Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5
ночью +1 ... +3
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Специально для глобуса

«Перемена времён» Юрия Михайлика

Пятница, 21 сентября 2012, 05:56

Во Всемирном клубе одесситов состоялась презентация новой книги стихов Юрия Михайлика «Время перемен». Автор сам собрал сборник и любезно предоставил клубу право его издания. Дизайн и верстка — Анна Голубовская. Издательство «Коло» (Дрогобыч), 2012 г. Тираж — 500 экз.

ПРЕЗЕНТАЦИЯ КНИГИ СТИХОВ ЮРИЯ МИХАЙЛИКА

И в наши, кажется, совершенно безнадежные времена может случиться чудо. Только чудом, точнее, еще сохранившимися в Одессе отзывчивостью и неравнодушием, можно объяснить издание книги стихов Юрия Михайлика «Перемена времен», презентация которой состоялась во Всемирном клубе одесситов.
Может быть, еще не все окончательно потеряно, если на презентацию книги стихов пришло много людей – и президент Всемирного клуба одесситов Михаил Михайлович Жванецкий, и Сергей Рафаилович Гриневецкий, без дружеского участия которого книга не была бы издана (С.Р. Гриневецкий, говоря об авторе книги, вспоминал, что знаком с ним с далекого уже 1975 года!), и журналисты, и писатели (Александр Розенбойм пришел на эту встречу со стихами в свой день рождения), то есть большинство тех, кто дружил с Юрием Михайликом, кто и поныне любит его стихи. Жаль, что не было на встрече в Клубе Валерия Борисовича Горелова, также способствовавшего появлению этой книги на радость тем, кто любит настоящую поэзию.
Среди многих старых знакомых были и молодые поэты, тоже неравнодушные к поэзии Михайлика, вот уже почти двадцать лет живущего в другой «провинции у моря», не у Черного, а у Тасманова.
На этой встрече, где, к счастью, не было случайных и равнодушных людей, прежде всего, звучали стихи нашего замечательного поэта. Их страстно читал Игорь Кнеллер, Галя Маркелова с болью в голосе читала и более раннее стихотворение «Рифмуется всё, что угодно, любая из рифм хороша, когда молода и свободна, легка и беспечна душа», и одно из недавних, трагических, стихотворений «Млечный путь. И в поисках ночлега век из века тащится телега…». Олег Губарь, вспоминая Юрия Николаевича, прочитал: «Наступают холода. Стынет в лужицах слюда. И уже не оборвется уцелевшая звезда…».
По несколько экземпляров книги стихов Юрия Михайлика «Перемена времен» тут же в Клубе были переданы в Научную библиотеку имени Горького, в Научную библиотеку университета и в Литературный музей.
Воздух был наполнен стихами, воспоминаниями. А мне вспоминалась строка Осипа Мандельштама: "Читателя! Советчика! Bрача! На лестнице колючей разговора б!".
Думаю, что Юрий Михайлик ее тоже вспоминает в Сиднее…

Валентина Голубовская

ЗАЧЕМ ИХ, СЧАСТЛИВЫХ, ПУСКАЮТ СЮДА?

По белой, по режущей кромке залива
прошел осторожно меж битого льда
безлюдный буксир под названьем "Счастливый".
Зачем их, счастливых, пускают сюда?


Кто-то назовет это домашними радостями, кто-то пролистнет этот текст вполне равнодушно. Как по мне, событие, произошедшее сегодня в Одессе, во всемирном клубе одесситов, переоценить трудно. Дело в том, что состоялась презентация новой книги Юрия Михайлика.
Я уже писал об Юрии Николаевиче несколько лет назад. Так что, просто займусь самоцитированием.
- …Одесса дала миру многих и многих поэтов. Не станем о тех, кого нет на этой земле. Хотя... Почему бы и нет. Спросить бы, кто лучший. Кто-то скажет, что Эдуард Багрицкий, кому-то больше по душе Семен Кирсанов, кто-то покусится сделать одесским поэтом Алексея Цветкова. Можно вспомнить Маргариту Алигер, Веру Инбер, Владимира Нарбута, Анатолия Фиолетова, Ефима Ярошевского, Анатолия Гланца...
Как по мне, лучшим поэтом, которого дала миру Одесса, давно стал Юрий Николаевич Михайлик…
Вот смотрите. Стихотворение, которое приведу ниже, написано не позже 1992 года. Каково предвидение?

Вот и разжались железные когти дракона,
смолкло шипение, адское пламя погасло.
Вот и обрушились крепости Иерихона —
как и записано было — от трубного гласа.
И на руинах, где мертвые сраму не имут,
пляшут живые, все бешеней, все бесшабашней.
Зубы дракона втопчи в эту почву и климат —
сами собою воздвигнутся стены и башни.
Брат, не изведавший ни мятежа, ни побега,
дымное празднество ноздри твои раздувает.
Как ни приплясывай, это не наша победа,
слава те, господи, наших побед не бывает.
Ближе к рассвету пойдет ликованье на убыль,
встанут посты, повинуясь коротким приказам.
Кто-то поднимет из пепла пылающий уголь,
и поведет по толпе немигающим глазом.


Двадцать лет назад Юра покинул Одессу. Он живет в Австралии и не поддается ни на какие уговоры приехать, хоть ненадолго. Наелся? Нет, пожалуй. Просто… Он, наверное знает, что, приехав в Одессу, больше ее покинуть не сможет. А тогда, перед самым отъездом было написано.

Ах, как сладко выбирать –
где придется умирать.
То ли там, от ностальгии –
задыхаясь и дрожа.
То ль от здешней хирургии –
от кастета и ножа.
На излете глупой жизни
этот выбор всё трудней:
там – от нежности к отчизне,
здесь – от ненависти к ней.


Это стихотворение прочел на презентации Игорь Кнеллер.
Многие выступали… Я покажу некоторых.




Кстати, как вам эти три профиля? Помните, барельефы всюду и всегда? Выходит, в данном случае, Жванецкий за Ильича. А еще Анатолий Горбатюк и Сергей Гриневецкий.











Михаила Михайловича Жванецкого узнали все.















Евгений Голубовский















Олег Губарь.






Говорили слова, читали стихи Ю. Михайлика из этой книги. А я все ждал, когда прочтут стихотворение, от которого всегда наворачиваются слезы на глаза.

Памяти Ксаны Добролюбской

Назад, во времена, когда она, грассируя,
кричит тебе: привет! — распахивая дверь
и возникая в ней — не то чтобы красивая —
сияющая вся, как некому теперь.
Там, за ее спиной, слоистый дым нетающий,
лабораторный спирт, разбавленный на треть,
странноприимный дом, прибежище, пристанище,
как некуда потом, как некуда и впредь.
Там, за ее спиной, пророчащих и спорящих,
хохочущих в дыму, в единственному дому
слетевшихся на свет полуночное сборище,
как больше никогда, как больше ни к кому.
Останется лишь то, что навсегда отнимется,
не сбудется лишь то, что всем нам поделом.
Ей умирать одной — она была любимицей.
Ей замерзать во тьме — она была теплом.
Никто не знает дня, покуда счетчик щелкает,
но если вправду есть дверь, за которой свет, —
там девочка стоит с мальчишескою челкою
и, рассыпая «р», кричит тебе: привет!


Юрий Михайлик не учил нас писать стихи. Он учил их чувствовать, отличать, замечать глупость и фальш и... стараться, стараться избегать этих глупости и фальши. Кому-то это удавалось, кому-то – и, наверное, я в их числе! – не очень. Во всяком случае, в период научения. Но зато потом...
Юрий Николаевич как-то надписал мне книжку.
«Саше с надеждой получить от него в свое время книжку получше. Юра».

Я послал ему как-то свои книжки. Дошли ли? Но, в любом случае, мои книги много хуже его книг.
Юра называл свой отъезд бегством. Тогда бежали многие. От бесправия, разрухи, нищеты, невостребованности, ради детей, близких…


… Низколобым динго, молодым и поджарым,
пожилым крокодилом — по ноздри в болото...
Если один переезд равен двум пожарам,
что говорить о бегстве посредством Аэрофлота?
Он уезжал, зная, что это не выход, но уезжал…
… Во глубине дыры, в бессоннице, в загранице
посреди шестой телесерии сновидений для бедных
возникают помехи — идёт на посадку птица
регулярного рейса из бездны в бездну.


По-моему, он до сих пор точно не знает, зачем уехал. Но уехал и не вернется. Банально говорить, что он возвращается стихами, хотя сегодня поражен был, сколько людей знает и помнит его стихи.

Когда б ты мог родиться заново
на сколько там осталось дней...
И море пред тобой - Тасманово,
и город за спиной - Сидней.
И неба дымчатая патина,
случайная в твоей судьбе,
и нет земли доброжелательней
и снисходительней к тебе.
Когда б ты мог в иной гармонии,
в ином краю, в чужом раю,
коротким поводком истории
удерживая жизнь свою,
весенним утром - здешней осенью -
завидя парус за окном,
не приставать к нему с расспросами -
что кинул он в краю родном.


Александр Бирштейн

3657

Комментировать: