Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... +2
днем 0 ... +3
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Из раньшего времени
Одесса в памяти

Сага о менталитете

Суббота, 1 ноября 2014, 11:13

Константин Иванов

Фаворит, № 6, 2014

КАК ТОНУТ ЛЕГЕНДЫ…

На Ланжероне около общеизвестных двух шаров есть спасательная станция – красивое здание старой постройки… В пору моего детства там работала катерная касса, торгуя с одного боку билетами до Аркадии и Фонтана, с другого – беляшами… Катера, ходившие вдоль пляжей, швартовались совсем рядом. Слева от причала, на мелководье торчала якорная лапа (она торчит и сегодня, и по сей день ее хочется откопать…). В общем, симпатичное местечко, неоднократно засветившееся в советских фильмах.

На ограде этой самой станции летом висели спасательные круги – непременно шесть штук.

Четыре из них на зиму убирали, а два… подкрашивали к зиме: так они и зимовали на крючках ограды, круглый год символизируя собой «бдящее око» службы спасения на водах…

Моряки говорили, что крашенные во флуоресцентный оранжевый цвет полукружья на Ланжероне были видны даже с рейда. К весне слегка пострадавшую краску на кругах подновляли, и все повторялось из сезона в сезон. Круги никогда не пропадали со своих мест, никто их не крал, не резал кусками, не пытался поджечь… И причина тому была, признаться, банальная: зимующие круги были чугунными.

Однажды в январе месяце, когда море в Одессе промерзло до состояния «дойти пешком до Турции» (в крайнем случае – до волнореза), четверка 14-летних оболтусов решила проверить, продавит ли чугунный круг лед на промерзшем море. Сняв его с крючков, потеряв несколько варежек и обморозив руки, мы вытащили на лед спасательное средство, в котором было килограмм 30-40 веса, и с разбегу уронили его метрах в пяти от кромки застывшего прибоя…

Лед не сдюжил не столько вес, сколько удар, и круг, знатно хлюпнув, пошел ко дну, задирая кверху обломки льда из образовавшейся проруби…

Уже не помню, какую философскую истину мы вчетвером вынесли из этого физического эксперимента, но! Надо было видеть лица приезжих, когда в июне два дюжих загорелых спасателя, обнаружив, наконец, с лодки местоположение круга, потащили его на берег…

О ГОРОДСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Жил в нашем городе темнокожий человек, выражаясь современным сленгом – афроодессит. Рослый такой. Играл он на контрабасе и часто возил инструмент в футляре на задней площадке 11-го троллейбуса.

Водители «рогатого» средства передвижения постоянно дразнили клиента по громкоговорителю, мол, ты бы еще рояль взял с собой. Одессит экзотического происхождения стойко выносил шутки в свой адрес…

История о том, как водители издеваются над музыкантом, постепенно дошла и до ремонтников, и до административного персонала депо, став дежурной шуткой. Даже ставки делали, кто сегодня «негра со скрыпкой» повезет.

Но вот однажды под Новый год в кабинете директора троллейбусного депо раздался телефонный звонок.

– Виктор Михайлович? Здравствуйте…

– Cлушаю…

– Вас из консерватории беспокоят… У вас есть троллейбус с широкой дверью?

– Не понял, вы по какому вопросу…

– Видите ли, у нас по утвержденному свыше плану на Новый год выступление на одном из предприятий города.

– И что?

– Так мы решили, что будем выступать у вас…

– Ну, это прекрасно…

– Да, но нам надо перевезти два рояля…

– Так возьмите машину….

– Да что вы, в самом деле, это такие расходы! Дайте бедным музыкантам хоть на чем-то заработать под Новый год!

– И чем я могу помочь?

– Вот я и спрашиваю: есть у вас троллейбус с широкой дверью?

– Нет. А, кстати, зачем?

– Ну, остановка 11-го у нас через дорогу…

– Так рояль в дверь не пройдет…

– А в трамвай? У нас там 15-й под боком…

– Нет, нет и нет!!!

– А ваши водители говорят обратное. Они нашему контрабасисту все уши прожужжали: «сбацай Мурку… сбацай Мурку…».

– Это глупость какая-то. Я со своими обалдуями разберусь…

– Ну почему же глупость… Если перед зарплатой наш контрабас им пару раз сыграет чудесный концерт Шнитке, вам точно станет с ними легче работать.

Прошли годы… 11-й троллейбус больше не ходит по Новосельского. И афроодессит с контрабасом куда-то пропал. Но ОТТУ на День города теперь запускает открытый музыкальный трамвайчик с джаз-бендом на площадке.

Правда, без рояля: он в трамвай таки не влезает…

ГАЙКА

В первой половине 90-х в городе появилось несколько магазинов, торговавших ножами дорогих марок – немецкими, швейцарскими, датскими, да и всякой сопутствующей мелочью… В одном из таких магазинов кроме кухонных принадлежностей и дорогого инструмента на полках красовались хромированные скульптурки, сваренные из разнообразных болтиков, гаечек, проволочек… Моду на них в город завезли торговцы компьютерным оборудованием, и несколько лет скульптурки эти были ходовыми сувенирами.

Как-то осознав, что домашние ножи, купленные родителями еще при Хрущеве, дошли в прямом смысле до ручки, я пошел выбирать что-нибудь многоцелевое острое… и чтобы удобно в руке лежало.

И вот стою перед стеллажом, разглядываю бликующие от витрины «сабельки». Рядом со мной топчется грузный дядька, подкативший к магазину на грязно-желтом трехсотом Мерседесе…

Продавец, заметив, что оба посетителя смущены скорее ценниками, чем выбором, не торопится подходить со своим «чего изволите?».

Дядька некоторое время мнется у стеллажа с сувенирами, наконец, окликает продавца… Следует привычный обмен торговыми репликами, и в руке у мужика оказывается скульптурка, сплошь состоящая из токарной продукции… На голове не то робота, не то мультяшного Шпунтика в качестве шапки красуется большая гайка с хитрыми проточными канавками и дырочкой для шплинта.

Дядька вертит фигурку в руке, подставляя гайку солнечному свету и пытаясь высмотреть что-то, скрытое слоем хрома…

Наконец удовлетворенно хмыкает и ставит будущую покупку перед собой:

– Сколько?

– 17 гривен…

– Вторая такая есть?

– Нет. Они у нас в одном экземпляре…

– Ладно, давай эту…

Мужик расплачивается и, взяв фигурку просто так, без упаковки, выходит из магазина…

Я досматриваю витрину и, понимая, что до зарплаты мне тут не светит, выхожу следом. За мной на воздух выглядывает и продавец, доставая из пачки вожделенную утреннюю сигарету.

И оба замираем на ступеньках магазина в состоянии крайнего удивления…

Наш любитель сувениров стоит «на карачках» перед крылом Мерседеса и что есть силы лупасит по своей покупке молотком.

От скульптурки то и дело отлетают кусочки… Наконец, точечная сварка сдается, и дядька сгребает с асфальта жменю деталек.

– Простите, уважаемый, и что это вы делаете? – не выдерживает продавец.

Мужик из жмени выбирает ту самую хитрую гайку с прорезями и, демонстрируя продавцу чистую, не залитую хромировкой резьбу, произносит:

– Вот это гайка… для ходовой моего Мерса – специальная резьба, контровка…

Продавец удивленно:

– И?….

– У вас – 4 доллара… Под заказ с завода – 120…

КАЧЕЛИ

В сложное переломное время, когда занавес пал и уже можно было выехать куда угодно, случился казус. Где-то в течение года-полутора часть правил выезда уже поменяли, а часть нет. Вот и получалось, что оформив паспорт и визу, ты мог ехать хоть в Антарктиду, но перед выездом обязан был зайти к офицеру спецслужбы для краткой беседы.

Чтобы не устраивать в солидном заведении форменный кавардак, пропуска на эту беседу стали выдавать не с центрального входа, а с боковых ворот в переулке. И принимали там же, в кабинете первого этажа 6-го подъезда…

Одуревшие от легких денег жены новых русских, регулярно бегавшие на эти беседы, стали таскать с собой детей.

Оставлять чад, дабы они скакали по двору и приставали к караульному, было нельзя, их тащили с собой в кабинет, и у «дежурного по отъезду» к вечеру голова раскалывалась: девки наглые хамят, розовощекие сопливцы орут и пластмассовыми пистолетами в лицо тычут… Походил этот капитан по начальству, и истребовал-таки, чтобы организовали под его окном, где клумба с елками, хотя бы скамейку.

Снабженцем тогда был толковый дядька в летах, и, отсмотрев ситуацию опытным взглядом, он решил потратить деньги с упором на перспективу…

Короче, в одно СМУ позвонил ответственный господин в чине полковника и попросил прислать бригаду монтажников для работы внутри конторы. Надо было установить намертво в асфальт скамейку, вертушку, горку, и как ее… качель.

ЗАКЛЕПОЧКА

В подвальчик, предназначение которого обозначено выцветшей вывеской «Вставка змеек в сапоги, установка заклепок, ремонт сумок», входит молодая блондинка.

– Вы заклепки ставите?

– Да… что у вас? Показывайте…

Блондинка пару минут роется в сумке и, наконец, извлекает развалившуюся «вдребезги пополам» миниатюрную флешку с круглой дырочкой в хвостовике.

– Здесь такое металлическое колечко было… но потерялось.

Мастер вертит модную хрень в руках. Затем достает заклепку для толстых ремней, аккуратно снимает цепочку, совмещает половинки флешдрайва, и, просунув в отверстие части заклепки, кладет все вместе на наковаленку.

– Только вы поосторожней, пожалуйста, у меня там фотки со свадьбы… – вдруг пищит блондинка над занесенным молоточком.

Мастер замирает, откладывает молоток, и, достав из сумки под ногами нетбук, сбрасывает на него инфу с флешки.

– На всякий случай! – сообщает он.

Операция с вдеванием заклепки повторяется. Зажмурившаяся блондинка слышит короткое «бздынь»… И, открыв глаза, обнаруживает перед своим носом скрепленную флешку на цепочке.

– С вас 25 гривен.

– Спасибо, – выдыхает девица. – Вот, возьмите, без сдачи. И приветики…

– Заходите еще…

Дверь за блондинкой закрывается.

Мастер в голос, чтобы услышали в соседней комнате:

– Коля, бросай свои сапоги, обедать пора…

– Ща… иду. Ставь чайник. Чего там сегодня по твоему телику?

– Свадьба! Кстати, классно зажигают! О! Они еще и первую брачную ночь записали! Коля, иди, говорю, сюда! Посмотрим под чаек, как люди деньги пересчитывают!

ДВА ЛИМОНА

Маленький коммерческий магазин (перестроенная квартира 1-го этажа в районе Староконного рынка), смежный с соседствующим ремонтом обуви. Тесная на одного покупателя комнатушка. Стойка, где много мелкого съестного товару. Из-за шторки раздаются удары сапожного молотка и приглушенные свежей зеленью запахи клея.

Выбираю лимоны. Два ценника с разбегом гривен в пять.

– В чем разница? – спрашиваю.

– Ну, как же… Вот эти толстошкурые – израильские, а эти, что дешевле, с тонкой шкуркой, просто еврейские.

– То есть? В чем же все-таки разница?

– Молодой человек, я же вам говорю… Вот эти морем везут, а эти мой сосед Изя на окне выращивает.

– И какие вы мне посоветуете?

– Я, конечно же, взял бы Изины. Во-первых, дешевле, во-вторых, он как для себя выращивает, а в-третьих, я свой интерес имею…

– Даже так? Ммм… Может, все-таки взять сертифицированных?

– Чтобы переплатить за шкурку? И потом весь вечер сидеть, кривиться и сетовать, что вот опять жидам поверили.. .

– Неужели такие кислые?

– Конечно, как вся их жизнь обетованная…

– Ну, тогда 4 штуки Изиных!

– 15 гривен… – произносит продавец и, отдергивая шторку у себя за спиной, кричит в глубину темного коридора:

– Изя, наш бизнес процветает!

– И что на чай с лимоном хватит? – под непрекращающиеся удары сапожного молотка ехидно раздается из глубин.

– Очень даже…

– Так я уже грею воду.

Продавец демонстративно насыпает заварку в две замусоленные чашки.

– Тебе с каким – твоим или израильским?

О КАЧЕСТВЕ КОНЬЯЧНОГО СПИРТА

10 мая. Все, способные передвигаться, вывалили на воздух. У двух шаров – аншлаг. Обилие стройных барышень по весне восхищает, как никогда. Вдоль пляжа, во исполнение очередной городской программы по очистке песка, шествуют два парня в плавках и оранжевых служебных жилетах. Один из них толкает впереди себя грохочущий металлический ящик на колесиках. Ящик, как заправский комбайн, лопатит песок на предмет всяческого мусора и забрасывает отходы в бункер. В руках другого парня – почти полная 3-литровая бутыль с жидкостью, отдаленно напоминающей застоявшееся темное пиво. Парняги выбирают путь так, чтобы поднять с ковриков как можно больше стройных девиц, распугивают гасающих детей и раскланиваются с престарелыми матронами… в общем, понимают толк в пляжном отдыхе… тпру… в работе. Тот, что несет бутыль, постоянно из нее по глотку прихлебывает. Сделав несколько «рейсов» от двух шаров до лодочной станции и обратно, парни останавливаются под бывшей катерной стоянкой. Машинка, дырынчавшая на весь Ланжерон, глохнет. Неожиданно нависшая тишина обращает на себя внимание не хуже выстрела. Головы отдыхающих поворачиваются в сторону пляжных ассенизаторов.

Первый откручивает пробку с бака своего агрегата, второй заливает в него жидкость из бутыли. Когда в посудине остается около литра жидкости, крышка бака водворяется на место и машинка снова заводится.

Парни отправляются в очередной рейс вдоль полосы прибоя, не забывая прихлебывать из стеклянной тары…

6293

Комментировать: