Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +4 ... +7
вечером +4
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
За Одессу
Одесса в словах и выражениях

Одесса-мама

Пятница, 10 февраля 2012, 18:04

Эфраим Севела

Киновзгляд на "Одесские рассказы" Исаака Бабеля

1. Экстерьер. Одесская гавань. День

Острый нос белоснежного океанского лайнера, как нож масло, режет теплые голубоватые воды Черного моря. Сотни туристов на всех палубах сгрудились у борта, гудя на всех языках мира и щелкая камерами в сторону приближающегося берега.
Голос по радио. Дамы и господа! Мы подходим к жемчужине Черного моря - красавице Одессе! Одесса - крупнейший порт и индустриальный центр Украины. В этом городе сконцентрированы десятки научно-исследовательских институтов, университет. Одесса знаменита своей оперой - второй после Миланского театра "Ла скала".
Океанский лайнер стоит у причала, и туристы шумным потоком стекают по трапам. Первые уже поднимаются в город по ступеням знаменитой одесской лестницы, воспетой в фильме "Броненосец "Потемкин"".
Еврей, старый как мир, последний из той самой породы несгибаемых временем гигантов, каких еще можно встретить только в Одессе, с нечесаной густой бородой и такой же шевелюрой, со следами татуировок на некогда могучих руках, прокладывает себе путь среди иностранных туристов.
Старый еврей. Традиции-традиции... Слушайте вашего гида и вернетесь из Одессы такими же, какими и прибыли сюда - с пустыми головами и вдобавок с опустевшими кошельками. Тогда спрашивается, зачем было ехать так далеко и тратить вашу драгоценную конвертируемую валюту.
Если мне не изменяют мои старые глаза, здесь кругом почти одни евреи, а у каждого уважаемого еврея, из какой бы части земли он ни приехал, обязательно имеется бабушка или прадедушка родом из Одессы. Так что мы, нравится нам это или не нравится, выходит - земляки. И я очень рад вас видеть и приветствовать на древней земле Одессы, давшей миру много уважаемых и солидных людей. То, что я вам расскажу про Одессу, уникально и из первых рук и ни в какой туристической брошюре вы этого не найдете.
В мое время Одесса была мамой и все мы, ее дети, называли этот город Одессой-мамой. Вы спросите, почему? И я вам отвечу. Одесса славилась такими ворами, такими бандитами, каких свет не видывал и больше, я думаю, не увидит. Народ измельчал. Одесса была столицей воровского мира всей Российской империи - по этой причине ее ласково называли мамой.
Дети этой матери были сильными, ловкими и мудрыми мужчинами и выделялись среди своих коллег в других частях мира одним бесценным даром - они любили и ценили шутку, шутку соленую, как воды Черного моря и совсем не любили крови. Они проливали кровь только в крайнем случае, когда тот, с кем их сводила воровская судьба, не имел никакого чувства юмора и поэтому терял всякое право дышать тем же воздухом, каким пользуются нормальные остроумные люди.
Поэтому к черту вашего начитанного гида, закройте ваши глаза и слушайте сюда - я уведу вас в город-сказку, какого уже нет на земле, но который я еще помню, в Одессу-маму.

2. Экстерьер. Небольшой причал. День

Небольшой и старенький пароход, с большой, извергающей клубы дыма, трубой, приткнулся ржавьм бортом к каменной стенке причала. По трапу хлынули пассажиры с котомками и плетеными корзинами, а также дамы под кружевными зонтиками и мужчины в шляпах-канотье. Старый капитан с прокуренными усами хрипит в жестяной рупор.
Капитан. Дамы и господа! Предупреждаю! Мы прибыли в Одессу! Пожалуйста!.. Берегите карманы!

3. Экстерьер. Гавань старой Одессы. День

Сам город раскинулся высоко над береговыми обрывами и над гаванью, полной грязных пыхтящих буксиров, ржавых барж, "дубков" под латанными парусами, до краев заваленных грудами полосатых херсонских арбузов.
Город кокетливо белеет над морем, цветущими акациями, множеством различных памятников на гранитных постаментах от основателя порта Дерибаса, чьим именем названа главная улица, сияющая зеркальными витринами богатых магазинов и бесчисленных кафе, до великого русского поэта Александра Пушкина, сосланного за вольнодумство из Петербурга. Город одним из первых в России сменил газовое освещение улиц на электрическое и пустил вместо конного электрический трамвай от шумного центра до дремлющих в садах станций Фонтанов.
По каменным, как в Париже, мостовым, бесшумно катят конные экипажи на резиновых колесах-дутиках, и кони всхрапывают, когда их обгоняют первые в городе автомобили. Военный духовой оркестр играет вальсы в саду Общества трезвости и по тенистым аллеям прогуливают собачек разодетые по последней моде дамы и барышни, сопровождаемые городскими щеголями, в узких, в обтяжку, брюках по последней парижской моде.

4. Городской базар. День

В стороне от парков с гуляющей публикой, заглушив дальние звуки вальсов разноголосо шумит Одесский базар. Раздражая ноздри, пышет острыми специями, вызывая слюни, тревожит покупателей прыгающими на раскаленных сковородах в шипящем подсолнечном масле дарами моря - кефалью, скумбрией, бычками, ломко и визгливо предлагают свой товар знаменитые одесские торговки - еврейки и украинки, различимые по цвету волос и глаз: жгуче-черных и соломенно-русых, но единые в одном качестве - непомерных размеров грудьми.
Молодая гибкая цыганка с белой пушистой собачкой на поводке меланхолично прогуливается по базару. Собачка то начинает танцевать, поднявшись на задние лапы, то поспешно догоняет хозяйку, виляя хвостом-колечком. Цыганка смугла и красива диковатой красотой. Пышные волосы стянуты красной лентой и спадают вниз, прикрывая гитару, с таким же бантом на грифе, висящую у цыганки за спиной.
Она гуляет вдоль деревянных столов, уставленных глиняными кувшинами со сметаной и жирными горками творога и брынзы. Она пробует сметану из одного кувшина, потом из другого, третьего. Набирает сметану деревянной ложкой, выливает себе на ладонь и слизывает языком. Затем протягивает ладонь собачке. Переходя к следующему кувшину, вежливо объясняет хозяйке.
Цыганка. Я дико извиняюсь. Моя собачка не станет это есть. Она ужасно разборчива.
Торговка (сразу переходя на крик). Собака разборчива! А все сожрала! Плати! За пробу!
Проходивший мимо мужчина, в чиновничьем мундире и в пенсне, переглянулся со своей дамой под кружевным зонтиком.
Чиновник. Мне тоже хотелось бы знать: кто заплатит этой честной женщине а убыток?
Цыганка повернулась к нему сахарно-белой улыбкой в обрамлении пунцовых губ.
Цыганка.К чему волноваться, ваше превосходительство?
Ее рука незаметным движением извлекла из его кармана кожаный кошелек.
Цыганка. Вы! Вы заплатите! Не оставите красавицу в беде.
Чиновник (вспыхнув). Это что же делается в нашей империи? Грязная цыганка нагло оскорбляет официальное лицо и на нее нет управы! Ни одного полицейского не вижу!
Его дама подхватывает его под руку и увлекает прочь.
Торговка. От нахалка! Такого господина обидела! Теперь он полицию приведет, и нам придется откупаться. А нам это нужно? Я спрашиваю!
Цыганка (кротко). Сколько я вам всем должна за сметану, которую моя собачка брезгливо отвергла?
Первая торговка. Мне две копейки!
Вторая торговка. Мне три копейки!
Третья торговка. Меньше пяти не возьму!
Цыганка, невинно улыбаясь, протянула женщинам кожаный кошелек.
Цыганка. Берите, бабоньки, не считала, но здесь хватит за все.
Она уронила кошелек на прилавок, и все три бабы ринулись к кошельку, отталкивая одна другую, пока кувшины не попадали с прилавка, залив сухую землю подтеками сметаны.
На террасе кафе, окруженного гвалтом базара, сидят в тени больших зонтов за традиционным кофе люди, которых в Одессе называют "пикейными жилетами" за то, что они, как в униформу, были всегда облачены в подобные жилеты, и их седые, а чаще, лысые головы были покрыты соломенными плоскими шляпами-канотье. Это были мелкие маклеры, промышлявшие чем угодно, чтобы как-то прокормить свои большие еврейские семьи. Чаще всего это неудачники, "люди воздуха", но вели они себя важно, с нелепым достоинством, и единственное, чем они обладали, не притворяясь, было чувство юмора, больше горького, чем веселого.
Первый маклер.Я интересуюсь в сахаре. Я бы взял вагон сахару.
Второй маклер. Именно сейчас у меня нет ни фунта сахару.
Первый маклер. А что вы имеете? Именно сейчас?
Второй маклер. Именно сейчас? Сахарный диабет.
Первый маклер. И почем вагон диабета?
А цыганка с белой собачкой метет пыль своей длинной юбкой в другом конце базара. Она остановилась возле слепого старика в черных очках. Он позвякивает медной мелочью в железной банке и поет, вернее, пытается петь своим надтреснутым, еле слышным голосом. Толпа обтекает его с полным безразличием, и ни одного гроша не упало в его банку с тех самых пор, как подошла цыганка.
Цыганка. Это не дело, слепой. С таким пением протянешь ноги с голоду.
Она сняла со спины гитару, пробежала пальцами по струнам. Собачка как по команде встала перед ней на задние лапы, а передними замахала, словно приглашая порадовать слушателей и показать, как надо петь. Она еще не пела, а только перебирала струны, а народ уже стал задерживаться в этом месте и скоро образовал толпу вокруг цыганки и ее белой собачки, жалкого слепца с мелочью в железной банке.
И тогда она запела удивительно приятным, глубоким, знойно-медовым голосом.
Цыганка. Не уезжай ты, мой голубчик, Печально жить мне без тебя. Дай на прощанье обещанье, Что не забудешь ты меня.
Толпа слушает во все уши, разинув рты от удивления.
Названивая своей жестянкой, слепой спешит обойти слушателей и собирает богатую жатву. Монеты так и звенят, ударяясь о дно жестянки. От возбуждения успехом он даже снял черные очки - атрибут его профессии, обнаружив открытые и зрячие глаза.
Цыганка. Скажи ты мне, Скажи ты мне, Что любишь меня, Что любишь меня.
Немолодая полная дама оценивающе смерила цыганку через лорнет, на золотой цепочке свисающий с дряблой шеи, и шепнула господину в чесучовом костюме и панаме.
Дама. Что за голос, Жан! Чистое бельканто. Ее бы хорошенько отмыть, и я бы не удивилась, услышав ее в нашей опере. Не правда ли, Жан?
Придавив гудящие струны гитары ладонью, цыганка оборвала звук.
Цыганка. А тебя, старая дура, отмоют перед погребением, и от этого ничего не изменится. Верно я говорю, старый козел?
Господин в чесучовом костюме затряс козлиной бородкой.
Господин. Полиция! Полиция! А где эта цыганка? Куда она делась? Задержите ее!
Дама раздраженно дернула его за рукав.
Дама. Идиот! Лучше скажи мне, где мой лорнет? И золотая цепочка? Она только что висела у меня на шее.
Шум и гомон базара прорезал заливистый полицейский свисток.
А цыганка насмешливо наблюдает за переполохом на безопасном расстоянии, приставив к глазам лорнет на золотой цепочке.
Цыганка (собачке). Тебе не кажется, Белочка, что здесь слишком шумно? А? Это не для наших нервов. Не думаешь ли, мое солнышко, что теперь самое время нам неспеша прогуляться в гавань. У меня есть предчувствие, что нас там ждут.

2002

3305

Комментировать: