Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +1 ... +2
вечером 0 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация

Стихи победителей других конкурсов

Воскресенье, 13 октября 2013, 13:38

Юта Валес, Валерий Ременюк, Андрей Шадрин, Гурген Баренц

ПРИЗ ПОРТАЛА «ГРАФОМАНАМ.НЕТ»

ЮТА ВАЛЕС
Санкт-Петербург, Россия

МОЯ РОДИНА

моя Родина – это Невский, Садовая,
Казанская и Большая Морская,
помнишь, мы там гуляли с тобою,
ты держал мою руку, не отпуская

ты шептал мне слова смешные и нежные,
гладил по короткой мальчишеской стрижке,
помнишь, пальто мое было бежевым,
оно так шло к волосам моим рыжим

мы кормили котенка, попали под ливень,
прыгали по лужам, грелись в кафе глинтвейном,
я была счастливой, да, я была счастливой,
на Владимирском и еще на Литейном

мы с тобой целовались в какой-то арке,
ты читал мне наизусть Мандельштама,
я тебе цитировала Ремарка,
мы ходили смотреть, как цветут каштаны

в Таврический сад, ты меня мороженым
угощал, шутил, не переставая,
эти улицы – вот настоящая Родина,
бесконечно любимая и живая.

ЛЕТО

на дворе вальсирует лето – ан-де-труа,
ты уехал тусить к приятелям на Гоа,
я иду покупать холодную минералку
у старухи нервной с лицом чихуахуа

у меня на эти три месяца планов нет,
мне давно не светят ни Новый, ни Старый Свет,
ни Гоа, ни Канары, где доны всегда готовы
развести туристок на деньги или минет

я, наверное, буду вдыхать городскую пыль,
до июля, а после – в деревню, за сотню миль
от вай-фаев, туда, где призрак ходит по дому,
и ночами стонет, играя в свой Кентервилль

там не ловит мобильный, зато есть другая связь,
то ли дырка в небе, то ли звезда зажглась,
там слова приходят сами и осторожно
на бумагу ложатся, строками становясь

я поеду в деревню писать стихи, а пока
минералку пью и жду твоего звонка,
я еще надеюсь, что ты поедешь со мною,
я, наверное, дура, дура наверняка.

ПАТРИОТИЧЕСКОЕ

да, я не глушила портвейн по грязным подъездам,
не отоваривала талоны на сахар и мыло,
не торговала причинным местом
в свите очередного демократического дебила

я даже не была пионеркой, хотя
красный галстук вполне идет к моей белой блузке,
я ненавижу политиков, жалею бездомных котят
и не понимаю, что значит «рок по-русски»

а вы, что носили у сердца комсомольский значок,
прижимались к алому знамени небритой пухлой щекою
и на митингах гневно катали свой желвачок,
а ночами переписывали Гребенщикова

на кассетный «Филипс», что так удачно привез
ваш солидный дядя из очень дальней поездки,
вы теперь без ума от тонких русских берез,
ах, какие у нас холмы, леса-перелески

ах, какие у нас поля, ля-ля, купола,
ах, какие «курлы» кричат журавли в полете,
вы учили меня не врать, и я не врала,
я и вас просила не врать, но вы врете, врете.


ПРИЗ ПОРТАЛА «ГРАФОМАНАМ.НЕТ»

ПРИЗ ЗРИТЕЛЬСКИХ СИМПАТИЙ. I МЕСТО


ВАЛЕРИЙ РЕМЕНЮК
Выборг, Россия

КАРЕНИНА

Прощаясь на перроне у вокзала, земные завершившая дела, – До скорого! – Каренина сказала и, кажется, увы, не соврала. Сказала так легко и без укора, как будто собиралась жить и жить. И скорый показался очень скоро, хотя сегодня мог и не спешить. Да лучше бы он шел и вовсе мимо – откройте для него запасный путь! Но лязганье колес неумолимо… Она уже готовится шагнуть…
Я выправлю нелепую брутальность, где с телом расстается голова! Создам альтернативную реальность, где бедная Каренина жива! Войти туда вы нам не запретите, и, в пику зазевавшейся судьбе, скажу я: – Ах, сударыня, простите! Мне кажется, вы будто не в себе… Взмахнут ее ресницы, невесомы, улыбка оживит ее уста, и мы, как будто издавна знакомы, заглянем в ресторанчик у моста. На стенах там парящая Аврора, расписан купидонами плафон, и, чтоб не отвлекал от разговора, я выключу мобильный телефон. И где-нибудь в районе полшестого скажу ей без жеманства и манер: – В трагическом романе Льва Толстого вы подали неправильный пример! Судьба вам не представила уступок, не сжалилась ни на день, ни на миг, но ваш неосмотрительный поступок десятки на подобное подвиг. И вы меня послушайте, как друга, и это постарайтесь не забыть: и так у нас с рождаемостью туго, так вы еще смогли усугубить! Простите уж за юмор солдафонский, но истина и в юморе видна: Онегин там, Печорин или Вронский – их тысячи, а жизнь у вас одна!
Закат раскинет розовые перья, качнутся за окошком дерева… Чем больше говорю, тем меньше верю и сам в свои разумные слова. В посуде закопченной и железной нам вынесут картошки и грибов. И скажет мне Каренина: – Любезный, вы знаете, как лечится любовь? Помогут ли больничные палаты от боли, что терзает и печет? Любовь неотделима от расплаты, и мне еще не выдали расчет! – Потом поправит шарфик от простуды и обратится ласково ко мне: – Спасибо вам! Ступайте с Богом, сударь. Мне не поднять рождаемость в стране!
А крыть-то мне, фактически, и не чем, окончилось волшебное кино. Я выйду в разгорающийся вечер и гляну на Каренину в окно. Сидит она, поникнув головою, задумчива, возвышена, тиха… Пускай она останется живою хотя бы в мире этого стиха!

БЕСЕДА

Жил да был один художник, жизнерадостный вначале,
Да с годами потускнели и веселие, и прыть,
Но зато он научился разговаривать с вещами,
Так что даже старый зонтик он сумел разговорить.

Он берет его с собою и гуляет по аллеям
Исторического парка от калитки до пруда,
И беседует о жизни, наблюдая, как алеет
Утонувшая в закате невысокая гряда.

Растопыривает зонтик, если брызнули осадки,
И легко отодвигает надвигающийся фронт,
И тогда-то проявляет потаенные повадки,
И бубнит над головою распоясавшийся зонт:

Где он был и что он видел, как дела и настроенье –
Подвывает помаленьку, непогодою гоним.
Отличается, однако, небывалым самомненьем –
Он в ответе за здоровье тех, кто пользуется им!

Или вот еще картина: наш художник у камина
И просвечивает красным сухощавая ладонь.
Для него во всех аптеках нет полезней витамина,
Чем мерцающие угли да пылающий огонь.

Он беседует с камином и с поленьями толкует
О сегодняшней печали и бессмысленном былом,
И огонь на то вздыхает, и на вазочке бликует,
И напитывает вечер ароматом и теплом.

А приталенная ваза из китайского фарфора,
Нестареющий ребенок, озорная травести,
Замечательный напарник для большого разговора –
Словно ракушка, бормочет, если к уху поднести.

И беседует художник среди бликов, среди пятен
С образцами интерьера в оглушающей тиши.
Он, конечно, не лунатик, не напился и не спятил.
Просто, умерли родные.
Не осталось
Ни души.

ЛОШАДКИНО СЧАСТЬЕ

Ни валко, ни шатко шагала лошадка
В коричневой шубке – ну, прям’ шоколадка!
Коричневы круп, голова и спина,
За что и звалась Шоколадкой она.
Хотя Шоколадкой прозвали лошадку,
Жилось Шоколадке не очень-то сладко –
Тащился по полю унылый обоз,
Везла Шоколадка с поклажею воз.

Преодолевала бугры и преграды,
Тащила патроны, тащила снаряды.
И вот на исходе рабочего дня
Она повстречала красавца коня!
Он вышел из леса, таинственный странник,
Такой белоснежный, как сахарный пряник,
За что и прозвали его Сахарком,
А звал его маршал, сидевший верхом.

И стало на сердце лошадкином сладко,
И сразу влюбилась в коня Шоколадка.
И выгнула шею, а шея – ого!
И нежно сказала ему: «И-го-го!»
А синие дали вдали грохотали,
Там люди сражались, но это детали.
Исчезли тревоги и грохот, и гул,
Когда Сахарок на лошадку взглянул.

И тут же отвлекся, и тут же забылся,
И сам он по гриву в лошадку влюбился.
Сказал «И-го-го!» и другие слова,
И маршал все понял, он был голова –
Не зря же на нем ордена и медали!
Ее распрягли, а коня расседлали,
А сами поспешно укрылись в овраг,
Поскольку сжимал окружение враг.

А кони в поля пошагали украдкой,
Шагал Сахарок со своей Шоколадкой.
Шагали бок о бок под гром и металл,
И ветер им гривы в косички сплетал.
Все дальше они от людей уходили,
Снаряды и пули коней пощадили –
Она не виновна, он не виноват,
Что люди зачем-то хотят воевать!

Картину такую увидит не каждый,
Но мне посчастливилось видеть однажды:
По горному лугу, где небо синей,
Бегут табуны легконогих коней.
Они жизнерадостны, даже игривы –
Они шоколадны, но сахарны гривы.
И нет ни войны, ни оврагов, ни ям…
Пусть будет удача, хотя бы коням!


ПРИЗ ЗРИТЕЛЬСКИХ СИМПАТИЙ. II МЕСТО

АНДРЕЙ ШАДРИН
Киев, Украина

СНЫ ЦВЕТАЕВОЙ

И вечер удлиняет тени,
И безнадежность ищет слов.
            М.Цветаева

Мы уходим в седые воды, мы ищем броды в осколках рая, во
Благе лета поем куплеты под шелест ветра и сны Цветаевой.
Понт под ними – как сны Алхимика, лижут чайки снежками белыми.
Птицы присные, в этой жизни ли, в прошлой были ль вы корабелами?

Всласть затерянный между перьями шахт Донбасса с гуцульской ватрою,
Как флагштоками, манит доками блудный берег семи фарватеров.
Не погибнуть бы, где, как в Библии, небо с морем сходилось битвами
В синь безбрежную, так прилежно и вдрызг оплаканную молитвами.

Брали трезвыми нас, болезных, и крылья выстригли волнорезами,
Но влекло нас – прости, о Кронос! – как птиц, живущих своими безднами –
Вдаль и глубже, и грело души, ведь: вдруг на дне есть пучины высшие?
Чайки, помните? Кто мы, что мы да в тихом омуте позабывшие?

Вновь уходим – не по погоде, и снова рябью знакомой выстланы
Воды быстрые, и неистово вновь зовет дотянуть до пристани
Где-то с берега – до истерики – чье-то сердце. Нет. Не теряй его…
Но над крышами – еле слышно – ушедших нас отпоет Цветаева.

БОЛЬНИЦА

Моя больница – всегда со мной.
В ней станет птица моей женой,
В ней бонз и нищих повергнет ниц
Абсурд уколов и капельниц.

Моя больница – эдемский сад,
Где даже яблоку каждый рад,
Где доктор прячет в груди змею,
Где боги плачут – а я пою;

Где в схиме комнат с одной стеной
Иван Бездомный живет со мной.
И вязнут лица в глухой броне…
Моя больница всегда – во мне.

ПУШКИН

В провинции воздух душен.
На площади – трын-трава.
А свержу – взирает Пушкин
На тех, кто едва-едва

Причесан, благополучен,
От жизни уже устал…
И льют свои слезы тучи
На каменный пьедестал,

И пьют свои грезы люди,
И множат благую весть
Для тех, кто в миру – рассуден,
Для тех, с кем почетно – сесть…

В ларьке не хватает пива,
В душе не хватает ска –
И смотрит Поэт игриво
И чуточку свысока,

Но, в камень вгрызая плеши,
Взирает А.С., сидяч,
На тех, в чьих устах навешен
Безмолвный Дамоклов плач,

На тех, кто эпохи ради
Надсадно сверлит умы.
Но кто же его посадит –
Он памятник. Как и мы.


ПРИЗ ЗРИТЕЛЬСКИХ СИМПАТИЙ. III МЕСТО

ГУРГЕН БАРЕНЦ
Ереван, Армения

АГАРЦИН

Как взобрались вы, камни, сюда,
В эти выси и дали?
Может, церковь была здесь всегда?
Песней, птицею стала?
Время здесь не имеет примет,
Суета здесь нелепа.
Ухватиться б за гривы комет,
Прокатиться по небу.
Тишина здесь всегда начеку,
Колченога дорога.
Уж отсюда я точно смогу
Докричаться до Бога.

***

Небо упало вниз
И обернулось морем.
Море взметнулось ввысь
И обернулось небом.
Какой-то ученый чувак
Нацарапал резцом на скрижали:
«Вода в природе
Совершает круговорот».
Небо было как небо.
Море было как море.
И только в глазах поэта
Небо падало вниз
И превращалось в море,
Море взмывало ввысь
И превращалось в небо.
Но под рукой у поэта
Не оказалось резца и скрижали,
И его не рожденная песня
Растворилась в высоком небе,
Растворилась в глубоком море,
Растворилась в порыве ветра.

***

На этой земле я увидел
Мертвое Море.
Я ужаснулся и ахнул,
Но вынес.
На этой земле я увидел
Долину Смерти.
Я содрогнулся и ахнул,
Но выжил.
Господи, не приведи мне
Увидеть осколки неба –
Меня просто
На это
Не хватит…

5176

Комментировать: