Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -1 ... +4
днем +2 ... +3
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Специально для глобуса

Каникулы с бедуинами

Среда, 10 декабря 2008, 06:50

Юлия Сибирь

После двухнедельного путешествия по Иордании я ничуть не изменилась. Лишь временами вспоминаю пустыню, заглядываю в Коран, слушаю арабскую музыку и ожидаю, когда над городом разнесется «Аллах Акбар»…

И я лечу туда, где принимают

\"\"Многие знакомые пугались: «Одна? В арабскую страну? С ума сошла?»
Самоуверенно отвечала: «Одна. В арабский мир. Не сошла». В итоге я оказалась права.
Виза ставится в аэропорту по прибытии. Для украинского гражданина – жирный плюс в пользу Иордании. Нужен лишь загранпаспорт и 10 иорданских долларов (jd). $14 - в переводе на более понятные - американские. Меняться можно прямо в аэропорту. Обменник работает круглосуточно.
Пообщавшись с «Google» и ему подобными, поверила, что Иордания – безопасная для путешественников страна. «Safety» - утверждали все турсайты на русском и английском языках. «Безопасно», - утверждаю, проехав всю страну с севера на юг и обратно.
Что страна действительно «safety», начала чувствовать в международном столичном аэропорту «Королева Алия» в половине второго ночи – так прилетает самолет «Турецких авиалиний».
Сведенные к минимуму таможенные и пограничные формальности, и я оказываюсь в двух шагах от выхода в неведомый мне арабский мир. Амманские таксисты накидываются на прилетевших с таким же энтузиазмом, как и одесские. От Google я уже знала, что проезд до забронированной с помощью того же Интернета гостиницы, что находится в получасе езды, стоит 21 jd ($30).

Орешек знаний тверд

Почти неделю я чувствовала себя как ноги, на которые надели только что купленные туфли. «Нам, ногам», поначалу было неуютно: то парило, то натирало. Сдаваться не хотелось. Хотя иногда местные нравы и обычаи приводили меня в отчаяние.
Я, например, никак не могла понять, есть ли у междугородних автобусов расписание. Почему в городском транспорте иностранцы должны платить больше за проезд, чем местные. Как можно перейти дорогу в столице, если там практически нет светофоров. И зачем нужны пешеходные переходы, если это ничего не значит для водителей…
В какой-то момент мне стало очень грустно от постоянной борьбы за право самостоятельно познавать арабский мир. Но я справилась с этим. Ноги к туфлям привыкли, «улеглись», как им было удобно, и расслабились.

И белый город на холмах

\"\"Амман - столица Иордании - расположен на семи главных холмах. Еще с два десятка невысоких холмов пересекают весь город. Все дома, за исключением современных гостиниц, - 2-4-х-этажные. И почти все – из белого камня. Древности в столице соседствуют с современностью.
Иду по одной из центральных улиц в старом Downtown и упираюсь в Римский театр, построенный еще до нашей эры. Он считается одним из самых больших античных театров в мире – вмещает 6 тыс. зрителей. Строили его таким образом, что почти целый день его освещает солнце. Римский театр здравствует и поныне - здесь проходят концерты классической музыки и различные представления.
На территории театра находятся два музея: фольклорный и народных традиций. Все стороны кочевой жизни бедуинов: как жили, что носили, из чего ели, на чем спали – все это можно и увидеть, и потрогать руками. «Пора собираться в пустыню», - думаю я и направляюсь …к храму.
Вернее, к развалинам храма Геркулеса, Византийской церкви, дворцу Омейядов, служившему в древние времена обителью халифов. Все это находится на территории Цитадели, куда из Римского театра можно пройтись пешком – правда, придется взбираться на холм. Но можно и на такси. В Цитадели ученые до сих пор проводят раскопки, заполняя находками археологический музей.
Из Цитадели в Downtown спускаюсь по узким улочкам. «What is your name?», - с интересом спрашивают бегущие навстречу дети. «What is your name?», - кричит, обгоняя меня, малышня. Раз спрашивают – надо отвечать. А детей на этой улице много…
В поисках дороги к очередной достопримечательности обращаюсь в туристическую полицию. Приятной наружности молодые люди в форме, говорящие по-английски, встречаются по всей стране. Независимо от того, в столице ты, в пустыне или в горах. Подскажут, посоветуют, помогут. К слову, многие просто полицейские, охраняющие порядок, по-английски не говорят и как куда пройти, не знают.

Шеф, плачу по счетчику!

\"\"Одесские таксисты – «дети» по сравнению с арабскими. У нас водитель цену загнул, пассажир от цены загнулся – на том и разошлись. В Иордании таксист будет ходить или ездить за тобой, пока не возьмет измором или обманом. Причем, свою цену многие водители сразу не называют. «Good price, specially for you» - эта крылатая иорданская фраза таксистов и торговцев звучит на каждом шагу.
Устроив себе перед путешествием Интернет-инструктаж, я знала, что в Аммане, к примеру, поездки по городу на такси стоят около 1 jd. Так как у меня на лбу написано, что я не местная – то и цена, соответственно, мне называется не местная: и 2, и 3, и 4 jd. Торг уместен, но он часто заканчивается не в мою пользу.
«Плачу по счетчику», - предупреждаю однажды водителя амманского такси. «Ок», - соглашается он и …везет меня чуть ли не по всем городским холмам, хотя есть прямая дорога – накануне я по ней ехала. Названная им сумма в 6 jd повергает меня в уныние, я спорю, доказывая, что так нечестно. Но…он остается с моими иорданскими долларами, а я – с неприятием местных таксистов.
В междугородних автобусах многие водители действуют по тем же принципам. «Билет стоит 3 jd», - говорит мне дядька на автостанции в Акабе. Я плачу, но потом замечаю, что местные дают ему в два раза меньше. После этого я стала высыпать в ладонь кучу монет и просить кого-нибудь из пассажиров отобрать необходимую сумму. Пассажиры любезно соглашались. С тех пор в городском и междугороднем общественном транспорте я платила, как местная.

Увидеть Петру и …жить дальше

За сильными эмоциями туристы отправляются в Петру. В этот затерянный мир - город, вырубленный в скалах и меняющий свой цвет от бежево-розового до темно-коричневого – в зависимости от солнечного света.
Этот город был для человечества «поза зоною» почти 2 тысячи лет. Потомки набатейцев – древнего и загадочного народа, пришедшего ниоткуда и ушедшего вникуда, - держали в большой тайне существование Петры.
Тайна открылась миру 200 лет назад. Когда швейцарский востоковед Иоганн Людвиг Буркхардт, отправившийся на поиски истоков реки Нигер, обнаружил Петру - затерянную столицу Набатейского царства, расцветшего еще до нашей эры
Билеты в Петру можно купить на день, два и три. Стоят соответственно 21, 26 и 31 jd (примерно $29, 36и 43).
Самое лучшее время для начала путешествия – раннее утро, когда нежарко и людей немного. Ворота открываются в 6 утра, закрываются в 9 вечера, хотя местные бедуины утверждают, что зайти и выйти можно в любое время суток – главное знать места. Идти надо обязательно с водой и покрытой головой – чтоб не спечься.

Четвероногое такси

\"\"«Taxi with air condition», - предлагают мальчишки-бедуины сразу за входом в Петру. И подводят к туристам осликов, лошадей и верблюдов. А те, невзирая на пассажиров, иногда наваливают за собой кучки. К слову, когда идешь, нужно смотреть под ноги. На всякое можно наступить.
Не успела я пройти и сотни метров, как меня уже знакомят. То с Майклом Джексоном, то с Биллом Джоэлом, то с Казановой….. Своих осликов петренские мальчишки называют по именам.
Все встреченные в Петре бедуины, включая восьмилетнюю Тамам, продававшую с дедушкой восточные украшения, сносно говорят по-английски. Некоторые знают немного по-русски. Один может изъясняться по-китайски. «Кто вас учил?», - спрашиваю мальчишек. «Туристы, - весело отвечают они, - нам говорят, как произносить слова, и что они означают»
Людей много. Экскурсии звучат на разных языках. Многие, кто пришел без экскурсовода, периодически заглядывают в путеводитель «Lonely Planet» - довольно популярный у европейских туристов книжный гид по странам.
Через несколько сотен метров от входа в Петру начинается самая завораживающая часть пути. Пространство сужается до узкого ущелья между скалами – примерно от двух до пяти метров. Высота скал достигает ста, а иногда и двухсот метров. По этому длинному ущелью Сик идти придется более километра. Это единственное место, куда солнце практически не заглядывает – светит, но не греет.
Глаза шалеют от всех оттенков, в которые природа раскрасила скалы: от песочно-желтого до темно-коричневого, включая розовые, алые, красные.

Город сокровищ

\"\"И вдруг… Дойдя до конца ущелья, понимаю, что сейчас должно появиться Нечто. Впечатление, словно заглядываю в огромную замочную скважину и вижу кусочек иного мира - неведомого и пока недоступного.
Сквозь расщелину в скалах виден фрагмент сооружения с колоннами. Если стоять очень долго, можно наблюдать, как его окрас меняется от бледно-розового до кирпично-терракотового – поднимаясь из-за скал, солнце раскрашивает все вокруг в свои цвета. Я не спешу делать последние шаги. Предвкушаю, что увиденное может поразить.
И увиденное действительно поражает. Передо мной – высеченное в скале красивейшее здание со статуями и шестью колоннами. Это - Treasury (Al-Khazneh) – Сокровищница.
Как мог человек создать подобное – непостижимо. Оторвать взгляд и фотоаппарат от этого совместного творения природы и человека невозможно. Недаром Петра вошла в список «новых семи чудес света» по итогам прошлогоднего голосования, в котором участвовали более 90 млн. человек.
Перед Сокровищницей – два отдыхающих верблюда. Возле Сокровищницы – два бедуина в древних одеяниях. У большого лотка с сувенирами – любопытствующие туристы. По всей Петре таких лотков с местными украшениями и бутылочками с цветным песком - множество.
А в самой Сокровищнице, гласят предания, спрятаны огромные набатейские скарбы. Их ищут бедуины, ищут ученые. А герой фильма «Индиана Джонс и последний крестовый поход» искал здесь Чашу Грааля. Финал «Индианы» снимался именно в Петре.

Ты все поймешь, когда увидишь сам…

\"\"До захода солнца брожу по древнему городу, где почти все здания высечены в скалах: набатейские храмы, величественные гробницы, древний театр на 3,5 тыс. зрителей, монастырь, ставший усыпальницей одного из набатейских королей…Удивительный город – с такой развитой системой водоснабжения и защиты от врагов, что современные люди удивляются до сих пор.
Бедуины официально уже не живут в Петре. После долгих уговоров и переговоров с правительством оседлые кочевники переселились в построенную для них неподалеку деревню. Теперь в Петру они ходят зарабатывать деньги на туристах.
Добравшись до Монастыря Al Deir, расположенного на одной из самых высоких скал в Петре, слышу красивую мелодию. Влекомая звуками, поднимаюсь выше. «Хочешь чаю с мятой, - предлагает играющий на, похожем на лютню, инструменте бедуин. Мы усаживаемся в бедуинском шатре, откуда открывается потрясающий вид на горы и долины.
Мусса – так зовут гостеприимного хозяина обители - никуда из Петры не переселялся. Шатер – и дом его, и работа – парень торгует украшениями, которые в деревне делают бедуинские женщины. Из предметов интерьера в его жилище – матрац да пара табуреток. Из кухонной утвари – примус, чайник, чашка с тарелкой. Из средств передвижения - пасущийся рядом осел. Зимует Мусса в одном из набатейских домов, тысячелетия назад вырубленных в скалах его предками. «Здесь просторно, - показывает он мне свою пещеру, - когда ко мне приходят гости – места переночевать хватает всем».
Мусса никуда не собирается переезжать со своей скалы. «Ты поймешь - почему, если хоть раз встретишь здесь рассвет и закат».

Вздыхая, плачут свечи

\"\"Для полноты ощущений в Петре надо побывать и ночью. По понедельникам и четвергам здесь идет представление «Petra by night».
По обеим сторонам ущелья Сик на земле стоят горящие свечи. Их - сотни, а может, - и тысячи. Люди идут молча – словно боятся нарушить ночную тишину. На площади перед Сокровищницей – расстеленные на земле подстилки. Зрители рассаживаются. Бедуины разносят сладкий чай с мятой. Представление начинается.
Звучит длинная бедуинская песня. Увы, слова непонятны. Но кажется, что человек поет о своей жизни… или о жизни своего кочевого племени. Звучит еще одна мелодия – такая же долгая, как долог путь бедуинов по пустыне.
Один из артистов-кочевников рассказывает о традициях и быте своего народа. Свечи потихоньку догорают. Представление заканчивается…

Так вот ты какая, пустыня

\"\"Из Петры отправляюсь в пустыню Wadi Rum. Мой проводник – бедуин Рабхи, владелец «Palm camp»- палаточного кемпинга в пустыне и менеджер иорданского Интернет-проекта «Rum Album» - «самого огромного фотоальбома в мире».
Пока едем по Королевской дороге, почти каждый встречный водитель нам приветственно сигналит. «Ты - местная знаменитость?» - спрашиваю Рабхи. Он довольно улыбается: «Да! Меня трижды показывали по телевизору». Кроме проекта «Rum Album», известность бедуину принесло и пятое место в ралли на джипах по пустыне.
В какой-то момент мы просто съезжаем с Королевского шоссе и едем по песку. Через несколько минут я замираю от увиденного. Так вот ты какая, пустыня…
Наивные представления, что пустыня – это сплошной желтый песок, одинокий колючий кустарник, караван бредущих верблюдов и невозможная 50-градусная жара – рассыпаются на мелкие кусочки. Передо мной - фантастический пейзаж со всеми оттенками желтого, коричневого и где-то даже белого и красного, где хватает места и поющим пескам, и высоким горам, и разнообразным растениям.
Рабхи показывает бедуинскую карту: огромный камень с выбитыми в нем точками и кружочками. По этим знакам кочевники определяют, где находятся колодцы. Быть может, когда-то такая карта помогла и Лоуренсу Аравийскому – английскому писателю и разведчику, ставшему своим для арабских племен и поднявшему их на борьбу против турок. Подъезжаем к одному колодцу. Глубокий, выложенный внутри камнем. Очередной раз удивляюсь человеческим возможностям.
«А это – бедуинский аэропорт», - мой проводник показывает рукой в сторону. Но я вижу лишь песок и невысокие дюны. Оказывается, это и есть «аэропорт». Забредет сюда какой-нибудь бедуин, попьет арак, покурит чего-нибудь и лежит – на звезды смотрит, думает, что взлетает…

Немного яда в теплом молоке

\"\"Рабхи родился в пустыне. Его родители до сих пор здесь живут. Лет с десяти стал помогать дяде, у которого был бизнес в Саудовской Аравии. В 18 начал свое дело. Сейчас он, судя по реакции окружающих, достаточно известный предприниматель. Я видела лишь его магазин со всяким арабским скарбом и кемпинг в пустыне. Но думаю, что это лишь малая часть его бизнеса. Об увлечениях бедуина говорят многочисленные фотографии, развешенные в кемпинге. Он – и парашютист, и альпинист, и гонщик.
У Рабхи двое сыновей, которые ходят в частную школу. Из иностранных языков учат английский и немецкий. «Это очень нужно, - считает отец, - ведь в стране развивается туризм». Живут дети с его сестрой - со своей единственной женой (по закону их может быть и четыре) бедуин развелся.
Рабхи демонстрирует мне мастер-класс по макияжу кочевниц. Поднимает небольшие красные камни, трет их друга о друга, протягивает порошок - бедуинские румяна готовы. Для подводки глаз предлагает воспользоваться угольками из костра.
Во время всего путешествия мне совсем не хотелось встречаться со змеями. Какое-то было против них предубеждение. Рабхи на это лишь снисходительно улыбается - бедуины не боятся укусов ни змей, ни скорпионов. Первые три месяца перед кормлением младенца бедуинская мать смазывает соски зельем, приготовленным из змеиного яда. Так с молоком матери дитя впитывает противоядие. «Пустыня – доктор, - утверждает Рабхи, - здесь найдешь любое лекарство от любой болезни».
Знакомлюсь с Хусейном, водителем «скорой помощи», живущим в пустыне. Молодой бедуин когда-то пытался работать в городе. Не понравилось - вернулся.
С Хусейном отправляемся слушать певучие пески. Но в тот день пески Wadi Rum были «не в голосе». Они молчали. После гонок на джипе по пересеченной местности, обнаружения потайных каменных карт в расщелинах скал и урока арабской письменности на остывающем песке, мы забираемся на невысокую гору, расстилаем коврик и погружаемся в закат… «Теперь ты понимаешь, почему мы не можем без пустыни? – спрашивает Хусейн, но тут же сам отвечает, - нет, ты еще не понимаешь. Ты не ночевала под звездами, среди песков и тишины…»

Я повезу тебя к сестре, - сказал мне бедуин

\"\"Но я ночевала в палаточном лагере, где, кроме меня, были лишь грозный с виду бедуин Рабхи да его четыре помощника-египтянина. Группа, прибывшая накануне, объяснили они мне, отправилась с проводниками вглубь пустыни.
Просыпаюсь рано, чтобы встретить рассвет. Выхожу из палатки. Хозяин и его помощники спят просто под небом. Тихонько покидаю лагерь и поднимаюсь на невысокий песчаный холм, который накануне мне показал Рабхи – именно отсюда лучше всего видно, как начинается новый день в пустыне.
Мне очень хотелось увидеть, как живут бедуины. «Те, кто ведет кочевую жизнь, ушли подальше от туристических троп, - объясняет Рабхи, - не всем бедуинам нравилось, когда туристы с фотоаппаратами лезли в их частную жизнь». Те, кто остались жить в своих шатрах в зоне турмаршрутов, по словам моего проводника, занимаются, скорее, рекламной пропагандой.
И он везет меня в гости к своей сестре – в деревню неподалеку. Небольшой домик оседлых бедуинов чем-то похож на небогатую украинскую сельскую хатку. Квадратная прихожая, где помещается пару кресел и комод, две или три комнаты, смежные с прихожей. Скромная мебель, ковры, телевизор. Долго не задерживаюсь – его беременная сестра только что вернулась из хаджа и выглядит очень устало.
Рабхи вывозит меня из пустыни и довозит до Акабы – курорта на Красном море. Так как этот город – свободная экономическая зона, при въезде все водители проходят необходимые формальности. Пограничник их о чем-то спрашивает, они ему что-то отвечают, и машина едет дальше.
Перебросившись с Рабхи парочкой арабских слов, страж порядка приглашает его выйти из машины. Я остаюсь одна в джипе, в котором лежит охотничье ружье и полный патронташ. Время тянется медленно, и кажется, что моего спутника нет минут 15. День перестает быть томным…
Наконец он возвращается. «Что случилось?», - спрашиваю, слегка волнуясь. Оказывается, в те дни король должен был посетить эти края. А у Рабхи не было при себе разрешения на оружие, хотя он и собирался с друзьями на охоту. Инцидент исчерпывается мирно.

Где тут у вас аквариум?

\"\"В Акабе – городе на Красном море - один таксист ездил за мной минут 20, узнав, что я хочу добраться до городского аквариума. «Это очень далеко», - убеждает он, увидев, что я
изучаю стенд-карту города. «Ты не представляешь, куда направляешься», - не унимается он, услышав, что я собираюсь ехать на городском автобусе. «Здесь вообще нет автобусов в сторону аквариума», - он находит все новые аргументы в пользу того, что я должна ехать на его такси.
Мои силы на исходе. А «враг» все не сдается. «Ненавязчивый» водительский сервис начинает утомлять. И я решаю переломить ситуацию.
Нахожу микроавтобус - без всяких опознавательных, для не говорящего по-арабски, знаков. Стоящий в месте - без всякого намека на остановку. Но это был «мой» автобус, который, как кивает водитель, взглянув на обведенный в карте кружочек, должен довезти меня до городского аквариума.
Цветочки позади, начинаются ягодки. «Выходи, - говорит водитель, спустя минут 20, - через 10 км – граница с Саудовской Аравией». «А где же мой аквариум?», - удивляюсь я, ведь переход границы в мои планы не входит. Водитель пожимает плечами и просит «помощь зала». Один англоговорящий пассажир объясняет: за следующим поворотом.
Выхожу. Ни аквариума, ни автобуса. Лишь какие-то карьеры - с одной стороны, пятизвездочная гостиница – с другой и я – недоумевающая барышня с рюкзачком и в соломенной шляпке - посередине. «Люди, ау!!»
Портье гостиницы, сверившись с картой, объясняет, что аквариум я проехала. Арабской вязью выводит на бумаге, что «этой мадам нужно доехать до аквариума, который находится там-то». «Если будут проблемы, позвони, я объясню водителю», - говорит он на прощание и записывает номер телефона.
С заветной бумажкой сажусь в подошедший микроавтобус. Это оказывается «мой» автобус, возвращающийся с границы с Саудовской Аравией. На этот раз водитель высаживает меня, где надо.
И тут до меня доходит. Во всех моих вопросах арабы воспринимали лишь одно английское слово - «marina». И каждый отправлял меня к той «марине», которую знал. Будь то пятизвездочная гостиница, яхт-клуб, центр отдыха или научно-исследовательский центр, где, собственно, и находится аквариум.
Насмотревшись сквозь аквариумные стекла на диковинных, разноцветных маленьких и огромных рыб, отправляюсь знакомиться с рыбами на их территорию – на море обетованное.

Мы купались «неглиже»

\"\"Решив искупаться в Красном море, размышляю чисто по-одесски. Раз есть море, значит должны быть и пляжи. Но все опять оказывается не так просто.
Недалеко от моей гостиницы - место, похожее на пляж и приморский бульвар одновременно. Несколько арабских мужчин бродят вдоль берега. Несколько спят на скамейках, видимо, не прочитав стоящий перед входом щит с грозной надписью: «Не спать!». Этот пляж отпадает как-то сам собой.
Есть пляжи при дорогих гостиницах. Вход на них платный – примерно от 2.50 до 10 jd.
Но жажда познаний гонит меня дальше – хочется найти обычные городские пляжи, обозначенные на карте.
Я нахожу миленькое местечко, огороженное забором, с охранником, бесплатным входом, туалетом, пресным душем, ресторанчиком и даже библиотекой. На песке растет несколько пальм и «грибочков»-навесов.
На берегу арабские юноши предлагают за 3 jd маску напрокат и себя в качестве гида по дну Красного моря. Соглашаюсь. И «сия пучина поглотила ея…».
Кроме группы загорающих туристов и группы вынырнувших дайвингистов, на пляже отдыхает большая арабская семья. Все женщины и дети в длинных, до пят, одеждах, ничего с себя не снимая, заходят в воду. Побродив и освежившись, выходят на берег. Все радуются.
На пляже знакомлюсь со «звездой». «Akaba Star», - представляется юноша. «Akaba Star»,- написано в его визитке. Ему 21 год. Он – начинающий иорданский предприниматель. Имеет на пляже магазин с подводным снаряжением, обучает погружениям, проводит подводные и надводные экскурсии. «Меня в Акабе каждый знает, - гордо произносит крепкий загорелый иорданец, - приедешь на целый день, получишь незабываемые впечатления от подводного путешествия со звездой». И на традиционный туристический вопрос дает традиционный арабский ответ: «Good price, specially for you».

Самое соленое в мире – Мертвое море мое…

\"\"И это надо было, наконец, испытать на своей шкуре. Кто не успел – спешите. Море мелеет.
Первое, что вижу, подъезжая к Мертвому морю, - заводы по производству поташа (углекислого калия). Рядом – огромные кучи высушиваемой соли. Мое восприятие пейзажа очень схоже с первым впечатлением от озера Байкал. Едешь-едешь – вот сейчас появится великое озеро. Но первыми появляются трубы целлюлозного комбината.
Заплатив 7 jd за вход, оказываюсь возле самого необычного моря на земле. Пробую все, что обычно делают люди, впервые окунувшиеся в Мертвое море. Покачиваюсь, как поплавок, отдыхаю на спине, пытаюсь даже плыть и, позабыв табу, случайно тру глаза. Ощущение - будто в глаза засыпали пачку мокрой соли.
А после - делаю шаг навстречу здоровью – обмазываюсь с головы до ног лечебной морской грязью. Несколько таких же «грязных» людей стоят неподалеку. Наверно, лечатся. Сюда приезжают бороться с артритом, ревматизмом, псориазом и прочими болячками. Живут отдыхающие, как правило, в дорогих отелях, расположенных прямо на берегу моря. Пляжи – при гостиницах.
С моря уезжаю с гладенькой, как у младенца, кожей, с провентелированными бромом легкими, готовой к любым «коленцам» арабского мира.

Критические дни

\"\"Для туриста, путешествующего самостоятельно, в Иордании, на мой взгляд, есть такие дни. Это – пятница во время Священного месяца Рамадан. «Все закрыто. Все ушли на выходной».
Даже, если вам нужно куда-то ехать – это не означает, что вы туда так просто доберетесь. Водитель автобуса на ваш невинный вопрос, когда мы поедем, ответит: «скоро». Не обольщайтесь, это может быть и полчаса, и час. И не пытайтесь спорить – в эти дни никто никуда не спешит. На такси можно, конечно, доехать намного быстрее. И намного дороже, тем более, если вы – иностранец. Торговаться можно. Но это так утомляет…
Свою первую иорданскую пятницу во время Священного месяца Рамадан ожидаю с некоторым страхом – как-то оно будет?
Еще накануне собиралась отправиться на пару дней в Египет. Между Акабой и Нувейбой ходят два парома: обычный и быстроходный. Но выясняется, что ходят они, как на свидание – поправка в несколько часов – обычное явление. А сидеть и ждать у моря погоды не хочется.
Сделав вывод, что две арабские страны в одном путешествии – перебор, решаю ехать в заповедник Дана, о котором мне рассказывал бедуин Рабхи, с которым я «кочевала» по пустыне.
«Автобус в Дану, может, будет, может, нет», - неопределенно отвечает первый встреченный на автостанции арабский гражданин.
«Какой автобус! Сегодня пятница», - категорично машет руками второй.
«Вы можете доехать до Маана, а там пересесть – автобусы оттуда часто ходят», - обнадеживает третий.
Я верю третьему. Ведь всегда слышишь то, что хочешь услышать.

Рецепт Скарлетт

\"\"На автовокзале в Маане, очень похожем на наши провинциальные автостанции, стоит несколько автобусов с арабскими надписями на борту. Увы, они мне ни о чем не говорят. Понятного для европейца расписания не нахожу, тетечку-кассиршу - тоже. Приходится приставать к людям с одним и тем же вопросом «Как мне уехать в Дану». Водители разводят руками: «Автобус будет. Может, сегодня, может, завтра».
Выручает молодая женщина, ожидающая с мужем свой автобус. Она слегка говорит по-английски. «Сегодня автобуса в Дану не будет, - «радует» меня иорданка, - вы можете переночевать в гостинице, а можете поехать на такси».
А назойливый, как арабская муха, которых великое множество в некоторых городах, таксист уже ходит за мной по пятам и предлагает услуги. «13 jd – и мы в Дане», - жужжит он над ухом.
Я ощущаю себя участником некоего перформанса под названием «Жара. Вокзал». У кого-то что-то выясняю, кому-то что-то объясняю, но действительность проплывает мимо меня…
А потом я беру себя в руки. До Даны – километров 60, на часах – полдень, и я не собираюсь в столь ранний час искать ночлег.
«Я подумаю об этом позже», - подсказывает мне Скарлетт, и за 12 jd я соглашаюсь поехать с тихим (не таксистом) дядькой, который все это время стоял в сторонке и не навязывал свои услуги.
Машина - старенький пикапчик. А местность, по которой мчимся, чем-то напоминает Дикий Запад, на котором я никогда не была. Водитель - учитель музыки в Амманской школе. Закончил Каирскую консерваторию, играет на многих инструментах. В Маан приезжал погостить.
Пока мы едем, мой брат, сидя в Одессе, через Интернет находит мне две гостиницы. Похоже, что мы уже в заповеднике, но как эти отели обнаружить среди гор и долин - дорожные указатели об этом умалчивают.
«Мы ищем «Dana Hotel» или «Dana Tower Hotel», - на очередном повороте учитель музыки обращается к стоящему на обочине парню в коричневой галабии - длинной до пят прямой рубахе. «Tower Hotel» - там, - бедуин показывает на дорогу, ведущую вниз, - спросите Набиля, это мой дядя».

Я сердце оставил в Данских горах…

\"\"Мои изначальные сведения о Дане были скудны, и умещались в одном предложении: «Заповедник, находится под охраной Королевского Общества Охраны Природы. Здесь водится много птиц и зверей». «Много» - оказалось почти 40 видов млекопитающих, которых обнаружили ученые, две сотни разновидностей птиц и растения, которых в заповеднике насчитывается порядка 700 видов. Есть редкие и исчезающие.
Для украинского туриста Дана не такое известное место как, к примеру, столица Набатейского государства Петра или красноморский курорт Акаба. Если верить Набилю, хозяину гостиницы «Dana Tower Hotel», украинских туристов до меня здесь почти не было – не считая одной или двух украинских стюардесс, работающих в местной авиакомпании. Российские туристы, по словам Набиля, иногда заезжают. Здесь часто бывают французы, немцы, англичане, шведы… Заглядываю с разрешения хозяина в его гросс-бух: на ближайший месяц многие дни уже с пометками: группа из Бельгии, компания из Израиля, туристы из Великобритании…
\"\"Я собираюсь пробыть в Дане день-два. А зависаю на пять. Из этой деревеньки, которой, по разным сведениям, от полутысячи до восьмисот лет, и в которой лишь одна улица - узкая, но центральная, на которой находится мечеть, школа, магазинчики со снедью, три небольших гостиницы и с десяток домов, в которых живут три семьи, - из этой деревеньки мне уже никуда не хочется уезжать… Гармония – вот то, ради чего здесь можно провести не только отпуск, но и остаток дней своих…
Тишина…Лишь кое-где перекликаются ишаки да петухи. Задумчивый бедуин сидит у своей лавки. Котята прячутся от солнца под диванами на террасе гостиницы. Дорога за горизонт начинается в деревне и теряется в ущелье. Гранаты - сочные, переспелые – висят на деревьях в саду возле деревни. Покой…

Секреты ночи

\"\"Солнце прячется за горами. Через несколько часов на небе появятся мириады звезд. Луна выйдет позже, принеся с собой секреты ночи…
Эти секреты Набилю рассказывала его бабушка, а ей, наверно, ее.
Что такое музыка ночи? Это ветер…
Что такое компания ночи? Это костер…
Что такое слезы ночи? Это падающие звезды…
Что такое драгоценный камень ночи? Это луна…
Что такое мечта ночи? Это любовь…
Что такое сумасшествие ночи? Это одиночество…

Набиль в этом мире не одинок. У него 8 братьев, 4 жены и 14 детей. В молодости 44-летний бедуин был десантником. Потом служил военным атташе во Франции и США. 13 лет назад с армией «завязал» и решил заняться турбизнесом. Был одним из первых, кто начал развивать туризм в Дане.
\"\"«Мы люди небогатые, но кое-что у нас есть», - говорит Набиль. Один из старинных каменных домов, принадлежащих семье, был переделан под гостиницу. «One million stars hotel» написано на вывеске. У бедуинов, по их утверждению, вообще почти все гостиницы и кемпинги, особенно в пустыне, миллионно-звездочные – по количеству звезд на небе.
А полгода назад Набиль с братом построили кемпинг на вершине одной из гор, окружающих долину. Кто не хочет спать на кровати – отправляется ночевать под звездами на бескрайнем плато…
«Это тоже наши земли, принадлежащие отцу и братьям, - показывает Набиль на плато, - все земли передаются по наследству». Привыкшая к украинскому чернозему, удивляюсь, что может вырасти на такой земле. «Обижаешь, - говорит бедуин, - что посадишь, то и вырастет: помидоры, оливковые деревья, фруктовые сады. Можно на этих землях устроить пастбища, можно строить дома».
Прошу разрешения заглянуть в рабочий кабинет Набиля. Компьютер с выходом в Интернет, дипломы из военного прошлого, фотографии, присланные туристами, много книг: справочники по странам Ближнего востока, словарь Robert Collins, сборник «Dramas from American theatre 1762-1909»… Вот такая она, загадочная бедуинская душа…

В поисках непуганых птиц и зверей

\"\"Отправляться в путешествие по заповеднику лучше сразу после восхода солнца - пока не так жарко. С собой обязательно надо иметь воду, но лучше ее не пить. Начнешь – не остановишься.
Мой первый маршрут по Wadi Dana (Wadi переводится как долина): от деревушки Dana до местечка Feynan. Это примерно 14 км. Мои спутники: четыре австралийца - три женщины и мужчина. Самой старшей – давно за 70. Любит путешествовать: Индия, Китай, Европа, Ближний Восток… В Иорданию отправилась с дочерью лет 50-ти и такого же возраста подругой дочери с мужем. Этот переход по пересеченной местности при 35-градусной жаре ее не страшит. Некоторое время иду с ними, потом прощаюсь и отрываюсь вперед. Со всех сторон – затерянный мир. Ни души. В какой-то момент живая душа появляется, и я чуть не наступаю на маленькую змейку, выползшую из-под камня. Шарахаемся от неожиданности обе. Секундное оцепенение - и каждая продолжает свой путь.
Диковинной раскраски птички выпархивают из-под камней, едва заслышав людские шаги. Пощебечут ворчливо, но незлобно и перелетают подальше от человека разумного. Есть здесь и звери, но днем они, видимо, спят. Лису я видела, но это было в другой день…
А дорога бесконечна. Думаешь – вот, за следующей горой появится Feynan. Но за следующей скалой оказывается новая скала, потом еще две – и так до бесконечности.
Спустя часа три выхожу к бедуинским черным шатрам-палаткам. Под большим навесом – женщины и дети – машут руками, приветливо кивают. И вновь тишина…
Наконец, тропа выводит к небольшой гостинице «Feynan Lodge», построенной для любителей экологического туризма. У входа - маленький магазинчик, в котором продаются всякие интересные штучки, которые в соседней мастерской делают вручную бедуинские женщины: свечи, оливковое мыло, украшения. Туристов в «Feynan Lodge» днем немного: все бродят по заповеднику…

Слушаться старших

\"\"На следующий день отправляюсь в Shaq al Reesh. Идти сюда без проводника местные не рекомендуют – можно заблудиться. Кругом скалы и ущелья…
Четыре года назад две молодые туристки не послушали старших и заблудились. Гуляли они по окрестностям деревеньки Дана и не заметили, как далеко зашли.
Когда девушки не вернулись к обеду, который в «Tower Hotel» подается в 8 вечера, хозяин гостиницы Набиль заволновался. Сообщил в туристическую полицию. Мобильные телефоны у девушек были, но зоны покрытия в долине не было. Телефонный оператор лишь примерно зафиксировал место, откуда звонили.
По тревоге подняли 200 солдат, 2 вертолета, привлекли к поискам бедуинов. Сам Набиль - бывший военный парашютист - тоже сел в вертолет. Искали больше суток, вертолету пришлось даже возвращаться на дозаправку.
Девушки поступили мудро: ночью не шли, а стояли, прислонившись друг к другу спинами, – это был единственный способ отдохнуть и согреться. С собой у туристок была лишь небольшая бутылка с водой.
К счастью, путешественниц нашли. От неожиданности, что их искало столько народу, девушки растерялись, сказав, что не имеют много денег, чтобы оплатить поисковую операцию. Тут уж удивились поисковики. В Иордании, по словам Набиля, заблудившихся ищут бесплатно.

Бедуин в дороге друг, товарищ и гид

\"\"Проникшись историей из жизни, слушаюсь старших и отправляюсь в путь с проводником-бедуином Вахлидом, родным братом Набиля. Моя компания - три брата-израильтянина и их водитель-мусульманин.
В радиусе сотен километров, а площадь заповедника Дана более 300 кв. км, Вахлид знает каждую тропку, каждый кустик, каждую расщелину. Родился и вырос в этих краях, пытался работать в городе, но вернулся. Долины и горы не отпускают…
«Эта травка помогает от болей в животе, а этот цветок – от болезней легких, - наш гид наклоняется над некоторыми растениями, срывает листочек или ягодку, растирает в руках, дает понюхать, - природа – главный лекарь и аптекарь для бедуинов».
Дорога идет все время вверх. Жарко, градусов за 30. Останавливаемся передохнуть на вершине скалы. Мы почти на одной высоте с орлом, который завис и отдыхает рядом. А до дна ущелья примерно километр…Чем-то пейзаж напоминает Каппадокию – скальный район в Турции. То же ощущение марсианского безмолвия…
На следующий день отправляюсь в Wadi Hamra. На сей раз – с группой из Франции: 10 девушек и 2 юноши. Проводник – уже знакомый мне Вахлид. Красная Долина многолика. Тайны открываются лишь посвященным. Читать, как бедуины, следы животных, я еще не умею, но, обнаруживать, как кочевники или звери, воду, уже учусь.
Подходим к небольшой пещере. Вахлид находит скрытый от наших глаз подземный источник: чуть копнул, а там – спасительная влага. Перед входом в пещеру – перья. Невеселая история. Какая-то птица прилетела попить воды. А у источника лежала «мертвая» лиса. Потом все произошло, как в басне…

Крестоносцы, опустите ваши копья

\"\"Нагулявшись по Wadi Hamra, отправляемся в Castle Shobak – резиденцию крестоносцев. Замок-крепость построен на холме, откуда хорошо просматриваются все пути–дороги, по которым столетиями передвигались торговцы и паломники. С высоты крестоносцам было удобно контролировать передвижение караванов между Дамаском и Египтом.
Исследуя замок, вспомнила детское: «идемте полазим». А полазить здесь есть где. Руины церкви, остатки хозяйственных построек, три крепостных стены… Вот вход, ведущий в подземелье. Спускаюсь ступеней 10, но чувствую - страшновато. Возвращаюсь поближе к солнцу. А где-то там, на глубине 375 ступеней находится родник с пресной водой. Ее поиски оставляю археологам…
Для своего, почти тысячелетнего, возраста, замок хорошо сохранился. Сейчас здесь работают археологи и реставраторы.

В одном старом мозаичном городе была старая мозаичная карта

\"\"В Иордании есть город, в котором есть то, чего нет нигде в мире. Это - самая древняя из сохранившихся на планете карт Святой Земли. Находится она в городе Мадаба, на полу церкви святого Георгия. Карте - 15 веков, сделана она из 2 млн. кусочков цветной мозаики.
Мадаба – маленький городок в 30-километрах от Аммана – место, приятное и интересное во всех отношениях. Во-первых, сам по себе город симпатичный и уютный – со множеством маленьких магазинчиков и мастерских, где делаются всякие штучки hand-made.
Во-вторых, это центр христианства в мусульманской Иордании, который, по утверждению всех туристических проспектов, считается образцом религиозной толерантности.
В-третьих, в 10 минутах езды от Мадабы находится гора Небо. Сюда пришел пророк Моисей, отсюда он увидел Святую Землю, здесь закончил свой земной путь и здесь же похоронен.
В-четвертых, остановившись в Мадабе, можно хоть каждый день ездить на Мертвое море (примерно 60 км) - гостиницы в Мадабе намного дешевле.
У входа в церковь святого Георгия стоит парень. «Пожалуйста, задавайте любые вопросы», - обращается он к туристам, которые путешествуют самостоятельно. Хакам, так зовут англоговорящего гида, рассказывает, что некогда карта имела размер 25 метров в длину (некоторые ученые настаивают на 15-ти) и 6 в ширину. На ней были изображены все земли от Ливана до Египта, от Аравийской пустыни до Средиземного моря. Увы, до наших дней сохранилась лишь третья часть цветной мозаичной карты. Но и сейчас на ней видны Нил, долина реки Иордан, Мертвое море, Иерусалим…
Хакам показывает, как дойти до археологического парка и вручает визитку: «если возникнут любые вопросы про Мадабу и ее окрестности – обращайтесь».
В археологическом парке – руины церквей и жилых домов византийского периода. Граждане той эпохи были эстетами – полы и стены в своих жилищах и храмах выкладывали мозаикой. Многие фрагменты сохранились.

Мозаичных дел мастерица

\"\"В Мадабе находится и единственная на всем Ближнем Востоке школа мозаики. Здесь учат, как создавать шедевры из мозаики и как реставрировать уже созданные. В городе некоторые магазины одновременно являются художественными мастерскими.
Кхолод, окончившая Мадабскую школу мозаик, сегодня владеет вместе с компаньонкой таким магазином-мастерской «Virgin Mary».
Целыми днями, согнувшись над столом, арабская женщина колдует над мозаичными картинами. Она общается, не отрываясь от работы. Кусачками измельчает маленькие цветные каменные кусочки на мельчайшие. Заполнив коробочку, она выбирает мозаичные кубики по цветам и наклеивает их на основу. Получается красивая ваза.
Увидев интерес к своей персоне, Кхолод откладывает мозаику и показывает магазинчик. На полках - разных размеров мозаичные картины с верблюдами, птицами, орнаментами, цветами. Некоторые работы выполнены на отшлифованных кусках оливкового дерева. «А так я играю, - показывает Кхолод три мозаичных панно, - мысленно передвигаю фрагменты, а потом полученное переношу на картину». Эти работы чем-то напоминают детскую игру в «пятнашки».
С гордостью показывает женщина вырезку из газеты, помещенную на самом видном месте. В этой статье написано и о ней – в прошлом году Кхолод победила на конкурсе мозаик, который проходил в Иордании.

Пришел, увидел и …остался

\"\"Это о Моисее. Сорок лет водил он людей по пустыне. Наконец, дошел до горы Небо. «И призвал Господь Моисея: \"Взойди на сию гору Небо, которая на земле Моавитской против Иерихона, и посмотри на землю Ханаанскую, которую Я даю во владение сынам Израилевым, и умри на горе, на которую ты взойдешь». По преданию, свой земной путь Моисей закончил на этой горе, где и похоронен.
Доехать до Mount Nebo (название просто созвучно нашему «небо») из Мадабы можно минут за 10 на такси. С водителем договариваемся, что он вернется за мной часа через полтора. На площадку подъезжают туристические автобусы. Слышна итальянская речь, румынская, русская, иврит.
Перед входом на гору – привычная уже туристическая полиция. Прошу разрешения оставить в полицейской будке пакет со всевозможным рукотворным скарбом – ведь я еду из Мадабы, откуда с пустыми руками уехать невозможно.
Поднимаюсь в гору. На большом белом камне-монументе высечено на арабском и английском языках «Мемориал Моисея. Святое христианское место». В музее, расположенном недалеко от входа – артефакты Римского и Византийского периодов. Церковь 4-6 веков, в которой сохранилось мозаичное панно, закрыта – реставрация. Недалеко от церкви – устремленный в небо большой бронзовый крест, обвитый змеей. Это – и символ страданий и смерти Иисуса, и стилизованный посох Моисея. \"И сказал Господь Моисею: сделай себе змея и выставь его на знамя и, ужаленный, взглянув на него, останется жив\".
А я гляжу вниз. Слева - Мертвое море, а ближе к линии горизонта темной тонкой лентой течет река Иордан. Говорят, что в ясную погоду вдалеке видны купола Иерусалима. В тот день было солнечно, но сквозь легкую дымку я вижу лишь равнину и коричневато-зеленоватые холмы. В таком месте хочется тишины. Но три неугомонные российские путешественницы очень активно позируют перед фотоаппаратом, изображая из себя Моисея, увидевшего Святую Землю.
И я отправляюсь просто бродить по горе, представляя, что чувствовал великий пророк, который, увидел Землю Обетованную, да так на нее и не ступил …

Простите, мадам, у нас Рамадан

\"\"Эту фразу в течение двух недель путешествия слышала каждый раз, когда мне хотелось есть. Кафе и рестораны до вечера закрыты, а, если и открыты, то продается там только кофе и вода. Исключение – пятизвездочные отели: они живут по законам туризма.
Во время Священного месяца Рамадан (а в этом году он начался 1 сентября) мусульмане соблюдают пост. От восхода солнца и до захода – примерно часов до семи - они не едят, не пьют даже воду (алкоголь в это время запрещен вообще – его просто нет в продаже), не курят, не занимаются сексом.
На туристов пост не распространяется. Можно купить что-нибудь съестное в магазине, но есть это желательно где-нибудь в укромном месте – чтобы не раздражать местных жителей.
Купила как-то в Мадабе горяченькие восточные сладости и размышляю, где ж их есть. «А ты спрячься за прилавок, - предлагает продавец, и ешь – тебе можно, ты туристка». «Но ведь ты будешь неловко себя чувствовать?» - интересуюсь у парня. Он утвердительно кивает. Так и бродила целый день с этими сладостями по городу.
А в Акабе спрашиваю у портье гостиницы: «А где можно пиво попить?» «Мадам, если у вас с этим проблемы, поищите лучше другую гостиницу», - вежливо отвечает араб. Нет, проблем нет, но в 40-градусную жару организм иногда просит бокальчик холодного пива…
Кроме туристов, есть во время Рамадана могут маленькие дети и старики, беременные женщины и больные люди. Но не поститься главное в Священный месяц, а делать добрые дела и не делать злые.

Арак из-под полы

\"\"К семи вечера жизнь на улицах – будь-то в большом городе или маленькой деревушке – замирает. Все собираются за домашним столом. А на нем – все, что Аллах послал в этот день: лепешки, которые здесь едят вместо хлеба, начинка к лепешкам, приготовленная из перетертых бобов гороха с добавлением чеснока и лимонного сока, блинчики, традиционно подаваемые во время Рамадана – с начинкой из орехов и сыра, которые жарят прямо на улице, лимонные, апельсиновые или гранатовые напитки и еще множество всяких местных вкусностей и сладостей.
Магазины почти все к этому времени уже закрыты. Продавцы либо мчатся домой, либо трапезничают за столиками прямо перед входом в свою лавку. Для бедных граждан устраиваются бесплатные угощения в огромных шатрах. Одинокий путник устраивает себе угощение сам.
Усаживаюсь в симпатичном ресторанчике с видом на главную площадь Аммана Hashemite Square, попиваю чай с мятой, ожидаю, когда принесут мансаф. Заказав впервые это традиционное арабское блюдо из ягненка, риса и соуса, похожего на нашу простоквашу, не предполагаю, что порции здесь настолько велики. Это просто огромные порции. Спрашиваю об этом директора ресторана, на что он, улыбнувшись, отвечает: «У нас так принято. Вы можете взять и половину порции, но платить будете, как за всю». В этот момент я думаю о голодающих детях Африки.
Иорданцы запивают еду либо сладким чаем с мятой, либо безалкогольными холодными напитками. Мне больше нравится арабский кофе с кардамоном.
50-тиградусный арак – традиционную арабскую виноградную водку с добавлением аниса, - в местных ресторанах и магазинах во время Рамадана не продают. Эксперимента ради мне удается купить арак в магазине: из-под полы, но через кассовый аппарат.
Часов после восьми городские улицы вновь оживают. Становится шумно и весело. Люди семьями или компаниями идут в рестораны. Пьют кофе, курят наргиле (кальян), играют в нарды, смотрят телевизор. Эти гуляния продолжаются допоздна. В четверг могут затянуться и до рассвета. Пятница в Иордании – выходной.

Король и его подданные

\"\"Мне показалось, что своих королей иорданцы любят. И короля Хусейна, правившего 47 лет и умершего 9 лет назад, и его сына – нынешнего короля Абдаллу II. Сознаюсь, за 2 недели путешествия по Иорданскому Хашимитскому Королевству я тоже с ними сроднилась.
На улицах с плакатов на меня доброжелательно смотрит вся королевская семья: папа, мама, маленькие принцы и принцессы. У короля с королевой – четверо детей. Королева Иордании Рания – красавица и очень элегантна.
На многих плакатах и вышитых портретах – король Хусейн. Иорданцы вспоминают, что именно благодаря ему в начале 90-х годов между Иорданией и Израилем был подписан мирный договор. И состояние войны, в котором почти полвека находились две страны, закончилось.
Королевские подданные любят рассказывать разные истории про своих королей. Переоделся как-то король в одежды бедуина и пришел в одну городскую лечебницу. Ничто не скрылось от глаз короля – все «негаразды» заметил, да еще на камеру снял. На следующий день пришел король уже в королевском одеянии. С видеоматериалом. «У нас все хорошо», - рапортовали больничные служащие. «Не совсем хорошо», - укорительно сказал король и показала видео. Пригорюнились больничные начальники, головы опустили. С тех пор в больнице той – порядок.
А в другой раз переоделся король водителем автобуса. На стоянках с заправщиками поговорил – их проблемы узнал. С пассажирами пообщался – и об их бедах дознался. А потом переоделся в свое, королевское, да порядок навел там, где его не хватало.
Говорят, может король и просто так, без всяких официальных предупреждений навестить бедного гражданина, живущего где-то в пустыне. Посмотрит, как тот живет, чем занимается. А после таких посещений появляются по всей стране поселки, построенные государством для бедных людей. Таких поселков я видела много.
Или еще одна история. Решил король, что стране туристы нужны. И вместе с оператором фильм об Иордании снял. Сам написал сценарий, сам выбирал интересные места, сам снимался среди достопримечательностей. Фильм этот показали по миру, записали на кассеты и продают теперь в магазинах.
Пожаловалась как-то одному бедуину на некоторые пробелы в их туристической отрасли, которые ощутила на себе. «Да, не все у нас пока получается, - сознался он, - но дай нам время». «Сколько?» - полюбопытствовала я. «Лет 15», - ответил иорданец.

P.S.
Увы, по нелепой случайности все фотографии Петры с ее магическими полутонами, пустыни Вади Рам с ее поющими песками, Красного и Мертвого морей с их подводным и надводным миром были стерты. Они остались лишь в моей памяти. Там же и фотографии бедуинов, которые поили меня чаем с мятой, играли грустные мелодии, показывали под водой кораллы, возили по пустыне на джипе, рисовали на песке арабскую вязь…«Значит, так Аллаху было угодно, - сделал вывод один бедуин, - значит, ты должна сюда вернуться…»

P.P.S.
Прошло два месяца, как я вернулась из другого мира на родную землю. Но до сих пор я вспоминаю пустыню, заглядываю в Коран, слушаю арабскую музыку и ожидаю, когда над городом разнесется «Аллах Акбар»…

Фото автора и интернета

1998

Комментировать: