Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +1 ... +3
утром +2 ... +5
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
За Одессу
Одесса в словах и выражениях

Одесса

Суббота, 11 февраля 2012, 18:01

Игорь Потоцкий

Загадочные зданий шпили
под дуновеньем злого ветра,
как паруса, так долго плыли
на бригантинах и корветах.
И долго реял флаг пиратский
на катерке обыкновенном...
Мешался говор азиатский
с Европой важной и степенной.
Шумели бойкие базары,
авто устраивали гонки.
Перемешались здесь хазары
и худенькие амазонки.
Здесь искренние фармазоны
всегда неистово и кротко
цветов букеты с Аризоны
дарили тоненьким красоткам.
Но пахли хрупкие листочки
не зря причерноморской пылью.
И важные ступали дочки,
а рядышком мамаши плыли.
Плыла так, состоя из пыла
обыкновенных волн морских,
застиранная едким мылом,
тельняшка улиц городских.

Сабанеев мост соединил
две души - им крылья возвратил,
дал приют мечтаньям и надеждам,
для приличия чуть-чуть помешкав.
Будто бы над безной роковою
повстречался я с тобой опять,
чтобы вместе море штормовое
мы могли руками удержать,
чтоб могли легко в слепящем мраке
расцветать, как на поляне маки.
Ты смеялась, голову закинув,
ощутив, что крепнет наша связь,
говоря, что кот волшебный спину
выгнул, на печали рассердясь.
Возле Сабанеева моста
мы недаром встретили кота.
Буду нежным я или мятежным,
все равно тебя не удержать,
все равно потешно и небрежно,
хмуря брови, мне стихи читать,
состоящие из междометий...
Здорово, что снова тебя встретил!

Твоя ложь коснулась одесских зданий
и поникли они при первом свидании,
облетела листва с высоких дерев,
растеряв при этом печаль и гнев.
Шла ты в маске, как в шляпке, но шла без опаски,
не жалея для выдумки яркие краски.
Даже звезды погасли под тучами злыми,
но легко, беззаботно прощалась ты с ними.
Шла со мною ты рядом, но словно с другим,
что тобою храним и тобою любим.
Между тем целовалась со мной на скамейках
и вилась твоя речь, как коварная змейка.
И не знал я тогда, что меня обнимая,
говоря со мной громко, была ты немая,
как сухая земля, на которой ветра
о тебе написали письмо мне вчера,
заклиная меня в своем скорбном послании
пропустить, как автобус, все наши свидания.

Широки твои бедра, как две горы,
и стоят твои груди, как два холма.
И лежишь ты после любовной игры
бормоча про себя, что давно спать пора.
А зима в середине и эта зима
нам с тобою забыться дает до утра.
И метели звенят, как всегда, вперехлест,
а за ними две всадницы белых спешат.
И любовь моя выросла сразу до звезд,
заблудившись не в рощах - в семи падежах.
Как алхимик, над телом твоим колдовал,
только всех его тайн до конца не раскрыл,
но минуту назад я его целовал
и минуту назад я над морем парил.
Два крыла ты незримо моих подняла,
а свои опустила, отдавшись волне,
оставаясь при этом нежна и светла,
целиком помещаясь, как пламя, во мне.
Вот лежишь ты, волнуясь, губу прикусив,
жар любовный не схлынул еще до конца,
а метель продолжает протяжный мотив
и две всадницы наши уносят сердца.

В государстве неискренних слов
так дышать тяжело и тоскливо.
Плебс в неволе, а знать слишком спесива,
а чиновники - стадо коров.
Подгоняет пастух их бичом,
отдается вельможе красотка,
что стоит перед ним нагишом,
подчиняясь уныло и кротко.
Все мы в действие вовлечены,
все мы тонем в нелепейших слухах,
наблюдая паденье страны
в бездну, где старики и старухи
только черствые корки жуют,
только молча от боли страдают,
только смерти так искренне ждут,
что глаза их, как лампы, сверкают.

Лихолетий страшных мертвецы
вновь сойдутся на мертвую площадь,
где стоят истуканы-жрецы,
на судьбу свою злую не ропщут.
Только мертвые птицы опять
все затянуты мертвой петлею.
И уже невозможно страдать
тем, кто вновь у судьбы под пятою.
Истуканы-жрецы слезы льют,
звезды мертвые остекленели.
Смерти свой не меняют маршрут -
все на площадь они прилетели.
Только их голоса и слышны,
как партийных ораторов речи,
а потом только скорбь тишины,
от которой сгибаются плечи.

3304

Комментировать: