Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... -1
вечером -2 ... -1
Курсы валют USD: 25.899
EUR: 27.561
Регистрация
Колоннадка редактора

С чего начинается Израиль

Понедельник, 29 июля 2013, 10:40

Сергей Осташко

Город узких лестниц

Наверное, есть множество вариантов, как нужно начинать знакомство с Израилем. Но мне кажется, что тот, который выбрал Леня – самый лучший. Он повез нас в Старый Яффо.

Узкие лестнички, уводящие то вверх, то вниз. Улочки, из окон которых можно дать соседу в доме напротив прикурить или, в случае надобности, по морде. Неожиданные переходы, заканчивающиеся тупичками. Невидимые снизу веранды, уступами сбегающие к Средиземному морю. Небольшая рощица мачт яхт. А с площади на самом верху этого нагромождения древности прекрасный вид на расположенный рядом Тель-Авив, давно слившийся с этим старинным городом, портом, крепостью, музеем. Таков вкратце современный город Яффо.

В древности этот город знавал Ноя, который здесь построил свой ковчег. Где-то здесь Персей освобождал Андромеду. Отсюда отправился в путь пророк Иона (модель его средства передвижения – кит – стоит у подножья старого города). Захаживал сюда и Александр Македонский, высаживался с войсками Наполеон, а в более близкие времена именно отсюда началось возвращение евреев в Израиль.

Сейчас Яффо представляет собой один большой культурно-художественный центр. На каждой лесенке, улочке, переходе и веранде – мастерская художника, картинная галерея, или, на худой конец, антикварный магазинчик. На подходах к городу – впечатляющий пример современного граффити. А внутри, на древних стенах, граффити попроще, но зато на русском языке (см. фото). И так хочется, следуя последней сделанной надписи, узнать: «Кто все эти люди?», позволяющие себе расписываться на древних стенах.

Чтобы обойти все культурно-художественные объекты, не хватит, наверное, и недели. Поэтому Лёня уверенно ведет нас в галерею, которую не посетить нельзя – в салон скульптур Франка Мейслера. Описывать эти металлические фигурки бессмысленно. Невозможно передать динамику каждой статичной особи. Да-да, именно особи, со своим характером и выражением лица. Это надо видеть. Вот скрипач, наигрывающий незатейливую мелодию. И хотя самой мелодии не слышно, глядя на этого скрипача, почему-то хочется пуститься в пляс. Вот замотанный менеджер за компьютером. И по выражению его лица понятно, что и компьютер, и телефонная трубка у уха, и разбросанные по столу бумаги, и вся фирма держится исключительно на его немощных коленях. А вот сидит сам Зигмунд Фрейд, обнимая предмет своих исследований – женский торс. А знаете, что у него в самом сердце? Распахните жилетку и увидите.

Кстати, мне так и не удалось выяснить, имеет ли отношение к знаменитому городу Яффо знаменитый сок Jaffa. Леня в ответ на мой вопрос рассказал, что в 70-х-80-х годах, когда у СССР не было дипломатических отношений с Израилем, именно названием Jaffa маскировались израильские апельсины в советских магазинах. Но, честно говоря, в те редкие моменты, когда в те годы я видел апельсины в советских магазинах, мне было абсолютно все равно, как они называются. Так что если кто-то знает о связи между Яффо и Jaffa – дайте знать. И заодно сообщите адрес этой самой Jaffa, чтобы стребовать деньги за упоминание названия фирмы.

Кибуц почти не виден

И действительно, где советский человек, никогда не выезжавший в колхоз дальше Килийского района, мог видеть настоящий кибуц? И чтобы нам, пусть бывшим, но все же до мозга костей советским людям дать такую возможность, следующим пунктом назначения стал кибуц Пальмахим.

Пусть название вас не смущает. Ни к выращиванию пальм, ни к химической промышленности этот кибуц никакого отношения не имеет. И если пальмы все же произрастают на его территории, то химией здесь и не пахнет.

Кибуц расположен на берегу моря. Раньше он занимался животноводством, выращивал коров, лошадей, что-то даже сеял. Но со временем люди, в основном выходцы из Европы, сообразили, что гораздо выгоднее использовать выгоды своего географического положения, чем уродоваться на поле. Теперь о былых занятиях израильского «колхоза» свидетельствуют только остатки конюшен и загонов для скота. Основное занятие сельчан в настоящее время – постройка и сдача в аренду коттеджей. Говорят, на выходные, а там кто проверит?

Но это еще не все. Уже в Одессе я узнал, что рядом с кибуцем расположен Израильский космодром Пальмахим. Так что местные жители, по всей видимости, еще немножечко шьют скафандры.

Впрочем, уклад жизни кибуцников остался прежний. Семьи живут в отдельных домах, рядом с которыми небольшой и обязательно захламленный дворик. Вся же остальная территория – зеленая, ухоженная, с разбросанными тут и там скульптурами местного ваятеля.

Питаются люди в общей столовой, куда посторонних допускают с большой неохотой. Желающие могут готовить и дома, но зачем, если и так вкусно (во всяком случае, так утверждал Лёня, которого однажды качестве гостя покормили в аналогичной столовке другого кибуца), а хлопот никаких.

Все имеющиеся в кибуце дети до определенного возраста воспитываются в детском саду, располагающемся тут же. Судя по обилию игрушек во дворе садика, детей много, а судя по тишине, царящей на его территории – сейчас тихий час.

Правда, есть и изменения. Раньше несколько имеющихся в кибуце авто были собственностью общины, и чтобы воспользоваться ими в личных целях, приходилось писать заявление «председателю колхоза». Теперь же вполне современные авто стоят возле многих домов.

Пляж в кибуце, по утверждению министерства экологии Израиля, самый грязный в стране. Не видело то министерство нашей Лузановки. Однажды, закрывая купальный сезон, на одном квадратном метре пляжа я нашел четыре горлышка от стеклянных бутылок. А на «страшно замусоренном» пляже Пальмахим я нашел четыре обитаемые палатки, стоящие под песчаным обрывом, в аккурат под надписями «Осторожно, грозит обвалом!».

О вкусах спорят

Еще в Одессе меня предупреждали: еда в Израиле вкусная, но не дешевая. Особенно в местах наибольшего скопления туристов. Нам повезло. Мы нашли дешевую, но не вкусную.

Изнутри 4-этажный торговый центр «Каньон», накормивший нас обедом, ничем не отличался от, допустим, одесской «Ривьеры». Такие же несколько этажей недешевых магазинчиков, такие же эскалаторы и лестницы, даже такие же афиши, завлекающие в находящийся здесь же кинотеатр. И такая же зона кафешек на любой вкус.

То, что названия кафешек были написаны на иврите, меня не смущало. Еще при подлете к Тель-Авиву я сформулировал два преимущества этого языка. Во-первых, благодаря непривычным буквам абсолютно не раздражает то, что читать нужно справа налево. А во-вторых, незнакомая азбука начисто отбивает пагубную привычку наших туристов за рубежом изучать вывески на местном языке – все равно непонятно. Правда, уже в аэропорту выяснилось, что привычка отбита не полностью, так как большинство надписей дублируется на английском, арабском, а некоторые даже на русском. В частности, именно на русском прочел надпись:

Часы работы: Вс.-Чт.: 9.30-21.30
Пт.: 9.30-15.00
Сб.: полчаса после окончания шаббата – 22.30.

Впрочем, я опять отвлекся. В многочисленных кафешках супермаркета меню мы не читали. Ни на иврите, ни на английском, ни на русском. Все блюда были наглядно представлены за стеклянными витринами. Диночка спикировала на итальянскую кухню. «Я очень люблю спагетти с соусом», – заявила она. Я макароны не люблю, поэтому вначале решил взять шмат мяса в соседнем заведении, но когда увидел, сколько этих самых спагетти и всяческих соусов навалили Диночке, понял, что ей придется помогать. Более того, чтобы опустошить этот поднос с именинами желудка, пришлось подключиться даже Лёне, который до этого утверждал, что кушать не хочет.

Втроем мы, хоть и с трудом, но все-таки уничтожили эту гору еды. Более того, оказалось, что все не так уж и невкусно, и под конец я с удовольствием вылизывал остатки соуса остатками арабской лепешки – питы.

Отвалившись от стола, мы поняли, что некоторое время достопримечательности воспринимать не сможем. Во всяком случае, пока не выпьем кофе. Его мы нашли этажом ниже и провели под кондиционером целый час, совершенно забыв, что еще планировали в этот день искупаться в море в Ашдоде, где базировался еще один мой приятель и однокурсник Сэм Фишер.

Сэм полтора года назад купил яхту и теперь живет в ней. У него, единственного из всех наших друзей в Израиле, не было машины, и на работу в другой город он добирался на велосипеде. Услышав, что 25-го мы прилетаем, Сеня обрадовался и тут же пригласил нас на свадьбу дочери, которая была назначена на 26-е. Но мы с женой, посовещавшись, решили, что из семи дней в стране один тратить на свадьбу, а второй – на похмелье нерационально, и благоразумно отказались.

Ночное купание

Когда мы вышли из гостеприимного супермаркета, уже темнело, причем так быстро, как это умеет делаться только в южных странах. В яхт-клуб мы уже не поехали, а просто искупались на городском пляже.

Широченное пространство песка (по ширине, как шесть Аркадий) отделялось от вереницы многоэтажек широким шоссе, которое в районе пляжа образовывало большой «карман» для парковки, пустой в связи с вечерним временем. Пляж отличался от нашего одесского не только шириной, но и чистотой. Она была заметна даже в наступившей темноте. Привычных разбросанных по пляжу кабинок для переодевания не наблюдалось. Облачиться (или разоблачиться) в плавки можно было только в одном строении, объединявшем в себе душ и туалет. Правда, работал этот санузел только до заката солнца. Поэтому переодеваться пришлось рядом, спрятавшись в проеме двери и прикрывая друг друга полотенцем от окружающей темноты.

Из темноты за нами наблюдали какие-то бедняги. Они только что вылезли из моря и зябко ежились под вечерним ветерком. Судя по доносившимся до нас репликам, они были русскими и явно не ожидали, что их «переодевалку» оккупируем мы.

Морское дно на Средиземноморских пляжах Ашдода песчаное, но неровное. Делаешь шаг – и проваливаешься на полметра в яму, следующий шаг – и ты опять «на мели».

– Некоторые пугаются и тонут, – прокомментировал добрый Лёня, заходя в воду, – а некоторые тонут, не успев испугаться.

Причина таких подводных ухабов – в постоянном взаимодействии течения, которое тянет вдоль берега, и ветровых волн, накатывающихся на него под разными углами. В сочетании со сбивающей с ног волной и наступающей темнотой это оказалось достаточно «стремным». Дальновидная Диночка, насмотревшаяся к тому же на дрожащих бедняг, в море не полезла. А когда вылезли из воды мы с Лёней, то поняли, почему те дрожали. Вода была действительно теплой, но после 26-градусного моря 22-градусный ветерок действительно казался прохладным.

Внезапно со стороны домов раздались громкие крики, и к морю понеслась шеренга взявшейся за руки молодежи, человек 50. Потом они остановились и с таким же криком и визгом понеслись назад. Мы с Диночкой поежились уже не от холода, но Тульчинский нас успокоил.

– Что еще хорошо в этой стране, так это то, что можно ночью гулять по улицам, совершенно не опасаясь «отмороженных» бронеподростков, – сказал он. – Это, скорее всего, какая-то группа школьников, которую готовят к службе в армии. У нас много таких. Причем резервисты занимаются с детьми на волонтерской основе, то есть абсолютно бесплатно.

И я вдруг подумал, кто бы у нас согласился бесплатно вести курс допризывной подготовки. И кто бы из наших «бронеподростков» согласился посещать такой курс, даже если бы за это доплачивали.

Тульчинский оказался прав. Когда мы вышли к машине, то увидели, как молодые ребята, и парни, и девушки, выполняют довольно сложные физические упражнения. Руководил ими мужчина постарше, и было заметно, что все его приказания дети выполняют с удовольствием.

День незаметно подошел к своему завершению. Друзья из Ашкелона, у которых была запланирована вторая ночевка, уже несколько раз звонили по нашему израильскому телефону, который в первый же вечер нам вручил Лёня.

После очередного звонка Лёня отвез нас в Ашкелон, где блудных одесситов подхватил на своей машине сын наших друзей Роник.

Так живут стоматологи

В Ашкелоне я в первый раз встретил живого человека по имени Хайм. Это имя всегда было для меня лишь неким символом, персонажем еврейских анекдотов, но не живым человеком. Поэтому, когда высокий солидный человек, представляясь, сказал «Хайм», у меня чуть не вырвалось: «Хайм, выйди из машины». Потом эта фраза «чуть не вырывалась» у меня много раз.

Хотя, если говорить честно, обладатель этого имени такого анекдотического обращения не заслужил. Хайм, или, как очень быстро его ласково стала называть Диночка, – Хаймчик приехал в Израиль из Грузии сорок лет назад в возрасте девяти лет. Здесь окончил школу, институт, стал дипломированным стоматологом. По-русски практически не говорит. Но как выяснилось, когда рядом нет Людочки, все понимает и прекрасно может объясняться.

Люда – наша давняя знакомая. Сама родом из Дербента. Закончила одесский медин. По приезде в Израиль выучила иврит, подтвердила диплом и работает по специальности. С Хаймом встречается полгода, и в ноябре они собираются пожениться. В отличие от большинства наших друзей, у Люды собственная квартира на первом этаже с огромным то ли балконом, то ли наружным двориком-террасой. Именно на этом балконе нам устроили великолепный прием, окончившийся далеко за полночь. А одну из комнат выделили в наше распоряжение, поставив туда надувной диван, который и занял почти всё пространство. Я всегда скептически относился к рекламе удобства таких диванов, мне казалось, что спать на них неудобно и жарко. Но опыт показал, что ничего подобного. Первую ночь в Израиле, как, впрочем, и все остальные, мы спали без задних ног.

Полностью книгу Сергей Осташко "Впечатления обетованные" можно скачать ЗДЕСЬ.

4815

Комментировать: