что шьют не своим,
Но и то – до поры, до времени.
Утешал нас инспектор ГАИ
- Утешает, что ты не беременна.
Будет фабрика чья-то в июле
Отливать детские пули.

Если метят во всех боевыми,
Значит, шей завод, больше шей,
Редуцированными твоими
Защищаем тела малышей.
Только чем защитим их души,
Если наши – давно разрушены.

Из брони своей дети вырастут,
И, боюсь я, наденут взрослую,
Что – восток? К сожаленью, быстро тут,
Загребают все к смерти вёслами.
Мир безумен, по общему мнению,
Может, отменим взросление?

Шагом мальчик идёт тяжёлым,
До свиданья, стрелок, прости,
Ведь сегодня ему – в школу,
А тебе – до конца грести…
(Не спасётся – носи не носи,
Мир безумен, кого не спроси.)

Современные дети играют
На компах – всё в стрелялки-топалки,
Но, по-видимому, им хватает
И велосипедов из проволоки.
Мир безумен, по общему мнению,
Может быть
Детство
ОТМЕНИМ.

Оксана Макарчук

Рисующий солнце

Приходит рассвет, но вся улица спит,
Ей что-то приятное снится.
Он перед мольбертом на крыше стоит,
И видят его только птицы.

Расплавленным золотом льётся заря,
Окрасив полнеба багрянцем.
То жаром оконные стёкла горят,
То рдеют смущённым румянцем.

И отблески утренних ранних лучей
Несмело скользят по рисунку.
Пылание солнца, пыланье очей,
На грани потери рассудка.

И кисти мелькают, скользят по холсту,
Как чуткие пальцы ласкают.
Ложатся мазки, воплощая мечту,
И солнце сквозь них проступает.

Горячее солнце, что дарит тепло,
Любовь, вдохновенье и силу,
Багрянец и блеск на его полотно
Так щедро лучами пролило!

Прекрасная женщина. Взгляд торжества
Из рыжих волос водопада.
Он создал лицо своего божества.
И больше рисунков не надо…

Заброшены кисти, забыты холсты,
Повёрнуты к стенам полотна.
И только портрет неземной красоты
Ночами нашёптывал что-то…

Виктория Лях

Сирень

Ты сегодня совсем как безумная
Вызывающе пахнешь весною
Полудикая, ночью безлунною
Стала сердцу отрадой немою...

Не ответами, не загадками
Ты предстанешь в окошке под вечер
А мгновеньями томно-сладкими
Что мне душу от боли излечат...

Максим Усачев

Не спитЬся

«На мраморной лестнице бывшего губернаторского дома спал бомж. Лицо без определенного места жительства осознавало, что по этим ступенькам в растерянных чувствах взбегала к папеньке толи графиня, толи княгиня Панина, но ему было по…уй». Ой! Я матюкнулся. Тут в меня вселяется цензор. Внутренний.

«На мраморной лестнице бывшего губернаторского дома спал бомж. По этой, когда-то вылизанной до блеска, лестнице взбегала взволнованная графиня, а может даже и княгиня Панина, чтобы поделится с папенькой новостью. Но мерзкому бомжу все равно, хотя он и осознавал». Боже мой! Я использовал штамп. «Вылизанная до блеска» - тьфу.

«На мраморной лестнице дома, бывшего когда-то губернаторским, спал мерзкий бомж. А ведь по ней хаживали такие люди! Например гр… княгиня Панина бежала к папеньке с новостью о беременности, а ведь она еще женщина молодая и даже не знает кто её осеменил. Волновалась поэтому жутко». Упс! Сказать так о женщине. Тем более о графине. Или даже княгини. Она же существо возвышенное. Пусть и беременная.

«На мраморной лестнице, осознавая все, лежал бомж. Панина, чей род настолько древен, что они даже не уверены князи они или графы, бежала когда-то по ней, неся папани весть о наследнике». Зря анахронизм использовал. Кто теперь знает что такое «весть». Хотя нет. Есть такая программа Вести. Ну, не будем надеяться на случайность.

«На мраморной лестнице лежал бомж. Именно об него споткнулась все-таки княгиня Панина, когда спешила сообщить папане, что она уже графиня». Хм. Что-то я запутался. Хотя нет. Все понятно. Княгиня бежала, чтобы сообщить, что, скорее всего, если не уйдут в жуткий отказ, она графиня, ибо выходит замуж за графа. Зачем мне бомж?

«По мраморной лестнице бежала графиня. Она в расстроенных чувствах думала о том, как сообщить папеньки, что она беременная княгиня, и, конечно, споткнулась. И обо что? Об бомжа». Грустно. Может пусть бомж её отымеет?

«На мраморной лестнице лежал бомж. Рядом лежала графиня, которая торопилась сообщить папеньки, что она выходит замуж за князя, но споткнулась об эту мерзость». Что делать? Сюжет увял. И тут спускается милый инопланетянин, и говорит: о, прекрасная графиня, которая собирается стать княгиней (или наоборот), выходите за меня замуж. А бомж вдруг подымается и глаголет человеческим голосом: галактическая полиция! Че, это вы инопланетянин, в хрен знает в каком тысячелетии, к графиням пристаете?

«На мраморной женщине»… Еще одна попытка?

«На мраморной лестнице спал бомж. Рядом сидела женщина, чей род плелся через века среди всяких княгинь и графинь, и плакала. Она залетела. И рассказать некому. Отец вот нажрался, и спит сволочь. Она пнула его ногой, но он даже не всхрапнул».

Мда… Занесло. В общем с фэнтази не получилось. А мне заказывали именно некий фэнтезийно-слащавый рассказик с легким героическим уклоном и вполне возможно даже с концом. В смысле, счастливым. Не, львовский портер больше не пью.


Константин Райхерт, Семён Вольперт

Сейчас! Сейчас!

Автобус номер тринадцать был битком набит людьми. Все ехали праздновать Хэллоуин. И только Смерть, в своём длинном чёрном балахоне и с косой в руке, ехала на работу.
Как на Хэллоуин, денёк был чудесный:… Ну, в общем, денёк был чудесный!
Смерть вышла на пересечении Еврейской улицы с Палестинским проспектом.
Денёк по-прежнему был чудесный! По улицам бродили духи умерших, мутанты, инопланетяне, полицейские и какой-то волосатый карлик, который считал, что он гигантская обезьяна. От этого денёк не казался менее чудесным.
Старик Джек жил в старом, обветшалом доме, которому было не меньше лет, чем самому старику Джеку. Когда-то Джек вовсе не был стариком, зато он был фонарщиком. Джек не любил Хэллоуин, но так как он страдал синдромом Альцгеймера, то Джек не помнил, почему он не любил Хэллоуин. Строго говоря, старик Джек вообще не помнил, что он не любил Хэллоуин, поэтому каждый год Джек с особой тщательностью готовился ко Дню Всех Святых.
Ступеньки со страшным скрипом прогинались под тяжёлой поступью Смерти. Её тень опустилась на прогнившие доски дверей. Костлявой рукой Смерть потянулась к звонку, висящему на одном шурупе. Звонок вздрогнул.
- Что?!!.. Сейчас, сейчас!.. – раздался за дверью дребезжащий голос Джека.
Загремел замок. Лязгнул засов. Зазвенела цепочка. И дверь с душераздирающим скрипом отворилась.
Появившийся на пороге Джек, прищурившись, попытался разглядеть пришедшего. Ему дыхнуло в лицо смертью.
- А-а-а, это вы!.. Что, уже Хэллоуин?!.. Сейчас, сейчас!.. – и Джек медленно развернулся, не спеша, побрёл куда-то вглубь дома, чем-то там пошуршал и столь же медленно вернулся, но уже с ворохом конфет в руке.
- Держи, держи!.. Ешь на здоровье!.. – продребезжал Джек и рассовал конфеты по карманам одеяния Смерти.
- Ещё загляни к соседям!.. У них конфет много!.. – сказал Джек и закрыл дверь.
Смерть осталась ни с чем.
Денёк всё ещё был чудесный, но кое у кого уже портилось настроение. Костлявой рукой Смерть потянулась к звонку, болтающемуся на одном шурупе. Как и в первый раз, звонок вздрогнул.
- Что?!!.. Сейчас, сейчас!.. – раздался за дверью дребезжащий голос Джека.
Снова загремел замок. Снова лязгнул засов. Снова зазвенела цепочка. С душераздирающим скрипом дверь отворилась.
Появившийся на пороге Джек, прищурившись, попытался разглядеть пришедшего. По-прежнему пахло смертью.
- А-а-а, это вы!.. Что, уже Хэллоуин?!.. Сейчас, сейчас!.. – и Джек медленно развернулся, не спеша, побрёл куда-то вглубь дома, чем-то там пошуршал и столь же медленно вернулся, с ворохом конфет в руке.
- Держи, держи!.. Ешь на здоровье!.. – продребезжал Джек и распихал конфеты по карманам одеяния Смерти.
- Ещё загляни к соседям!.. У них конфет много!.. – сказал Джек и закрыл дверь.
Смерти начало казаться, что её выставляют дураком. Она потянулась было к этому несчастному звонку, как вдруг появились дети.
Денёк переставал казаться таким уж чудесным!
Детишки выглядели вполне обычно, как для Хэллоуина. Смерть решила затесаться в ряды этих малышей, но потом передумала.
Самый маленький из детишек попытался достать до звонка, но у него ничего не получилось. Тогда они попросили дяденьку Смерть позвонить в дверь.
Костлявой рукой Смерть потянулась к грозящемуся отвалиться звонку. Звонок задрожал.
- Что?!!.. Сейчас, сейчас!.. – раздался за дверью дребезжащий голос Джека.
Опять замок… Опять засов. Опять цепочка! Дверь отворилась с душераздирающим скрипом.
Появившийся на пороге Джек, прищурившись, попытался разглядеть пришедшего. Пахло смертью и ещё чем-то.
- А-а-а, это вы!.. Что, уже Хэллоуин?!.. Сейчас, сейчас!.. – и Джек медленно развернулся, не спеша, побрёл куда-то вглубь дома, чем-то там пошуршал и столь же медленно вернулся, но уже с корзиной фруктов и ягод.
- Не знаю, кто съел конфеты!.. Я их не нашёл!.. - Держи, держи!.. Ешь на здоровье!.. – продребезжал Джек и раздал фрукты т ягоды.
- По-моему, мы уже где-то встречались?… - произнёс с сомнением Джек, глядя на несколько растерянную Смерть.
- А впрочем, неважно!.. Ещё загляните к соседям!.. У них конфеты есть!.. – сказал Джек и закрыл дверь.
Счастливые дети убежали.
Денёк уже не казался таким чудесным!
Смерть чувствовала полным дураком, и это её не устраивало.
Костлявой рукой Смерть замахнулась косой. Орудуя косой, Смерть таким образом попыталась открыть дверь.
Сделав в двери добротную щель, Смерть просунула в неё свою голову. И только Смерть хотела что-то сказать (что именно мы так никогда и не узнаем, из-за того, что случилось далее, что именно – прочитаете далее; возможно, она хотела сказать что- то вроде: «А вот и Смертушка твоя!», или что-нибудь другое, например, «Вам почта!»), как ей в рот со словами «Я нашёл конфету!» старик Джек сунул эту самую конфету. Если бы у Смерти была физиономия, то это было бы интересное зрелище.
Денёк был испорчен окончательно!

В глубине старого как сам Джек, обветшалого как не знаю что, дома раздавался скрип карандаша. Одной костлявой рукой Смерть писала заявление об уходе с занимаемой должности в связи с ухудшившимися условиями работы, да и аллергией на шоколад; а другой, не менее костлявой, рукой сжимала этот так полюбившийся ей звонок с одним-единственным шурупом.

Елена Кутинова

Стихи

Ржавенький, скользкий, хрупкий стон издает уставшая от воды осень. Небо тяжело потеет от непосильной работы – беспрестанно сочиться. Преждевременно погибшие мерзнут в рыхлых могилах. Белое и голубое растуманилось, выполоскалось. Беспространственные миры невидимо обволакивают предметы, беспечно розовеют в неуловимых предчувствиях. Лимонно-желтые, лилово-персиковые облака нещадно разварены в грязном супе радионуклидов. Глазастые раны луж томно отражают пугливую черноту окон.
Воздух краснеет, сохнет, становится шершавым и дряхлым. Тусклые пожары деревьев тонко выцарапаны поникшими силуэтами.
Зябко.

* * *
СОЦИУМ
– такое раздражающее своими свистящими звукопонятие. Умертвляющий своими работами механизм. Пронизывающий своей наглостью топор, прочно закрепленный металлопластиковыми болтами над беззаботными головами гениев. Кружевное белье сладко похрапывающей власти. Паук, запаутинивший собою землю. Дурак, виртуозно владеющий ножом и вилкой. Пастух, выгуливающий клонированных овец.

* * *
Такое желтое, в испещренном дождями лимане окно. Таинственное и безоблачно недоступное. В нем кровно недостающие снежные шторы светятся от кромешной лампы. Горько торжествует пресытившаяся солнцем фиалка. В нем тусклый, неистребимый образ бывших всплесков, отмерших воспоминаний, скончавшихся закатов.
Немеют быстрые взгляды, сохнут усталые нёба, отвердевают невымечтанные слова. Одни брыдла таращатся из-под мгновений, лениво разжевывая опостылевшие обязанности.
Тогда было насыщенней, быстрее, больше. А сейчас тяжелее, монотонней, тише, тоскливей. Хочется чего-то – и спать.
Зато мудрее и терпеливей. Спелее, мягче. Кружева плетутся уверенней, без восторга, но и без ошибок.

* * *
Сегодня в пространстве пел новый воздух. Намалевал новые перспективы. Расшевеливал закостенелые слова. Сбывались невымечтанные до осознания намеки. Простирались первые тропки по нетоптаной веками планете.
День жил долго, изменчиво. Прогнозировал штормовое предупреждение – ветер северо-западный, девять метров в секунду, телесных повреждений не зарегистрировано.
Колокола разбрасывали сочные отголоски, принтер работал с переменным успехом, ногти отслаивались умеренно.

1049

Комментировать: