Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -5 ... 0
днем +1 ... +3
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Колоннадка редактора

Последний день в Иудее

Среда, 9 октября 2013, 23:56

Сергей Осташко

Последний день в Иудее мы решили никуда не ехать.

– А как же серные источники? – с надеждой спросила Люда. – Я бы отвезла.

– Да ну их, – лениво, но хором сказали мы с Диночкой, – лучше по городу погуляем.

– Ну, тогда сходите в парк на набережной, там красиво. Идите прямо, пока не упретесь, а потом налево. А когда вернетесь, позвоните.

Хайм с Людой уехали на работу, а мы вышли погулять. Погода в очередной раз баловала. Если можно назвать баловством на 2 октября температуру +35 по Цельсию. Выбеленные солнцем стриты были пустынны – воскресенье в Израиле день рабочий. Улица, по которой мы шли, тянулась и тянулась вдаль, и в той дали не было ни намека на «упретесь».

– Идем, пока идется, – предложил я, – а назад вернемся на автобусе.

И действительно, изредка нас обгонял или шел навстречу полупустой автобус. Причем настолько изредка, что мы каждый раз не успевали запомнить его номер. Наконец, идти прямо нам надоело.

– Давай считать, что мы уже уперлись, – предложил я, когда улица слегка повернула.

Диночка не возражала, тем более что в стороне замаячили усыпанные цветами кустики, ассоциирующиеся со словом «парк». «Тенек», – подумалось нам. Тенек оказался коротким, и вскоре мы вышли из города в сельскую местность. Ухоженные двух-трехэтажные домики, скрывающиеся за невысокими заборами. Перед каждым на уровне бельэтажа – веранда, усаженная цветущими кустами. На перекрестках стоят явно одесские мусорные баки – альтфатеры. Возле одного приткнулись два телевизора Sony вполне жизнеспособного вида.

Пора было выбираться назад, но, очевидно, от жары мы потеряли ориентировку и пошли в другую сторону. Дома становились все выше и богаче, а потом неожиданно закончились, и мы вышли к небольшому, насквозь пропыленному лесочку. Буквально рядом с дорогим глухим забором располагалась свалка изрядных размеров. В свалке лениво копались собаки.

– Спросить бы у кого дорогу? – устало сказала Диночка.

– А у кого тут спросишь, разве что у этих авторов граффити, – возразил я и показал на надпись на заборе, исполненную мелом в свободной постимперессионистской манере: «Вова – лох!».

– Вперед!? – скомандовал я и оказался прав. Лесо-свалка быстро закончилась, и за холмиком показалось море.

– Давай дойдем, хоть ноги напоследок помочим, – предложил я.

Но, как выяснилось, я поспешил. За холмиком действительно было море, но до него предстояло спуститься по отвесному обрыву метров 50. Зато обернувшись назад, мы увидели линию бело-голубых домов, в одном из которых жила Люда. Оказалось, что, заблудившись, мы, тем не менее, двигались в генеральном направлении. И через 15 минут мы уже просачивались под защиту кондиционера Людиной квартиры.

Как только мы вошли, раздался телефонный звонок.

– Вы уже дома? – зазвучал в трубке Людин голос. – Я еду за вами.

Робкая попытка усталой Диночки возразить успеха не имела:

– Вам же еще нужно купить сувениры!

Местный шопинг-центр особого впечатления не произвел. Во всяком случае, в той части, которую мы посетили. Набор мелких лавочек, до отказа забитых разными товарами. Единственная радость – цены действительно были ниже, чем в других местах. В одном из магазинчиков мы купили сладости, в другом – косметику Мертвого моря, в третьем я сделал подарок себе и приобрел то, о чем мечтал с самого приезда – подробную карту Израиля. Диночка, предварительно выгнав меня из специализированного магазина, куда я сунулся вслед за девчонками, накупила кучу ажурных женских радостей. И что интересно, в каждом магазинчике, если не сама хозяйка, то одна из продавщиц была, естественно, русской, вернее русскоязычной.

Оказалось, что здесь же, возле базарчика, находится зубопротезный кабинет Хайма, и мы зашли попрощаться. А затем Люда таки вывезла нас в тот парк на набережной, до которого мы не дошли.

Парк больше всего напоминал хилый оазис, недавно переболевший гриппом. Закованные в тротуарную плитку дорожки разрезали песочно-глиняные газоны, слегка прикрытые выцветшей зеленью. Натыканные в произвольном порядке низкорослые пальмы почти не давали тени, и там, где она все-таки была, располагались симпатичные скамейки, выполненные в стиле выдолбленных и местами отполированных валунов. Такая же скамейка стояла на самом солнцепеке обзорной площадки. Навес над площадкой был, но тень он него падала куда-то в сторону.

Вид с обзорной площадки был впечатляющий. Уходящая влево и вправо, куда глаза глядят, линия великолепных пляжей. Ровный рокот волн, набегающих на берег, и древние развалины на горизонте.

Люда объяснила, что это Национальный парк Леуми, где расположено множество старинных памятников: развалины колоннад царя Ирода и древних синагог, римская аллея и амфитеатр, «стена крестоносцев», остатки других древних сооружений. В береговом откосе пляжа Афридар находится пещера-усыпальница богатой римской семьи (III в. н. э.), а на вершине скалы – руины византийской церкви (V-VI вв.) и жилого дома с довольно хорошо сохранившимся мозаичным полом.

К сожалению, всех этих потертых временем прелестей мы так и не увидели, так как пора было ехать в аэропорт.

В спешке засовывая вещи в чемодан, мы не обратили внимания на новый, аккуратно завернутый в цветную бумагу, предмет, заботливо подсунутый хозяйкой:

– Это вам Толик подарок передал.

– Да, да, спасибо, Людочка. Сережка, засунь под низ, а то не закроется.

В аэропорту вежливая, но дотошная таможенница вежливо, но строго спросила:

– Оружие, наркотики, мед везете?

Было непонятно, почему мед попал в такую удачную компанию, но так как мед нам поставляет в Одессе Динин родственник, я с чистой совестью ответил:

– Нет.

– А это что у вас? – на экране высветился Толин подарок – силуэты двух бутылок и еще чего-то.

– Это… наверное, вино… Сувенир…

– Вы сами чемодан укладывали? – дотошность девушки постепенно перерастала в подозрительность.

– Да, да, конечно, – хором закивали мы с Диночкой.

Все израильские знакомые дружно предупреждали, что на этот вопрос нужно отвечать именно так. Причем выпучив глаза и вытянувшись по стойке «смирно». Таможенница с сомнением окинула нас взглядом. Строевая выправка капитана запаса, несмотря на солидный животик, ее удовлетворила, а вот Диночкина поза типа «чего изволите» явно подкачала.

– А ну-ка, откройте чемодан.

Оказывается, трудно чертыхаться про себя в позе «смирно». Но мне это удалось. На стол легли сувениры, восточные сладости, косметика Мертвого моря, наши вещи, подробная карта Израиля и, наконец, из глубины чемоданной пещеры появился злополучный сверток.

– Разверните, – потребовала грозный страж границы, и когда я выполнил ее требование, удовлетворенно ткнула в 50-граммовую стеклянную баночку, примостившуюся между двух бутылок вина. – Вот это – мед!

– Так что, это нужно оставить, доплатить, или что?

– Нет, нет, все в порядке, можете упаковывать.

Уважаемые читатели! Если кто-то знает таможенный кодекс Израиля настолько, что может объяснить смысл описанной выше сцены, я с удовольствием в следующем издании книги в этом месте сделаю дополнение.

А пока, радуясь, что все обошлось без личного досмотра, и чертыхаясь уже по стойке «вольно», я начал засовывать все обратно в чемодан. Естественно, что сакраментальная коробка с вином и медом в чемодан не влезла. Я, было, хотел аккуратно оставить ее возле стеночки, но вовремя вспомнил, как в этой стране относятся к неопознанным сверткам, и взял его с собой.

До посадки оставался еще целый час и целый огромный Free Shop аэропорта «Бен Гурион».

– Давай зайдем на минуточку сюда, – сказала Диночка, увидев косметический отдел.

Через 20 минут я сказал, что пройдусь по остальным магазинчикам, но жена, по-моему, этого не услышала. Она самозабвенно перенюхивала бумажечки с образцами духов всех любимых фирм. Еще через 40 минут, когда объявили посадку и я вернулся за женой, то застал ее у того же прилавка в той же позе, нюхавшей те же бумажки.

К чести Диночки, ничего из этой достаточно дорогой продукции она не купила, а в порядке компенсации за задержку не стала возражать, против того, чтобы отовариться двумя бутылками прекрасного шотландского виски.

Уже заходя в «трубу», ведущую к люку самолета, я оглянулся и увидел, как нам на прощание весело подмигивает с плаката американская статуя Свободы с характерным израильским лицом.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Мы вновь летим над ночным Тель-Авивом. За бортом самолета о чем-то светит россыпь манящих назад огней ночного города, который мы так и не увидели. И мне кажется, я знаю, о чем они светят. Невидимая глазу, но отчетливо заметная на фотографиях дрожь огоньков как бы складывается в причудливую вязь букв древнего языка иврит: «בשנה הבאה בירושלים». И хотя я не знаю этих букв и этого языка, все равно прекрасно чувствую, что там написано: «Бе шана хабаа бе Иерушалаим», что в переводе означает «В Иерусалиме в следующем году».

Полностью книгу Сергей Осташко "Впечатления обетованные" можно скачать ЗДЕСЬ.

5151

Комментировать: