Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -3 ... 0
ночью -2 ... +1
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Специально для глобуса

Памяти Яна

Пятница, 23 ноября 2012, 03:44

Валентин Крапива

КВН обладает удивительным свойством объединять людей. Причём, самое удивляющее: что-то таинственное и невидимое после этого их привязывает друг к другу. И это уже навсегда. Это прекрасно, но это и тяжело одновременно, особенно когда один из них уходит, уходит в самом печальном смысле этого безобидного слова. Вот «ушёл» ещё один мой друг Ян Гельман. Ушёл нелепо и пока загадочно. Нас объединил КВН, всё остальное пришло позже.
КВН лично мне представляется айсбергом, а зритель КВН — тем капитаном «Титаника», который даже не предполагает, что там таится под водой. В одесском эфире довольно давно и довольно долго жила передача «КВН-архив». Я всегда с интересом её не только смотрел, но и слушал. Слушал аналитический (а чаще иронический) комментарий ведущего Яна Гельмана. Интересно, вы когда-нибудь задумывались, откуда он всё знает о КВН — ведь вы никогда не видели его на сцене в какой-либо команде? Ну, разве что это было давным-давно.
Он был странным человеком. И жизнь не создала постамента, на котором бы он смотрелся уместно. Полагаю, это главный его плюс, который многие, кто его знал, осознают только со временем. Я сам начал это осознавать, только когда пришла печальная весть. И невольно, как из старого проекционного киноаппарата, в который горе-киномеханик заправил ленту верх ногами, потекли кадры совсем негероические, но мало кому известные.

В начале 70-х теперь уже прошлого века пошла мода на КВН. Команда КВН «Одесские трубочисты» (по сути сборная города) дважды триумфально выступила на Центральном телевидении. И в Одессе на высоком партийном уровне возникла идея провести первенство города по КВН. А чтобы уровень был достойный, в избранные для игры команды были направлены кураторы из сборной города. Мне достался Институт народного хозяйства (ныне экономический университет).
В назначенный день я пришёл в Малый актовый зал нархоза отбирать ребят в команду. Ребята оказались очень симпатичные, толковые. Но партком нархоза постановил: отобрать 20 человек. А хотелось оставить всех. Всех, кроме одного. Худощавый с подозрительно интеллигентной внешностью паренёк слонялся по залу и отпускал колкости. Опытные руководители таких вундеркиндов выгоняют сразу и потом живут спокойно. Я был неопытен. К списку из 20 фамилий, составленному правильной рукой замсекретаря парторганизации, я своей инакомыслящей ручкой дописал 21-ю — Ян Гельман.
КВНщиком он был нетипичным. Все рвались на сцену к микрофону. Один Гельман поставил условие, что будет выходить только на разминку. Зато головная боль, как выиграть разминку, уже больше нас не мучила. Кто ещё придумает вопрос: «Что бы вы стали делать, если, подойдя утром к зеркалу, обнаружили, что похожи на картину В. Сурикова «Переход Суворова через Альпы»?» Гельман подбрасывал не только нетипичные вопросы, но и нетипичные ответы: «Повесился бы в Третьяковской галерее». В результате сложных дипломатических переговоров мне всё же удалось однажды убедить Яна выйти в конкурсе БРИЗ. И всё! В общем, если бы действие происходило не в команде КВН, а в старом провинциальном театре, его амплуа звалось бы «резонёр». Он ехидно шутил обо всём, что происходило в команде и в стране, регулярно приносил какие-то мятые бумажки. Если удавалось разобрать, что на них написано, как правило, это шло в тексты конкурсов. Так, непринуждённо шутя, Гельман вместе с командой нархоза как-то незаметно стал чемпионом страны 1972 г. После этого КВН тоже как-то незаметно прикрыли.
Если перефразировать Маяковского, Ян жил по принципу: «Шутить всегда, шутить везде». «Всегда» — для КВНщика это похвально, но вот «везде» — не в такой стране мы обитали. На госэкзамене по нашей экономике дипломник Гельман пошутил именно о ней, о нашей экономике. Шутка, видимо, удалась, потому что председатель суда, простите ГЭКа, проректор Петрович (что было не отчеством, а, увы, фамилией) проявил бдительность, и вместо диплома Ян Альбертович Гельман получил направление в Северо-Кавказский военный округ. Его там спасло одно: в далёком дагестанском ауле, где стояла та краснознамённая часть, почему-то служили только узбеки, туркмены и Гельман. Первые две нации считали себя дискриминированными по национальному признаку. Гельман о своей нации даже заикнуться боялся. Но узбеки в первый же вечер, покуривая маковую соломку, сразу закрыли национальный вопрос:
— Гэлман, — сказал обкурившийся узбек, — Мы тэбе в абиду не дадим.
Письма Яна «издалека» были полны грустной философии, которую не вырезала даже военная цензура, потому что ничего не понимала. Зато, став вечным дежурным по кухне, Ян смог наконец на КВН взглянуть как бы со стороны. Те его размышления вполне достойны стать Моральным кодексом игроков в КВН. Рискну привести кое-что из его писем:
• КВН дал нам вторую профессию, но лишил возможности приобрести первую.
• Благодаря КВН нас стали узнавать на улицах незнакомые люди, а знакомые перестали здороваться.
• КВН дал нам возможность посмотреть на себя со стороны. Честно говоря, я был о себе лучшего мнения.
Больше других за сына и за КВН болела мама Сима Юльевна. Правда, ей бы больше хотелось, чтобы сын получил не четыре балла на конкурсе БРИЗ, а хотя бы один диплом. Пришлось уважить этого болельщика. Демобилизовавшийся боец Гельман диплом получил.
Примерно в это время мы вдруг, не сговариваясь, обнаружили, что наши с Яном литературные манеры очень близки. И в одесском около КВНовском пространстве образовалась новая авторская группа. Дело в том, что КВН удалось закрыть во всей стране, но только не в Одессе. Если применить церковную терминологию, здесь продолжал существовать «катакомбный КВН» (не потому что в катакомбах, а потому что негласно). Потихоньку играли в вузах, в проектных институтах. Для нас с Гельманом КВН всегда был «нашей игрой», и не было сил отказать себе в радости поиграть не важно за кого, всё равно где — только бы пограть. В моей комнатке была поставлена походная раскладушка, на которой поочерёдно спали мы с Яном. Отбой раньше пяти утра не происходил, потому что до этого надо было аврально писать кому-нибудь какой-нибудь конкурс. Но что это были за весёлые и упоительные (в разумных дозах) ночи! Однажды мы помогли нашему другу Игорю Шевченко и его команде КВН Одесского университета имени Мечникова стать чемпионами города, что и послужило позднее поводом пригласить эту команду в возродившийся послеперестроечный КВН.
Так в 1986 г. в команде «Джентльменов ОГУ» закономерно появился отпускающий колкости человек со знакомой фамилией Гельман. А когда, как и во многих других командах, часть одесских джентльменов объединились в профессиональную эстрадную группу, оказавшуюся не у дел часть команды объединил понятным каждому кличем Ян Гельман:
— Орлы, может, ещё поиграем?!
Поиграли ещё. Под началом художественного руководителя Яна Гельмана стали чемпионами 1990 г. и победителями суперфинала 1994 г. Он умел объединять. Не устоял и я, тоже примкнул к их весёлой и находчивой компании. Снова пересеклись наши с Гельманом пути, и что особенно приятно: оказалось, через десяток лет наши творческие манеры остались всё так же близкими по духу.
Может быть, потому что мы пришли из другого КВН, где были совсем другие технологии. Это, по сути, как в фотографии: можно, скажем, восхищаться шагнувшими за грань совершенства возможностями фотокамеры «Кодак», но ни один современный «Кодак» не в состоянии повторить перламутровую прелесть портретов, снятых деревянной коробкой с махоньким объективом. Это потому, что в старом фотоматериале серебра больше.
Поэтому многие, кто лоб в лоб столкнулся со «старым КВН», уже поняли: его трудно победить. Кстати, это почувствовал и нынешний президент клуба Александр Васильевич Масляков, приглашая Гельмана осуществлять масляковские проекты на ОРТ. Мудрее других поступил бывший директор АМИК Саша Акопов, который, став генеральным директором российского канала РТР, перетащил Гельмана к себе писать «Голубые огоньки» и просто шалости для российского зрителя. Раздувшемуся, как дирижабль, телевидению подход Гельмана импонировал, иди знай, не потому ли, что он был одессит, а это всегда таит неожиданности.
Годы бессильны были поменять Гельмана. Буквально за десять дней до рокового дня он звонил мне из Израиля, куда ездил в надежде подправить здоровье. Но не о его здоровье мы говорили. В Израиле собрались очередные наши КВНовские друзья из команды КВН Одесского строительного института, чтобы отметить юбилей Юры Мисюка. Ян звонил, чтобы я поздравил юбиляра — «Ему будет приятно». Какое здоровье! Яна волновало, будет ли приятно Мисюку. Вот он был такой. В 1993 году мы встретились с ним в Москве, куда он за два часа до этого прилетел из Америки. Первые его слова были: «Пошли на баррикады!». Шёл октябрь 1993 года. Очередной путч радовал Москву, на улице Тверской возле Моссовета сторонники Ельцина собирали митинг. Услышав об этом по новостям в аэропорту, Гельман призывал меня на баррикады. Кто же мог знать, что то был самый идиотский митинг, какой можно было представить. Но душа Гельмана рвалась защищать демократию, потому что он пришёл в эту жизнь из другого нетипичного мира, из странного многим непонятного старого КВН. Вроде никто и зла на Яна не таил, но сначала у него отобрали КВН, а потом и жизнь.

3769

Комментировать: