Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -7 ... -6
утром -5 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Колоннадка редактора

Сапожник без сапог

Воскресенье, 29 сентября 2013, 22:15

Сергей Осташко

– Нет, ну как вам это нравится? Писал-писал и вдруг решил, что визит к Сэму Фишеру должна освещать я – Дина. А все потому, что последние годы из всей их бригады физиков-теоретиков переписку с Сэмчиком поддерживала только я. Они, ленивые, лишь приветы передавали. А мне нравились его милые письма. Он так забавно меня рифмовал: то Динка-картинка, то Динка-апельсинка. Впрочем, это неважно. Заставил муж писать, пусть не обижается, расскажу все, как было.

Заехать на яхту к Сэму мы хотели еще в первой главе (см. первую главу). А так как в первой главе не получилось, заранее решили, что уж в последний день пребывания на Святой Земле посетим его обязательно.

Сегодня с утра Сережка начал ныть, что у нас закончились запасы презентационного спиртного, привезенные из Одессы, а без водки ехать к Сэму неудобно. Ну, во-первых, насколько я помню, Сэм больше предпочитал вино, а во-вторых, нечего было вчера доставать последнюю бутылку водки «Графин», которая так и продавалась в графине. Вполне могли под шашлык обойтись и пивом.

Так что заехать по дороге в Ашдод в магазин я им не разрешила, а Лёнечка меня поддержал, видимо, из тех соображений, чтобы ему самому не так обидно было – он же за рулем.

Яхт-клуб нашли быстро. Он был расположен прямо на набережной. От стройного ряда спальных небоскребов а-ля поселок Котовского его отделял пустырь, гордо именуемый parking. Путь с пустыря к яхтам преграждал забор. От ворот дорога вела к недостроенному зданию странной архитектуры, за которым просматривались ряды мачт, вытянувшихся вдоль нескольких параллельных друг другу причалов. Казалось бы, рукой подать, но врата парусного рая охраняли два юных джинна свирепой ближневосточной наружности. Попытка Лёни объясниться с ними на иврите результатов не дала. Видимо, этот язык в их школе ибн Хоттаба не преподавали. Мой английский выпускницы факультета романо-германской филологии тоже на босоногих сфинксов впечатления не произвел. И тут Сережка на чистом русском языке предложил: «Да ну их! Давайте просто поорем. Что, Сэм меня не услышит?».

Орать Сергей умел. В этом я убедилась, когда мы только познакомились в университетском спортивно-оздоровительном лагере. Утром его зычный голос из одного корпуса в другой будил не только меня, но и весь лагерь. Но в данном случае продемонстрировать свои децибелы Сереже не пришлось. Мумии вдруг ожили и спросили: «Что ж вы сразу не сказали, что вы русские?» Ребята оказались из Азербайджана, в стране совсем недавно, и изучить местные диалекты просто не успели.

Впрочем, вскоре выяснилось, что общий язык и родина тоже не всегда помогают. Мы не знали ни номера причала, ни названия лодки; стражам была незнакома фамилия Фишер, мобильный телефон Сэма не отвечал, а пропускать нас на территорию без сопровождающего стражи отказывались. Ситуация, казалось, окончательно зашла в тупик, но тут раздался Сережкин иерихонский призыв: «Сэм, мы у ворот, выходи!» И едва наши барабанные перепонки начали вновь обретать чувствительность, со стороны причалов показалась фигура Фишера.

Сэмчик почти не изменился. Он всегда был худенький, а теперь ближневосточное солнце его как бы высушило. «Смотри, какой твой друг стройный», – попеняла я мужу, и Сережка насупился.

Честно говоря, мой упрек был и справедлив, и не очень. В супруге 185 сантиметров роста и 105 килограммов веса, что явно многовато. Сергей это понимает и прилагает титанические усилия, чтобы похудеть. Но эти усилия, мягко говоря, несколько однообразны. Муж часто вспоминает как, работая в Москве над сериалом «Моя прекрасная няня», он сидел на так называемой «кремлевской диете». На ней нельзя есть хлеб, сахар, макаронные изделия, крупы, картошку и, что самое обидное для Сережки – пить пиво. Зато можно сколько угодно кушать мясо, сало, рыбу, красную и черную икру, запивая все это крепкоалкогольными напитками. За первую неделю этой избирательной обжираловки супруг умудрился похудеть на 5 кило, а через два месяца приехал в Одессу таким стройным, что я его не узнала. Коронным трюком мужа в тот момент было скинуть с плеч подтяжки, и джинсы, которые раньше еле застегивались на его животе, свободно спадали на пол.

Сережка и сейчас пытается заставить меня посадить его на «кремлевскую» диету. Он никак не хочет следовать диете его школьного друга Андрюши: «Есть то же, что и всегда, но на полведра меньше».

Впрочем, увидев стройного Сэма, я отвлеклась.

Путь на яхту оказался жарким. Под палящим солнцем мы прошли два причала и свернули на третий, находившийся напротив волнолома, отгораживающего яхт-клуб от моря.

Яхта Сэма стояла носом к пирсу, и по шаткой досточке (сходням, – снисходительно уточнил водоплавающий муж) мы взошли на борт. Яхта оказалась не очень большой. Внутри каюты виднелись четыре спальных места (койки, – презрительно поправил Сережка), а всю заднюю часть лодки (кормовую, – не унимался супруг) занимали уютные сиденья вокруг столика (это называется кокпит, – Сергей, очевидно, решил добить меня своими познаниями в морской терминологии). «Шел бы ты лучше купаться», – не выдержала я, и Сережка немедленно полез в каюту одевать плавки. Правда, тут же выяснилось, что столь важную часть своего туалета он забыл в машине у Лёни, а купаться в цветных трусах я ему не разрешила. И мальчики пошли за ними жаркими пирсами марины Ашдода.

Сэм же начал готовить угощение. На столе появился салат из помидоров, икра из синеньких, банка маринованных огурцов, несколько видов вкуснейшей израильской намазки – хумуса. И самое главное – два сорта жареной рыбешки, мелкой, но очень вкусной, специально к нашему приезду выловленной Сэмом буквально из-под лодки. Одна рыбка смутно напоминала ту, которую Сережка в Одессе приносил с рыбалки и заставлял меня чистить, а вторая была незнакомой внешности. «Здесь эту рыбку называют «коммунист», – объяснил Сэм. – Сильно колючая. Так что кушай осторожно».

Мальчиков не было целый час. Я уже даже начала волноваться, но оказалось, что забывчивым был не только мой муж. Лёня, захлопывая машину, оставил ключи в замке зажигания, и все это время ребята пытались взломать дверцу какими-то проволочками, железками, веревочками и прочими найденными тут же подручными средствами. До кувалды, чтобы разбить окно, дело не дошло. Над горе-взломщиками сжалился местный угонщик, который заехал на стоянку и минут тридцать наблюдал за тщетными попытками. Он в одну секунду отжал стекло и вытащил фиксатор. И я с ужасом подумала, а что бы было, если бы на стоянку заехал не этот «конокрад», а полицейский.

Мгновенно переодевшись в обретенные плавки, Сережка бухнулся в воду и больше практически не вылезал. Он поднимался на борт только чтобы глотнуть пива, вытащенного Сэмом из холодильника, или «схрумтеть» очередного «коммуниста».

В плавной беседе возникла тема «А не выйти ли нам в море покататься под парусом». Поднял ее Лёня, который мечтал об этом с того момента, как узнал, что у нашего друга есть лодка. В Одессе он ходил на яхте и мечтал возобновить парусные занятия на новой, хотя и исторической, родине.

В Одессе Тульчинский с Фишером знакомы не были, и Лёня опасался, что может прийтись капитану не ко двору, вернее, не к палубе. А мы с Сережкой его успокаивали, что человека, умеющего все, примут с распростертыми объятиями в любой экипаж.

Теперь же, при личной встрече, капитан Фишер подтвердил готовность «распростать» свои объятия, но объяснил, что с выходом в море придется повременить. Оказалось, что за полтора года владения плавсредством Сэму так и не удалось получить права на управление им.

– Так у меня с собой «корочки» яхтенного рулевого первого класса, – подал голос из-под кормы муж. – Я специально их с собой захватил.

– Не выйдет, – мстительно отмел предложение Сергея Сэм. – Здесь все нужно пересдавать. Причем на иврите.

– А если выйти без прав? – Лёнечке было не так просто расстаться с мечтой.

– Скорее всего, ничего не будет, но если проверят, могут забрать лодку. А где я буду жить?

– С этим «корочками» целая морока, – рассказывал Сэм. – Государственных курсов нет, только частные, и стоимость обучения достаточно высока – от 10 до 18 тысяч шекелей. Обучение вечернее и длится от года до полутора, а потом уже государство за деньги принимает у тебя экзамены. Экзамен проводится в виде теста: ты заполняешь листочек, сдаешь его, и через некоторое время тебе сообщают, что ты экзамен не сдал. Каждая попытка стоит 250 шекелей, а вся соль заключается в том, что объяснять, в чем ты ошибся, тебе никто не собирается.

Впрочем, Сэму удалось с честью справиться со всеми занятиями и экзаменами, хотя он и был самым старшим в группе и единственным русским. Видимо, у других русских денег на покупку яхты просто нет, или наоборот, их так много, что они в состоянии купить не только лодку, но и нанять экипаж. Так или иначе, но недавно Лёня прислал нам фотографии, где они сняты с Сэмом в море под парусом.

Под неторопливую беседу, воспоминания юности и забортные пофыркивания Сережки время пролетело незаметно, и начало темнеть. Чудный закат расцветил перистые облака над морем. Окна береговых высоток отражались всеми оттенками золота от 375-й до 958-й пробы. Зеркальная гладь моря подернулась мелкой рябью, и на востоке зажглась первая звезда.

– Ничего, ребята, когда вы приедете в следующий раз, я вас непременно покатаю под парусом, – утешил нас Сэмчик на прощание, и мы поняли, что пора ехать. Во-первых, к чете Хайм-Люда, у которых только что закончился шабат, а во-вторых, на следующий год обратно в Израиль, чтобы походить под парусом по Средиземному морю.

Вечер… Ночь…

– Ну вот, Диночка, ты прекрасно справилась с сочинением на тему «Как мы проведали Сэма». Теперь буду знать, что тебе можно доверять не только письма Фишеру, но и более ответственную прозу. А теперь снова у клавиатуры я – Сергей.

От Ашдода до Ашкелона доехали быстро. Чтобы Тульчинский не плутал по ночному городу, при въезде нас, как и три дня назад, встречал сын Люды Роник.

– Где вы ходите? Хайм уже час, как вернулся из синагоги, ужин на столе, попугай волнуется, Толик дважды звонил, а вас все нет, – этой взволнованной тирадой встретила нас Люда.

Оказалось, что к прощальному ужину подготовились все. Людочка нажарила всяческих диковинных блюд. Хайм торжественно достал подарки, и следует признать, что такой красивой рубашки у меня еще не было. Людин брат Толик торжественно вручил книгу «Евреи, Бог, история». По-моему, ему никак не верилось, что я с таким носом могу принадлежать к другой национальности. И даже огромный попугай Ара, чей нос не вызывал никаких сомнений, продемонстрировал сразу все слова, которым его несколько дней назад пыталась научить Диночка.

Ужин прошел весело. Жена кормила меня с рук зернышками граната. Толик исподволь приобщал нас к иудейской религии. Я рассказывал одесские, читай еврейские, анекдоты. Хайм делал вид, что совершенно не понимает по-русски, но исправно смеялся в нужных местах. А попугай поддерживал беседу, стараясь всех убедить, что «Ара хороший мальчик, хороший мальчик Ара!». А когда кушать, смеяться и поддерживать беседу уже не было сил, оказалось, что ребята приготовили нам сюрприз.

– А сейчас мы поедем пить пиво в наш яхт-клуб, – сказал Хайм на чистейшем английском языке и попросил Люду: – Переведи.

И Люда перевела это фразу… На иврит.

До яхт-клуба доехали на такси. Черная гладь воды лениво плескалась у наших ног. За волнорезом угадывались мачты, а за столиками била ключом ночная жизнь Ашкелона. Причем била настолько бурно, что искать свободное место пришлось минут двадцать. И когда нам, наконец, принесли пиво, Люда вдруг вспомнила:

– Хайм, а мы ведь именно за этим столиком сидели, когда сюда прилетала ракета из сектора Газа.

Полностью книгу Сергей Осташко "Впечатления обетованные" можно скачать ЗДЕСЬ.

5098

Комментировать: