Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5 ... +7
днем +6 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Колоннадка редактора

Jeszcze Polska nie widziała

Пятница, 8 апреля 2016, 13:55

Сергей Осташко

ПРЕДЫСТОРИЯ КУЛЬТУРНОЙ ИСТОРИИ

«Четыре колонны с четырех сторон города двинулись к центру Вроцлава. Артисты на диковинных конструкциях выделывали опасные трюки, на крышах и высоких балконах располагались разодетые в плащи разных цветов хоры, распевавшие по очереди григорианские, еврейские и православные песнопения. На площади четыре конструкции объединились в одну, символизирующую восстановление города после Второй мировой, — рабочие в специальных костюмах возводили ее прямо во время шоу, а над ними пролетали люди-ангелы, разбрасывавшие перья. В конце представления на вершину конструкции водрузили колокол, одновременно с первым его ударом в окнах домов на главной площади Вроцлава появились музыканты военного духового оркестра и грянули торжественный марш».

Так описывает церемонию инаугурации польского города Вроцлава как «Культурной столицы Европы — 2016» ресурс «Газета.ru». К слову сказать, на инаугурации присутствовали посланцы всех европейских стран, кроме России. А постановщиком церемонии стал Крис Болдуин, автор шоу открытия Олимпийских игр в Лондоне.

Но всей этой красоты делегация журналистов Украины, прибывшая во Вроцлав, не увидела по той простой причине, что церемония инаугурации состоялась в средине февраля, а мы приехали в культурную столицу Европы 5 марта. Впрочем, начнем все по порядку.

Идея поехать во Вроцлав пришла в неугомонную голову пресс-атташе ассоциации судовладельцев Украины Александра Федорова, который уже неоднократно организовывал всякие интересные путешествия для одесских (и не только) журналистов. «Они — культурная столица, а мы чем хуже?», — подумал Александр и, чтобы ответить на этот вопрос, связался с Генеральным консулом республики Польша в Одессе Веславом Мазуром и с Почетным консулом Украины во Вроцлаве Артемом Зозулей. А дипломатов хлебом не корми, но дай возможность чем-нибудь помочь. Тем более если от тебя ничего не требуется, так, разве что письмо подписать.

Все перипетии получения многоразовых (чего там мелочиться) шенгенских виз на группу я описывать не буду. Желающие могут сами зайти за документами на сайт центра визовой поддержки (visacenter-ukraine.com) и разобраться, какие документы для этого требуются, а затем, собрав их все и заполнив анкету, попытаться сдать их в одесском визовом центре на Канатной, 22. Желаю удачи.

Также я не буду рассказывать, как приобрести железнодорожные билеты на Львов на группу всего 12 человек по Интернету в разных вагонах разных поездов на верхних боковых возле туалета. Желающие могут проделать все это сами, причем для полноты впечатлений приобретать билеты лучше всего в разгар курортного сезона, который в этом году обещает таки да быть. Тьфу-тьфу-тьфу! Замечу только, что тринадцатый член нашей делегации, просто придя в кассу вокзала, легко и непринужденно купила себе нижнее купейное место.

В общем, долго ли коротко ли, но на рассвете субботы, 5 марта, делегация журналистов прибыла во Львов.

ТИХО НА ГРАНИЦЕ

Первое, что поразило, когда с перрона мы спустились в туннель, ведущий в город, — это свет в конце туннеля. Свет создавала яркая неоновая надпись «САЛО». Тут же появились варианты, часть какого слова мы видим: КРЕ-САЛО, ЧЕ-САЛО, САЛО-Н и даже САЛО-МЕЯ. Но действительность оказалась проще. Загадочная надпись рекламировала потребление именно этого национального украинского продукта.

Впрочем, в вареничной около вокзала именно этого продукта не наблюдалось. Зато наблюдались вполне национальные вареники и другие блюда. Вы ели когда-нибудь борщ украинский со сметаной в пять часов утра? А я ел и до сих пор прекрасно себя чувствую. Так что рекомендую.

Должен заметить, что предыдущий абзац написан отнюдь не на правах рекламы вышеупомянутой вареничной (выйти на привокзальную площадь, повернуть налево, дойти до автовокзала, подняться на второй этаж, работает круглосуточно, туалета, правда, нет). Хотя автор не имеет ничего против, чтобы она (вышеупомянутая вареничная) выплатила ему (автору) гонорар хотя бы в размере борща с варениками. Впрочем, я кажется кулинарно отвлекся.

Все наше путешествие было разбито на 5 этапов: поездом до Львова, затем на арендованном микроавтобусе до Вроцлава, три дня в культурной столице Европы, обратно на вышеупомянутом транспортном средстве до Львова, и домой на поезде. Был, правда, запланирован и шестой этап — заезд на обратном пути на экскурсию в Краков, но он не состоялся из-за отсутствия времени, поэтому и рассказывать о красотах Кракова, которые я так и не увидел, не буду.

Расстояние от Львова до границы с Польшей — около 90 километров — мы преодолели бы за час с небольшим, если бы не один нюанс. Трое из нашей делегации забыли дома медицинскую страховку. «А без нее вы в Европу не попадете», — пугал наш шофер Володя из Тернополя, который давно возит людей в Польшу и обратно. Так что пришлось останавливаться на последней перед границей автозаправке и оформлять страховку. Кстати, это обошлось почти вдвое дешевле, чем забытая в Одессе страховка.

Но зато на самой границе нас особо не задержали. «Мы — делегация украинских журналистов, едем в культурную столицу Европы город Вроцлав», — говорил наш руководитель украинским и польским пограничникам. Эта нехитрая фраза дала и тем и другим сразу две информации: во-первых, что мы — журналисты, и во-вторых, что Вроцлав — культурная столица Европы. «У всех медицинская страховка есть?» — спросил нас на прощание польский пограничник. — «Нет, нет, показывать не надо, я вам верю».

И мы двинулись дальше.

ВПЕРЕД НА ВРОЦЛАВ

Всезнающий Google дает сразу три расстояния от границы до Вроцлава: 505, 549 и 577 километров, в зависимости от того, каким путем ехать. Я этого не знаю, поэтому остановимся на средней цифре 549. Эту дистанцию мы преодолели за 8,5 часов. Правда, с несколькими остановками.

Первая гигиеническая остановка была на какой-то заправке через три часа. Еще через час — еще одна остановка уже на 45 минут. Оказывается, таковы требования к движению по европейским автострадам. Водитель должен через определенное время отдыхать еще более определенное время. А после дневного переезда он должен находиться в покое уже целых 10 часов. По поводу конкретных сроков более определенно сказать ничего не могу, так как сразу не записал, что говорил шофер, а сейчас уже не вспомню.

Кстати, у нашего микроавтобуса есть бортовой компьютер. В него перед началом движения вставляется диск, и умная машина фиксирует весь режим движения. Потом диск сдается на проверку, и если ты что-то нарушил, на тебя накладывают большой штраф — несколько сотен евро. Насчет более определенно, сколько именно евро, — см. выше.

Было по дороге еще несколько остановок-попыток поменять деньги. Оказывается, обменники в Польше по выходным работают только до обеда, да и не на всех заправках они есть. Но в конце концов мы нашли дежурный пункт и настолько достали дяденьку-кассира своим русско-украинско-польско-английским произношением, что одной нашей даме он поменял доллары по курсу евро, а когда та пришла честно возвращать переплату, наотрез отказался принимать деньги обратно, говоря: «Wszystko poprawnie».

А вот и то, что бросалось в глаза на польских дорогах.

* В селе возле границы есть улица Львовская, на которой расположено официальное здание типа горсовета. Забегая вперед скажу, что улица Львовская есть и во Вроцлаве. Именно так, в честь своего города-побратима,  вроцлавчане недавно переназвали одну из улиц в центре. Причем переименовали они ее именно в преддверии вышеупомянутой инаугурации. Установить, как раньше называлась Львовская, не удалось. Местные жители упорно уклонялись от ответа на этот вопрос. И я подумал, неужели украинский закон о декоммунизации распространяется и на Польшу?

* Вдоль шоссе отдельно стоящие чистенькие ухоженные, будто игрушечные домики. Вокруг домов нет глухих заборов, а только небольшие штакетники. Возле некоторых — zagroda из туевых деревьев, растущих щiльно-щiльно одне до одного. А вот и совсем заброшенная хата: выбитые окна, дыра в черепичной крыше. Оказывается, в Польше есть и такие: частная собственность, хозяин умер, а наследники не объявились.

* Дороги Польши явно заставляют желать лучшего… украинским шляхам. Впрочем, есть и отдельные сопоставимые участки. Обращаю внимание попутчиков, что асфальт на автостанции, мимо которой мы проезжаем, раздолбан, как в слободских переулках. «Это всего одно место такое», — обиделась за польские drogi одна из коллег.

* Хотя сейчас нет еще и 12 часов по местному времени, большинство машин движутся с включенными фарами ближнего света.

* По пути следования периодически встречаются загадочные, явно насыпные, курганы и купола с огромными дверьми. После третьего купола углядел на площадке возле него какую-то технику, похожую на мусоро- или снегоуборочную. Это позволило предположить, что купола — это базы МЧС. Насчет курганов была высказана мысль, что это замаскированные базы НАТО: в случае необходимости курган отъезжает в сторону и из-под него взлетает ракета. Но всеобщим голосованием единогласно, при одном воздержавшемся (очевидно стипендиате НАТО, который что-то знает точно), эта версия была признана несостоятельной. Таким образом, загадка курганов до сих пор осталась неразгаданной.

* Много рекламных щитов. Это вам не Израиль, где вдоль шоссе нет ни одного — ничто не должно отвлекать водителя от управления транспортным средством. Но если в Одессе щиты расположены возле самой дороги и кое-где даже над ней нависают, то здесь они отстоят от нее на метров 20-30 в сторону поля.

Рекламный плакат на обочине: «Meble аdа». Хотя и не знаю, что по-польски значит слово «аdа», но я себе представляю эту мебель.

Из изображения на еще одном постере становится ясно, что фирма «Vidok» продает окна.

Плакат на украинском языке «Бляхи даховi». На другом плакате длинное перечисление товаров на польском, а потом комментарий на рiднiй мовi: «Виробник нiмецький».

* Интересны дорожные знаки. Въезд в населенный пункт обозначает черный силуэт города с костелом на желтом фоне. Названия нет. Знак с названием городка стоит раньше.

Умилительный дорожный знак — черная снежинка на желтом фоне. Зимой он предупреждает о том, что на дороге может быть гололёд. Но оказывается, что и на лето его не снимают, и он напоминает, как хорошо было зимой, в гололед.

Еще один интересный знак: в желтом треугольнике темный силуэт оленя и внизу надпись на польском: Koniec. И непонятно, то ли это предупреждают автомобилистов, что столкновение с оленем может иметь плачевные последствия, то ли оленей, чтобы не выбегали на дорогу.

* Впрочем, о братьях наших меньших здесь таки да заботятся. Вдоль шоссе установлены щиты из металлической сетки, чтобы животные не выскакивали под колеса. За щитом параллельно основному шоссе идет дополнительная дорога. Очевидно, для тех зверушек, кому уж очень невтерпеж. Сетки вдоль дорог — это, конечно, хорошо, но есть и отрицательные моменты. Из-за этих препон невозможно остановить автобус где угодно и выполнить команду: «Мальчики налево, девочки направо».

* Очень часто вдоль шоссе с двух сторон установлены другие заборы — высокие, глухие, с калиточками каждые метров 100. Коллеги высказали предположение, что они защищают от шума дома, расположенные вдоль шоссе. С этим можно было бы согласиться, если бы точно такие же заборы не стояли и на абсолютно безлюдных участках дороги, в лесу. Или это, опять же, трогательная забота об ушах лесных зверушек. Кто-то предположил, что эти заборы состоят из солнечных батарей, но я авторитетно, как бывший физик-теоретик, объяснил, что тогда они были бы расположены только на северной стороне дороги, лицом к югу, а не по обе стороны.

* Очень много сногсшибательных многоуровневых развязок. Хотя построены они как раз для того, чтобы не сшибать пешеходов. Разобраться в хитросплетении поворотов помогает бортовой GPS-навигатор. Он же уже во Вроцлаве помогал нашему водителю проехать по улицам, нужно было только ввести конечный адрес. Поэтому Володя очень раздражался, когда ему просто говорили: «Да здесь же близко». Оно-то близко, вон две башни собора, рукой подать, но чтобы проехать, нужно выполнить два поворота в одну сторону, три в другую и переехать мост. А мостов-то во Вроцлаве больше ста. Город расположен на 12 островах реки Одер. Кстати, поляки называет реку в женском роде — Одра.

* Обгоняем колонну армейских грузовиков. По конфигурации можно догадываться о назначении каждой машины. Вот радиостанция, а это локаторы, а здесь в контейнерах явно какая-то материальная часть. На платформе эвакуатора везут штабной «газик». Впереди несколько машин для перевозки личного состава, но без этого самого состава. А возглавляет колонну машина ВАИ с мигалками. Машины в колонне соблюдают строй, но не дистанцию. Поэтому нашему автобусу, методом нескольких последовательных обгонов, удалось обойти всю кавалькаду. Движемся к Вроцлаву почти в гордом одиночестве, а вот в обратном направлении — к границе — сплошной поток машин. Может быть, это «ж-ж-ж-ж» неспроста, как любил говаривать Вини Пух.

* Уф, все обошлось! Добрались! При въезде во Вроцлав проследовали мимо целой вереницы огромных торговых центров, Затем, покрутившись по городу, припарковались возле заранее забронированного хостела.

ГДЕ ЖИВЕМ

Изучая дома возможное базирование во Вроцлаве, я подумал, что нам, одесситам, было бы приятно расположиться в Babel Hostel неподалеку от вокзала. Но турфирма во Львове, через которую мы бронировали жилье, решила иначе, и это «иначе» привело нас в Green Hostel — небольшой двухэтажный домик с мансардой, стоящий прямо у трамвайных путей возле моста Zwierzyniecki через Одру. Чтобы читатель не мучился, пытаясь произнести это буквосочетание, уточняю — возле моста «Звежинец», что после недолгих размышлений переводится, как «зоопарк». И действительно, напротив гостиницы сразу за мостом начинается крупнейший в Польше и один из самых крупных в Европе зоопарк. На заборе этого монстра зверохранения для привлечения проезжающих мимо автотуристов большой плакат с изображением жирафа. Плакат должен вызывать (и вызывает) у туристов (и у меня) непреодолимое желание: «Хочу». Табличка на жирафе гласит, что кассы зоопарка и, соответственно, вход в него находятся на расстоянии 200 метров. Выход ближе, он представляет собой турникет, через который люди, пресытившись наблюдением зверей, свободно просачиваются на улицу. Удивляет отсутствие бабушки, которая следит за тем, чтобы другие люди через этот турникет бесплатно не просачивались обратно. Забегая вперед, сообщаю, что удовлетворить непреодолимое желание «Хочу» нам так и не пришлось по причине холодной погоды и мерзкого накрапывающего дождика.

Среди других достопримечательностей околохостельного пространства стоит отметить Японский сад со столетними дубами и зрительно-спортивный комплекс «Зал Столетия», в котором до войны выступал Гитлер, а сейчас проводятся различные выставки. Когда мы прогуливались возле него, там одновременно проходила выставка кошек, к которой тянулась огромная очередь, и архитектурно-строительная выставка, где у входа вас встречали клоуны и знак — перечеркнутая черная кошка на желтом фоне. Знак мне живо напомнил одно объявление в Москве на парадной между двумя магазинами. Объявление, написанное аршинными буквами, гласило: «ЗДЕСЬ НЕ МАГАЗИН!!!!!».

Впрочем, пора от достопримечательностей, которые мы так и не посетили, возвратиться в гостиницу, где нам пришлось жить.

На первом этаже расположена ресепшн и небольшой зальчик со столиками, на первом и втором — комнаты на 3-4-6 человек, некоторые койки в них стояли в два этажа. Нам с женой посчастливилось поселиться в мансарде, в одной из двух крошечных комнаток на двоих и с крошечными же окошечками. Здесь же находилась просторная и хорошо оснащенная кухня-столовая и умывальник-туалет на две кабинки с надписью «For ladies». В кухне пахло качественными продуктами и не пахло обещанными завтраками, которые вроде бы даже были оплачены при заказе. Так что завтраки, а также ужины и даже один обед, нашим женщинам пришлось готовить самими. А нам, мужикам, пришлось это все с превеликим удовольствием дегустировать.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. СДАВАЙТЕ ВАЛЮТУ

День начался с поездки в большой торговый центр на площади Рональда Рейгана неподалеку от нас. Что конкретно сделал бывший американский президент для Вроцлава, выяснить не удалось. Скорее всего, площадь назвали в его честь за то, что 40-й Президент Соединенных Штатов прекратил холодную волну и освободил страны восточной Европы от ига Варшавского договора. Его самое известное изречение: «Коммунизм — это ни экономическая, ни политическая система, это форма безумия, временное отклонение, которое вскоре исчезнет с лица Земли, потому что он противен человеческой природе. Вопрос только в том, сколько еще бед он принесет до своей кончины».

И это изречение, увы, актуально до сих пор.

Впрочем, сейчас не об этом. В торговом центре нас интересовали не товары, как это могло показаться, а обмен валют, так как курс доллара и евро, по которому мы меняли в дороге, никому не понравился (кроме дамы, которой поменяли доллары как евро, см. выше).

В центре были отделения нескольких польских банков, но оказалось, что они не производят обмен. Для обмена валют выделена специальная контора, которая носит гордое название «Kantor exchange». То есть обменом валют в Польше занимаются канторы. У вас это ни с чем не ассоциируется?

«Kantor exchange» берет все валюты мира, даже юани. Возле окошечка висит длинный список, в самом конце которого болтается и наша ukrainian grivna. За один злотый дают 8 гривен.

Следующая остановка в центре — возле мусорных баков.

Тут следует объясниться. Дело в том, что во Вроцлаве очень трудно припарковать автобус, пусть даже микро. Бесплатных парковок мало, за платные нужно почасово, извините за тавтологию, платить. Если же ты оставил машину в неположенном месте, тебе грозит большой штраф. Сколько — не скажу, так как наш водитель каждый раз называл другую цифру. Поэтому при передвижении он останавливался там, где нельзя, мы в пожарном порядке выгружались, предварительно договорившись, когда он в следующий раз остановится здесь же, «где нельзя», чтобы мы так же «как на пожар» погрузились. И вот, наконец, первые впечатления от Вроцлава.

Центр Вроцлава. Классическая прямоугольная площадь Рынок, по периметру обросшая 3-4 этажными узкими острокрышными домами шириной 3-4-5 окон. Число окон зависит от благосостояния первого владельца. В нижних этажах — сувенирные магазинчики, кафешки, ресторанчики, бары и прочая кулинарная нечисть. В центре площади — историческая ратуша, музей и опять же примыкающие кафе, рестораны, пивбары. В одном из них мы чудно провели время до следующей «пожарной тревоги».

Чуть дальше от центра — два-три квартала в разные стороны — в средневековую застройку вклинивается новострой 40-50-летней давности. Старинные храмы и замки соседствуют с бетонно-стекольными коробками и мрачными строениями послевоенной сталинской эпохи. Это раздражает и хочется узнать, насколько город был разрушен в войну.

Лирическое отступление.

До войны Вроцлав был немецким городом, столицей нижней Силезии, и назывался Бреслау. Когда еще по дороге в автобусе в первый раз возникло это название, одна наиболее географически одаренная коллега уточнила: «Да-да, только не Бреслау, а Братислава». Шуточки по поводу этого топонимического открытия продолжались километров десять. Но оказалось, что шутить, собственно, было не над чем. Согласно легенде, Вроцлав основал чешский князь Вратислав, и своим названием город обязан сокращенной форме имени князя. Как легко заметить, этот же князь дал своим именем название столицы Словакии.

Конец лирического отступления.

После войны Сталин поменялся с Польшей. Он отдал немецкие территории Нижней Силезии, которые ему не принадлежали, и забрал себе Львовскую область, которая до войны был частью Польши. После обмена все немцы из Нижней Силезии были выселены (см. аналогично Кенигсберг-Калининград), на их место вселены поляки, а в связи с недостачей последних, и украинцы из будущей Западной Украины. Вот они, истоки  нежной любови и побратимства Львова и Вроцлава.

«За свою тысячелетнюю историю Вроцлавом владели не только поляки, но и чехи, австрийцы, венгры, немцы. Этим объясняется такой удивительный микс разных архитектурных стилей Вроцлава, которые придают ему уникальный вид», — так повествует о культурной столице Европы путеводитель. Но нас поразила другая эклектичность — соседство со старинными вычурными готическими костелами вышеупомянутых «хрущёб».

А в остальном Вроцлав произвел на нас очень благоприятное впечатление. Широкие улицы, просторно-продуманные площади, острова «зеленых легких», размашистые тротуары, вызывающие своей размашистостью зависть даже у тротуаров Молдаванки, и неукоснительно соблюдаемые местным населением правила дорожного движения и сигналов светофоров.

Кстати.

Если в Одессе вместе с зеленым сигналом светофора для пешеходов зажигается зеленый пешеход, то во Вроцлаве — зеленый велосипедист. Впрочем, этим сигналом может воспользоваться и пешеход. Только он должен быть внимательным, чтобы не попасть под велосипед.

Велосипедистов во Вроцлаве много. Их любят даже сильней, чем пешеходов. Они ездят и в жару, и в холод и ненастье, и даже в проливной дождь — сам видел.

То тут, то там расположены стоянки для велосипедов — торчащая из тротуара металлическая загогулина, к которой удобно поставить и припарковать замком свой индивидуальный транспорт.

На некоторых стоянках обращает на себя внимание идентичность велосипедов. Это прокатные пункты. Пункты автоматические: бросаешь в автомат, расположенный рядом, монетку, велосипед отстегивается, и ты едешь куда захочешь.

Для «двухколесных» выделены специальные велодорожки, причем на некоторых улицах для них предоставлена не часть мостовой, а зона тротуара. Так что попасть под велосипед можно и не переходя улицу. А велозона проезжей части, которая тоже иногда случается, выделяется не только знаком «белый «лежащий велосипед», но и ярко-красным цветом.

«КУПИТЕ, ПРЕДВОДИТЕЛЬ, ВЫ ЭТО ЛЮБИТЕ»

О том, что на окраине Вроцлава есть торговый центр, в котором продают товары ведущих брендов по бросовым ценам, нам сообщила наша коллега, раньше здесь бывавшая. А название центра я не сообщаю не из антирекламных соображений, а от забывчивости. Ну забыл! Ну, Паниковский не обязан все помнить.

Выжить в условиях торгового центра «Пека Макс» (о, вспомнил!) мне помогла моя жена. Она четко знает, что ровно через полчаса блуждания по промтоварному рынку я зверею. Поэтому, когда еду на «7-й километр» я должен абсолютно четко знать, что мне нужно. Наверное, поэтому на одесском толчке я был всего раз 5 или 6 за все годы его существования.

Жена, зная это мое свойство, ровно через 25 минут блуждания по здоровенному торговому центру усадила меня в мягкое кресло и сказала, что сейчас принесет мне кофе. «Сейчас» растянулось минут на 40, да и кофе она не принесла, но все это время я мирно продремал в кресле, удачно избежав стрессов.

А вот по продовольственному базару я могу бродить часами. Это осознанная необходимость, и я ее осознаю. Я общаюсь с продавцами, пробую, комментирую, торгуюсь, шучу. То есть чувствую себя как дома.

Однажды на фестивале КВН в Воронеже мы жили в гостинице рядом с базаром. И каждое утро я выходил в молочные ряды, с шутками и прибаутками пробовал всю имеющуюся в продаже сметану, запоминал три самых вкусных, которые пробовал вторично и, определившись, вынимал стакан и просил налить 200 грамм. А когда моя просьба была выполнена, я расплачивался, доставал кусок хлеба, ложечку и на глазах изумленной публики завтракал. С третьего раза смотреть на это зрелище сбегался весь рынок.

Наверное, поэтому жена не любит брать меня с собой на базар. Впрочем, я опять отвлекся.

После посещения универмага часть делегации — та, что выходила из центра, обвешенная пакетами, хотела немедленно снова ехать в «Kantor exchange», а другая часть — та, что без кошелок, хотела кушать. Победило чувство голода.

Вспомнив, что напротив нашего хостела мы видели уютный снаружи ресторанчик, решили ехать туда, но оказалось, что в данный момент в этом заведении проходит детский день рождения, и святой человек Лена предложила сварить суп с фрикадельками на всех. Помогать ей вызвались еще несколько великомучениц, и в результате у нас получился чудный обед, после которого захотелось лечь, полежать, отдохнуть. Тем более что бродить под начавшимся дождем не было никакого желания.

Вечер, практически ночь. Наши более молодые и неугомонные коллеги пошли-таки бродить под дождем. Я в гордом одиночестве сижу в кухне-столовой за ноутбуком и расшифровываю диктофонные записи. В кухне стоит датчик движения и каждые несколько минут свет гаснет. Поэтом приходится работать, постоянно двигаясь. Приблизительно так, как молятся хасиды у Стены Плача.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. МУЗЕЙ ПОЧТИ НЕ ВИДЕН

Культурная столица по понедельникам вела себя некультурно. Все музеи оказались закрытыми.

О музеях Вроцлава нам рассказывала Катя еще по дороге от границы. Биологический, геологический, этнографический музеи, Музей почты и телекоммуникации с почтовым дилижансом с двумя кабинами, Музей мещанского искусства в готическом здании старой ратуши и даже Музей кладбищенского искусства на Еврейском кладбище. И еще многое-многое другое.

После рассказов Кати нам хотелось посетить их все, особенно если учесть, что у многих были удостоверения международной федерации журналистов, которое дает право посещать музеи абсолютно бесплатно (то есть «на шару»).

Но… Повторюсь, все музеи во Вроцлаве по понедельникам не работали. Так же, очевидно, как и официальные лица, с которыми мы планировали встретиться. Все встречи они перенесли на завтра.

И куды ж бедному журналисту податься? Только туды, где открыто, то есть на улицу. И мы двинулась в совсем старый город, к собору Иоанна Крестителя на острове Тумский. Узкие кривые улочки вывели нас мимо факультета теологии и духовной семинарии к этому двухшпильному шедевру готической архитектуры XII-XIII века. Мрачно-торжественный зал со скамьями и высоченными сводчатыми потолками, чудотворная икона у алтаря, красочные витражи и божественное тепло, отогревшее нас от холода улицы.

При выходе из собора мы услышали русскую речь. Молодой парень у открытого туристского электромобиля (ну точно, как в Одессе на Дерибасовской) активно предлагал воспользоваться своим транспортным средством для совершения 40-минутной или даже полуторачасовой экскурсии по окрестностям собора за считанные 30-50 злотых. Разговорившись, мы выяснили, что парень с Украины, учится в местном университете и подрабатывает экскурсоводом. Некоторые наши горячие головы уже начали доставать деньги, чтобы прокатиться, но менее горячие, помножив 30 на 8 (курс злотого к гривне см. выше) и решили, что за 240 гривен можно и пешком прогуляться.

После собора желания разделились. Одни хотели ехать в магазин. Другие были не против магазина, но сначала хотели покушать. Третьи были не против покушать, но насладиться всеми прелестями польской кухни в каком-нибудь уютном кабачке. В общем, все было, как когда-то описал Жванецкий: «Пятеро хотят писать, один хочет селедку». В результате разделились не только мнения, но и вся наша группа, и каждая ее часть занялась своим любимым делам. Мы вчетвером, например, нашли милый ресторанчик в центре и откушали польских вареников, бигосов, ребрышек, пива и даже горячего шоколада. И я на собственном опыте убедился, что не люблю польскую кухню. Как сказала потом моя жена: «Я же говорил-л-л-л-л-ла!»

После сытного обеда, наверное, следовало бы погулять, растрясти жирок, но пошел дождь, и мы поспешили на трамвай.

Трамваев во Вроцлаве много и ходят они настолько регулярно, что аж противно. На остановке висит электронное табло, где перечислены все маршруты этой остановки и время, когда следует ожидать твой вагон. То есть не нужно высматривать, какой же номер на лобовом стекле. Все для людей. Билеты в трамвае не продаются, о них нужно позаботиться заранее. На каждой остановке стоит автомат с touch-экраном, на нем нужно проделать ряд манипуляций, секрет которых для нас так и остался непонятным, затем опустить в щелку 3 злотых и забрать билет. Но это если автомат исправен. А если монета в щель не лезет, ситуация становится безвыходной. Мы уже совсем было собрались ехать зайцем, но нам помог проходящий паренек.

Да, совсем забыл сказать. В Польше практически вся молодежь знает английский, а пожилые люди хоть английского не знают, но зато еще могут вспомнить кое-что по-русски. А если учесть близость польского и украинского языков, то общение с местным населением особых трудностей не представляло.

Так вот, подошедший паренек, видя наши страдания, предложил монеты отдать ему, а не безмозглому и, к тому же, сломанному автомату, а он по своей карточке купит нам jednorazowy bilet. Так мы и поступили. А парень еще помог нам разобраться, куда этот билет уже в трамвае нужно вставить, чтобы прокомпостировать.

КАК УПОИТЕЛЬНЫ В БРЕСЛАУ ВЕЧЕРА

О наших вечерних посиделках стоит сказать отдельно. Представьте себе. Вечером все собрались в гостинице, святой человек Лена иже с ней приготовили ужин, все плотно поели, отвалились от стола и под аккомпанемент маленьких рюмочек, периодически наполняемых вином, коньячком, а то и местной водкой «Krupnik» (хотел привезти Михаилу Семеновичу в подарок, но не довез) потекла неторопливая беседа. О чем? Да обо всем. Кто чего видел, кто что вспомнил, кто что купил, а то и просто треп без заданной темы. Например, такой.

—    Передайте рюмку Валере.
—    Да он не будет.
—    Да он и не Валера, а Виталик.
—    Хорошо, Валера не будет, а Виталик будет?
—    А по этому поводу есть анекдот.
«Валерик, Валерик, дорогой, что ж ты грустный такой, я ж тебя так люблю»
«А потому что я не Валерик, а Сережа».
—    А женщины что, тоже не будут?
—    Еще как будут. Женщины пьют так же, как и мужчины, только глаза закрывают.

Рассказывает Юра:

— А мы с Катей сегодня пошли на выставку без всяких билетов. Как? Очень просто, мы поспорили. Я говорю Кате: «Всего лишь за один поцелуй я захожу туда без денег». Она и согласилась.

Катя:

— Ничего я не соглашалась.

Юра:

— Значит, будешь должна поцелуй. А делается это очень просто. Подхожу я к охране и начинаю истерически кричать: «Ой, мальчик, маленький мальчик, ребенок. Куда он пошел?» Толкаю Катю, она проходит бесплатно, а я ей, якобы вслед, но для охраны: «Вон, моя пани. Мое дите там». А охрана мне так испугано: «Проходите». Ну я и пошел.

Рассказывает Саша:

— Одни мои друзья, люди довольно состоятельные, приехали в Париж. И была у них мечта: сходить в какой-нибудь самый-самый шикарный французский ресторан. А в таких серьезных ресторанах цены в меню не проставлены. Туда приходят люди, которым это уже все равно, главное качество. А друзья знали немножко английский, а французский абсолютно не знали. Они в меню смотрели-смотрели и вдруг увидели знакомое слово peacock — павлин. Они обрадовались — «О, павлин, никогда не пробовали» — и заказали. Официант записал, но потом к ним подошел метрдотель, чтобы уточнить:

«А вы уверены, что вы сделали именно этот заказ?»

«Да, конечно, несите».

«Ну, хорошо, мы начинаем над этим работать».

Проходит полчаса, проходит час, полтора, два. Заказ все не несут. Они уже не знают, что и думать. И вот через три часа в зале ресторана зажигается полный свет, играет бравурный марш и целая колонна поваров, официантов и выносят кучу блюд. Как им потом объяснили, ресторан заказывал специальный самолет и чуть ли не из Австралии привез того павлина.

Деньги у моих друзей были, и немалые, но все равно они почувствовали, что попали. Но блюдо принесено, надо есть. И пока они ели, созвонились с посольством, объяснили ситуацию и сказали: «Мы не знаем, сколько это стоит, но на всякий случай пришлите консула». И пока они пировали, консул успел приехать и оплатил счет. А счет был такой, что они потом в течение года выплачивали ему свои долги.

Так вот, я хочу поднять тост за то, чтобы какое блюдо мы бы ни заказывали, у нас всегда хватило денег его оплатить.

Юра продолжает затронутую им тему:

— У нас на погружениях в Крыму была девушка, которая ныряла на 30 метров. 30 метров туда, 30 обратно, итого — 60. И все без акваланга. У нее задержка дыхания была 5 минут. Я ей как-то говорю. «С тобой же целоваться страшно. Мужчина, когда целуется, задерживает дыхание до тех пор, пока женщина не начинает трепыхаться. Так он доказывает свое превосходство. А с тобой это же вообще смерть. Ты высосешь весь воздух из легких, и человек тихо умрет».

Рассказывает Сергей:

Я, когда учился в подмосковном городе Жуковский, занимался аквалангом. А погружались мы в бассейне «Москва». И вот зима. Воскресенье. Промерзлая электричка. В полупустом вагоне на тренировку едут человек 12 студентов и везут 8 аквалангов. Естественно, все без билетов. И вдруг входит контроль. Что делать? Ребята заплатят штраф — без ужина останутся. Студенты. А я себе всегда покупал сезонный билет на год, это получалось гораздо дешевле. Контролеры все ближе, и тут меня как что-то толкнуло. Я достаю из сумки подводную маску, натягиваю на лицо, беру в рот загубник, открываю вентиль и начинаю дышать. А старый акваланг АВМ 1-М работает очень громко. Что-то среднее между трактором на соляре и истребителем на взлете. И этот рев проносится по всему вагону, упирается в проверяющих и возвращается обратно их недоумением. И тут мне подыграл друг. Он, указывая на меня, начинает объяснять, что, мол, у человека очень редкая болезнь легких, мы везем его в Москву на консультацию к профессору, и вот его сезонка. Контролеры ошалело смотрят на единственный сезонный билет на 12 лоботрясов, говорят «Да-да, конечно» и ретируются.

А закончилась тренировка тоже необычно. В это время в Москве в Пушкинском музее неподалеку от бассейна проходила выставка французских импрессионистов. И я договорился с друзьями, что они займут очередь, а я после тренировки к ним присоединюсь. Так оно и произошло. Ребята увезли акваланги в Жуковский, а я пошел в музей. Но при входе возник нюанс. Бабушка в гардеробе наотрез отказалась принимать вместе с пальто мои подводные причиндалы. И представьте себе картину. Зимняя Москва. Мороз под 40. Элитарная художественная выставка. И по залам ходит распаренный после бассейна молодой человек, а в авоське у него ласты, маска и трубка.

Рассказывает Дина:

— Пришлось мне работать в Камбодже. А в советское время система была такая. Если муж едет работать за границу, то жена может поехать с ним, но если жена едет, то муж непременно должен остаться дома. И не дай Бог. Даже никто не заикался, чтобы муж ехал с женой.

Сергей:

— Именно благодаря этой легенде Дина поехала за границу, а я остался дома.

Дина:

— Так вот, я ничего не хочу сказать плохого об этих женах. Со многими я дружила. Но… Целый день безделье полнейшее. Закрытая территория. Нас автоматчики охраняли, никуда выходить было нельзя. Один раз в неделю вывозили на базар с пяти до семи утра. И даже если они до двенадцати перемеряли все тряпочки, которые купили, все колечки друг у друга пересмотрели – а что дальше делать? Сколько можно варить тот обед? А дом пятиэтажный, строили французы, и очень грамотно построили. Представляете: с утра температура уже 38 градусов, а в доме всегда прохладно. На пятом этаже вместо крыши — площадка, по которой можно было гулять, а с нее видны все подъезды и все балконы. И эти дамы поднимаются на площадку пятого этажа и начинают наблюдать. И начинается: «Так, мужчина зашел во второй подъезд. К кому же это он пошел? А-а-а… Он, наверное, пошел к этой... Ага, вот уже 40 минут прошло. А он все не возвращается. Девочки, он не возвращается!»

И снова неугомонный Юра:

— Были мы в провинции Шампань в поездке по всем знаменитым шампанским домам. Человек 20 виноделов, ну и я вместе с ними. Название городка не помню, но там есть проспект Шампани, где расположены торговые дома ведущих производителей этого напитка. Заезжаем мы, значит, в один шикарнейший Дом шампанского, и нас ведут на дегустацию. Брют приносят, экстра брют, что-то они нам рассказывают, что-то мы им. А там для шампанского в этом доме есть специальные бокалы — кюве, с выжженным всадником. И вот мы надегустировались и выходим, идем к автобусу. А старший группы задержался, потом выходит позже всех и говорит: «Ну, совесть нужно иметь. Нас было 20 человек. Куда подевалось шесть бокалов?». Я подхожу, обнимаю его за талию и на ушко говорю: «Саша, у тебя в правом рукаве один бокал. Но я никому ничего не скажу, потому что тот бокал, что у тебя в левом рукаве — мой».

Рассказывает Вика:

— Мне рассказали одну страшную историю. Дело было в сибирской глубинке под Кемерово в 30-е годы. Только-только в стране начались социалистические соревнования. И вот одной селянке, назовем ее Марфа, в канун, как это было принято, годовщины Великого Октября вручили переходящее красное знамя. Ну, вручили, казалось бы, и ладно, на следующую годовщину вручат другой селянке. Ан нет. На следующий год победителем снова оказалась Марфа. И на следующий тоже. И так 20 лет подряд. Ее уже и в санатории ЦК-овские отправляли и депутатом избирали, а она все перевыполняет и перевыполняет. Односельчане удивлялись, когда же она спит, ест, детей растит? И только когда Марфа вышла на пенсию, уже после смерти Сталина, выяснилось, что послужило вдохновением ее трудового порыва. Оказалось, что получив в первый раз переходящее красное знамя, она аккуратно сложила его в сундучок, а когда через месяца два решила его проветрить, оказалось, что знамя съели мыши. Представляете, что в те времена могло быть за утерю знамени?

Опять Юра:

— В молодости служил я на флоте. И вот однажды отправили нас с другом в командировку в Севастополь. А поселили почему-то в санатории. И оказалось, что это военный санаторий, а там одни женщины и дети. «Ну, думаем», — повезло. Вечером приходим в клуб на танцы, а там — цветник. Одна другой краше и на любой вкус. Ну, мы плечи расправили, форму одернули (морские офицеры как-никак) и — вперед. Одних пригласили, других… И ждем, как водится, белый танец… чтобы окончательно определиться. И тут подходит к нам этакий квадратик. Сам росточку невысокого, а плечи… Не дай бог. «Пойдем, — говорит, — выйдем». Мы и сами-то не маленькие, а тут задумались. Нам в командировке только разборок с местными не хватало. Но делать нечего. Выходим на улицу. «В чем дело?» —  спрашиваем. «Пошли ко мне», — отвечает. «А здесь что, нельзя?» «Здесь — не положено». Идем за ним, заходим в корпус, он ведет нас в свою палату, закрывает дверь и достает из-под кровати… пятилитровую канистру со спиртом. «Ребята, — говорит, — как я счастлив, что вы приехали. А то тут одни бабы, буквально выпить не с кем!» В общем, до конца командировки мы с ним эту канистру и прикончили.

Подобные истории, байки, случаи можно было бы продолжать и продолжать. Только у одного Юры, по его утверждению, их более 300, да и у нас по сотне наберется. Но тогда наш читатель никогда бы не узнал, что такое «Культурная столица Европы» и чем это звание заслужил Вроцлав. Поэтому мы решили прервать этот поток ненормированного сознания и вернуться к нашему пресс-туру.

ЖЕНСКИЙ ДЕНЬ В КУЛЬТУРНОЙ СТОЛИЦЕ.

Женский день выдался самым деловым. Что лишний раз свидетельствует о деловых качествах наших дам. За завтраком мы — 4 мужика — дружно поздравили 8 дам и вручили им по сувениру. Дамы так расчувствовались, что почти все вышли вовремя к автобусу, который и повез нас на первую официальную встречу в воеводство. Встреча продолжалась меньше часа. Местные начальники едва успели выслушать привезенные одесситами предложения о возможных взаимодействиях между нашими городами. А нас уже ждали в информационном и культурном центре «Barbara», являющимся самым популярным местом встреч, площадкой для переговоров, кафе и вообще культурным сердцем «Культурной столицы Европы». Здесь можно прийти, согреться, предложить свои услуги и получить информацию обо всех мероприятиях. И мы эту информацию получили сполна.

Путь Вроцлава к «Столице Европейской культуры» был долог.

30 лет назад по инициативе Евросоюза была выбрана первая культурная столица Европы — ею стали Афины. С тех пор центром культурной жизни континента ежегодно становится как минимум один европейский город. Событие привлекает в новоиспеченную столицу внушительные финансовые вложения и служит, с одной стороны, своеобразным признанием, а с другой — новым стартом для развития туристического потенциала.

Вроцлав начал бороться за право стать культурной столицей в 2008 году. В 2011-ом он получил из рук Евросоюза это право и около 50 миллионов евро. Еще 20 миллионов выделили городской бюджет и спонсоры. И долгих пять лет город придумывал, разрабатывал, изобретал, как лучше это право осуществить, чтобы не только не ударить в грязь лицом, но и удивить всю Европу.

Масштабнейшие фестивали, концерты, выставки, спектакли, презентации национальных культур и кухонь будут на протяжении всего года проходить на обновленных площадках города. Уже в апреле Вроцлав станет столицей литературы, в мае — столицей джаза, в июне предполагаются масштабные хеппенинги на открытых площадках и на реке, в июле — большой спортивный праздник, в августе — большой музыкальный хоровой и кинофестиваль, и так далее, и так далее, и так далее до конца декабря.

Руководство Вроцлава рассчитывает максимально вовлечь в культурную жизнь население города, заполнить новые концертные и выставочные залы заинтересованными слушателями. Уже в прошлом году были проведены уникальный фестиваль мостов и сеанс одновременной игры на гитаре, который собрал на площади Рынок более 4000 гитаристов. В сентябре прошлого года открыл двери самый большой современный концертный зал Европы — Национальный музыкальный форум.

В рамках программы «Культурная столица» пройдет еще одно мероприятие, назвать которое этим сухим словом даже как-то неудобно, настолько оно грандиозно — месяц Львова во Вроцлаве. Эти города связывает давняя дружба и это неудивительно, ведь каждый третий житель Вроцлава имеет украинские корни.

Практически весь апрель культурная столица Европы будет знакомиться с украинской музыкой, литературой, кино, изобразительным искусством, встречаться с украинскими деятелями культуры самой разной направленности, всего около ста проектов и 300 участников. На суд Европы представят свои работы около 50 современных украинских художников. Одна улочка поблизости площади Рынок будет переоборудована в украинскую, где будут представлены и фольклор, и ремесла, и музыка, и кухня нашей страны.

Впервые город страны, которая не является членом Евросоюза, будет так широко представлен в рамках общеевропейского проекта. И львовяне готовят свою программу, четко осознавая, что они представляют не только свой город, но и всю страну.

О всех этих проектах с упоением на чистейшей українськой мовi, правда, с польским акцентом рассказывала, как теперь принято говорить, «этническая украинка».

«Да, я украинка! — с гордостью подтверждает пани Ольга. — Я родилась в Польше, мои родители тоже родились в Польше, но я все равно украинка!».

СТУДЕНТ, ОН И ВО ВРОЦЛАВЕ СТУДЕНТ

В воеводстве экипаж нашего «Мерседеса-Гну» пополнился еще одним членом. Чтобы эти одесситы чего-то не натворили, к нам прикомандировали Игоря Лисина.

Игорь сам из Днепропетровска, окончил Вроцлавский университет и остался работать в Польше. Польским и английским он владеет свободно, поэтому в культурном центре «Barbara» ему досталась нелегкая доля переводчика. А в свободное от работы переводчиком время Игорь с удовольствием отвечал на наши вопросы, рассказывая о жизни польского студенчества.

«Я поступал в польский вуз по программе обмена и при этом совершенно не знал языка. Но в каждом вузе есть подготовительные курсы. И после двух месяцев обучения на них я уже мог вполне сносно общаться с поляками. Ну а потом лекции, практика. И сейчас мне уже легче переводить с русского на польский, а не наоборот.

В Польше студентам стипендию только за то, что ты поступил на бюджет, не платят. Здесь есть только два вида стипендий: социальные и научные. Социальная — это когда твоя семья бедная и не может тебя содержать, но эта стипендия совсем небольшая. А научная назначается после первой сессии, если получишь хорошие оценки. Средний балл должен быть не ниже 4,8.

Практически каждый университет имеет свои общежития, но некоторые студенты предпочитают снимать жилье. Если ты снимаешь комнату в квартире, где живет еще 3-4 человека — это 600-700 злотых. Самому снять отдельную однокомнатную квартиру дорого. Я, например, плачу 1600 злотых. При средней зарплате 2,5 тысячи — ее получают многие поляки — это дорого.

Для того, что устроиться на работу, в Польше есть четыре пути.

Первый — это разместить свое резюме на соответствующих сайтах и ждать, когда тебя востребуют.

Второй — самому разослать резюме по интересующим тебя фирмам. Так, например, получили работу многие украинские IT-специалисты.

Ну и третий способ — получить в Украине профессию, по которой в Польше ощущается недостаток специалистов.

Ну и четвертый путь, которым пошел я, — окончить польский вуз. Тогда при желании ты можешь остаться работать здесь, причем никто не будет делать различий между тобой и коренными жителями.

В Польше действует закон, по которому ты, чтобы получить гражданство, должен прожить в стране пять лет. Обучение в этот срок входит частично. Пять лет учебы засчитываются за 2,5 года. И еще через 2,5 ты уже можешь подавать документы на гражданство.

КАК ЭТО БУДЕТ ПО-ПОЛЬСКИ

Следующим пунктом нашей деловой программы был визит в редакцию городского портала wroclaw.pl. Такую представительную делегацию там явно не ждали, поэтому вначале в глазах польских коллег чувствовалась некая растерянность. Заместитель главного редактора сайта Janusz Krzeszowski и завотделом культуры Agnieszka Kolodynska-Walkow рассказали нам о его работе. Сайт некоммерческий, его содержит городской совет. Он предназначен в первую очередь для горожан и стремится отражать все их интересы: культуру, бизнес, спорт, обучение, чисто городские проблемы, вплоть до таких мелочей, как уровень загазованности в разных районах город. Большое внимание в этом году сайт уделяет как раз теме культурной столицы. Примечательно, что руководитель портала — украинка.

Главной задачей сайта — более широкое вовлечение жителей в жизнь города. Одним из разделов — постоянно идущий конкурс «30 креативных людей». Жители сами выдвигают кандидатов, а в конце года сами же подводятся итоги. Наш вопрос, платят ли победители за полученное звание, вызвал у хозяев недоумении: «Как это? За что? Ведь решают сами жители».

Особой гордостью журналистов является страница, на которой каждый житель может высказать свои пожелания, что нужно сделать городской власти в первую очередь. Если много жителей проголосовало за какой-то проект, то он обязательно должен быть реализован. Власть учитывает это при составлении бюджета на следующий год. От приснопамятного одесситам народного бюджета Матвийчука польская инициатива отличается тем, что почти все действительно решают жители.

В редакции сайта работает 10 журналистов. Сайт пользуется популярностью, о чем свидетельствует то, что в день на сайте бывает 400 тысяч посещении из них около 100 тысяч индивидуальных гостей. Правда, большинство посетителей заходят на сайт ради каких-то справочных вещей, расписания движения транспорта и т.п. Возможно, такая активность вызвана тем, что во Вроцлаве всего пять городских сайтов, одно Радио-Вроцлав, две газеты и один телеканал. Когда польские коллеги узнали, что в Одессе больше 30 местных телеканалов, они были буквально в шоке. А мы были в шоке, когда они признались, что в день на их сайте появляется в среднем до 5 новостей.

ГАЛОПОМ ПО КУЛЬТУРЕ

Когда мы вышли из редакции, наш руководитель Саша с железом в голосе скомандовал: «А теперь все едем в Национальный музей Вроцлава». И ни один любитель поесть или побродить по магазинам не осмелился ему возражать.

У входа в музей нас встречали две скульптурные композиции, одну из которых из-за сходства поз одесские остряки тут же назвали «Юный Минин и князь Пожарский».

«Не задерживаться, заходим, у нас мало времени», — скомандовал железный голос, и мы прошли вовнутрь.

Этот же голос, безапелляционно вещавший директору музея: «Мы группа одесских журналистов, которая прибыла во Вроцлав для ознакомления с Культурной столицей Европы», был настолько убедительным, что нам выписали бесплатные билеты. То есть муниципалитету культурной столицы был культурно нанесен ущерб: 25 злотых за один билет х 12 человек = 300 злотых, то есть около 75 евро.

«Сколько у вас времени?» — спросила очень милая и смешливая экскурсовод.

«Всего час», — разочаровал ее железный голос.

И тяжело вздохнув, девушка с грустью сказала: «Ну, тогда я смогу показать вам только свои любимые места».

И эскадрон писак летучих, закусив удила, понесся по залам. Вот некоторые фрагменты того, что нам удалось услышать сквозь цокот собственных копыт.

«…Наш музей находится в здании бывшего Regency — Совета Силезского воеводства. Это здание оказалось после войны наименее разрушенным. Музей был открыт 1 января 1947 года. В настоящее время он насчитывает около 200 тысяч единиц хранения и практически каждый экспонат имеет свою историю.

… В коллекции музея представлены картины, скульптуры, фарфор, фаянс, другие предметы искусства, причем не только Силезии, но художников итальянской, французской, голландской школ, оружие, различные предметы ремесла от средних веков до наших дней.

… К наиболее ценным экспонатам относятся: картина «Мадонна с Иисусом» итальянского маньериста Аньоло Бронзино, «Зимний пейзаж с коньками» и «Ловушка птиц» из студии Питера Брейгеля Младшего, а также «Портрет мальчика», приписываемый Жану-Батисту Шардену. Представлен также маньеризм Варфоломея Спрангера, и есть даже одна работа Василия Кандинского.

… А вот еще она уникальная работа. Это даже не картина, а огромное каллиграфическое письмо. Уникальность в том, написано оно безруким мастером, который держал кисточку пальцами ног. Вот рядом его портрет.

… Спросите любого школьника, какого он знает польского художники, и он ответит — Ян Матейко. Он работал в разных стилях и в национальном музее есть множество его картин, как и картин его учеников.

… Еще один из самых ценных экспонатов — эта небольшая картина XIV века. Она нарисована на мраморе и до сих пор сохранила свежесть красок. Подобных картин в Европе всего несколько, а в Польше вообще одна. Секрет создания шедевра утерян, поэтому к нему относятся очень бережно. Ведь в случае необходимости непонятно, как его реставрировать».

Можно было бы, наверное, привести еще много фраз, подслушанных в этой пробежке, но они все равно не дали бы полного представления об этом прекрасном музее. Поэтому проще всего съездить во Вроцлав, не попасть на понедельник, не пожалеть 30 злотых на билет (тем более что он дает право посещения Этнографического музея и Рацлавицкой панорамы) и потратить там целый день. Ну а тем, у кого нет денег не только на билет в музей, но и на дорогу, рекомендуем зайти на сайт музея mnwr.art.pl и все там подробно изучить.

ПРОГУЛКА ПО МОКРОМУ ГОРОДУ

После музея мы уже никуда не спешили, поэтому разбрелись кто куда, причем разбрелись пешком. А когда передвигаешься по городу на своих двоих, а не чужих четырех с мотором, успеваешь подметить многое из того, что раньше ускользало от тебя с разрешенной для передвижения по городу скоростью.

Во-первых, мы рассмотрели внимательно и даже сфотографировали всех бронзовых гномов, которые встречались нам по дороге. Их в городе то ли 100, то ли 250, то ли более 300 — эти цифры нам сообщали встречные экскурсоводы и продавцы сувенирных лавок. Думаю, даже власти не знают их точного числа, и знаменитый туристский маршрут «Найди гнома» придуман именно для того, чтобы с этой неопределенностью, наконец, определиться.

То, что во Вроцлаве этих низкоросликов, или, как их называют в Польше, krasnoludki много, мы знали и раньше. Еще по дороге высказывались предположения о средневековых истоках гномостроения в шахтерской Нижней Силезии. Но оказалось, что гномы начали плодиться во Вроцлаве гораздо позже, с начала 2000-х. Да и символизировали тогдашние гномы не мирных тружеников, а оппозиционное движение «Оранжевая альтернатива». Но все революции, даже оранжевые, проходят, а гномы остаются. И теперь они расселились по всему городу, и среди них нет даже двух одинаковых. Они катят шары, стирают бельё, лазят по фонарным столбам, снимают деньги в банкомате, дергают друг у друга зубы и еще чёрт-те чем занимаются. Ну, точь-в-точь как представители украинских оранжевых. Вот только депутатов среди Вроцлавских гномов, слава Богу, нет.

А канатная дорога есть. Она за считанных 3 злотых перевозит желающих через реку. Кабинки движутся не по кругу, а по принципу туда-сюда, так что нет никакой необходимости запрыгивать в них на ходу. Зато и выпрыгнуть не получится — двери закрываются автоматически. Протяженность дороги 370 метров, время в пути минуты две. Так что разглядеть окрестные достопримечательности довольно трудно, особенно если идет дождь и стекла кабины покрыты каплями дождя. Так что не рекомендую.

Асфальта на улицах Вроцлава мало. Тротуары, да и проезжая часть в основном вымощены брусчаткой, но не отполированной сверху, как в Одессе, а ребристо-сколотой. Женщины жалуются, что ходить по ней, особенно на высоких каблуках, чистое наказание, а экологи утверждают, что такое покрытие гораздо здоровее, чем асфальтовое, и по сравнению с этим сломанные каблуки — пустяки, дело житейское.

По ходу движения выяснилось, что в Польше очень популярно если не раздельное питание, то, по крайней мере, раздельное собирание мусора. Несколько раз видели на перекрестках стоящие рядом мусорные баки разных цветов, а в одном из универмагов — домашнее ведро для мусора, состоящее из трех отсеков. Я, конечно, привередничаю, но интересно было бы узнать, как раздельно выбрасывают мусор люди, страдающие дальтонизмом.

Наверное, самый необычный памятник во Вроцлаве — так называемый памятник пешеходу. Вернее, пешеходам. Вернее, целых 14 памятников. С одной стороны улицы семь человек, постепенно погружаясь в тротуар, как бы входят в несуществующий подземный переход, а с противоположной, —  другие семеро как бы поднимаются по ступенькам из-под земли.

Вообще-то эта скульптурная композиция посвящена трагическим событиям в Польше и называется «Памятник жертвам военного положения», во время которого было арестовано, погибло и пропало без вести много людей. Сам создатель памятника польский скульптор Ежи Калина назвал композицию «Переход 1977-2005», как бы символизируя переход Польши от темного социалистического прошлого к светлому капиталистическому сегодня. Но мрачные стороны истории рано или поздно забываются, и теперь многие называют этот мемориал длинно и иронично «Памятник пешеходам, не дождавшимся, когда построят подземный переход».

И еще одни значимый мемориал. Женщина, в скорби держащая на коленях пробитую пулей голову мужа и парящий над ними крылатый ангел смерти.

И рядом табличка на нескольких языках:

«ВЕСНОЙ 1940 ПО ПРИКАЗУ СТАЛИНА
ВЫСТРЕЛОМ В ЗАТЫЛОК БЫЛИ УБИТЫ
В КАТЫНИ, МЕДНОМ, ХАРЬКОВЕ
И ДРУГИХ НЕИЗВЕСТНЫХ МЕСТАХ БЫВШЕГО СССР
22 000
ПОЛЬСКИХ ОФИЦЕРОВ, ПОЛИЦЕЙСКИХ И ДРУГИХ ВОЕННОПЛЕННЫХ
ИЗ ЛАГЕРЕЙ КОЗЕЛЬСК, ОСТАШКОВ, СТАРОБЕЛЬСК.
В ЧЕСТЬ УБИТЫХ ЭТОТ ПАМЯТНИК
ПО ИНИЦИАТИВЕ ОБЩЕСТВА «КАТЫНЬСКАЯ СЕМЬЯ НИЖНЕЙ СИЛЕЗИИ»
ВОЗДВИГЛИ СООТЕЧЕСТВЕННИКИ.
ВРОЦЛАВ, 1999 ГОД».

От площади Рейгана к мосту Zwierzyniecki (вы еще не забыли, что именно там находится наша гостиницы) ведет улица Склодовской-Кюри, идти по которой мне как физику было особенно приятно. На глаза попалась очень милая вывеска Café Zabka. «Зайдем, выпьем кофейку», — предложил я. Но оказалось, что это отнюдь не кафе, где можно выпить кофе, и даже не французский ресторанчик, где вас накормят лягушачьими лапками, а продуктовый магазинчик с низкими ценами. Позже выяснилось, что этих «Жабок» по городу раскидано очень много. Хотя и меньше, чем гномиков. А как раз кафешек во Вроцлаве мало. Большинство располагаются в самом центре, а чуть дальше можно пройти несколько кварталов и ни одного не встретить. Не то что в Одессе, где, например, главные магистрали Черемушек превратились в улицы сплошных гастрономическо-увеселительных заведений. Чего ждет местный частный бизнес во Вроцлаве — не понимаю.

На самом углу перед мостом совсем небольшой магазинчик, где цены еще ниже, чем в «Жабке». Правда, любителям не только перекусить, но и закусить там не понравится. Горячительных напитков здесь не продают и не наливают. Даже пива.

Зато дома, то есть в гостинице, у нас, как говорит Михал Михалыч, «с собой было». И еще одна любимая его фраза: «Алкоголь в малых дозах полезен в любом количестве». Так что: «Нормально, Григорий! Отлично, Константин!»

ВИДНЕЮТСЯ В ТУМАНЕ ГОРОДКИ

Ночью выпал снег и город Вроцлав превратился к утру в Белый Город.

Выезд был назначен на 6.00, но отчалили только в 6.25. Восьмое марта закончилось еще вчера, и наши дамы перепутали время.

И вновь за окном потекли пейзажи, разбавленные курьезами местных традиций.

* Вот стройка по обе стороны дороги. Забор отделяет ее от проезжей части, оставляя узенький проход для пешеходов. С одной стороны — нестационарный сборный дом, который состоит из отдельных контейнеров, своеобразные вагончики строителей, только сложенные друг на друга в несколько этажей и рядов. С другой стороны — собственно стройплощадка с подъемными кранами. Эти два участка соединяет временный воздушный переход, собранный из труб, сочленения которых выделены красным. Над забором уже показался скелет будущего строения. Бетон-стекло и медные трубы, которые так удачно диссонируют с краснокирпичным старинным зданием, оставшимся за кормой. Впрочем, это я, наверное, просто вредничаю. Неохота расставаться с Вроцлавом, в котором мы так много еще не увидели.

Наблюдаем дальше.

* Граффити на каком-то заборе. Нарисована огромная кошка, у которой рот — это калитка в заборе.

* С ума сойти. Значок «Стоянка такси» и возле него выстроились штук 6-8 машин в ожидании пассажиров. В Одессе такого не наблюдалось очень давно.

* Проезжаем местный Совиньон на окраине. Домишки аккуратные, разные, индивидуальных проектов, но таких сумасшедших архитектурных наворотов, как в Одессе, не наблюдается.

* Чем дальше от города, тем туманнее перспективы. Туман такой, что не видно противоположную сторону дороги. Белая разграничительная полоса впереди видна метров на 100, если не меньше. Но наш водитель не сбавляет скорости. Видимо, желая как можно быстрее от нас избавиться.

* Интересно все-таки читать надписи на чужом языке из окна быстро движущегося автомобиля. Возникают интересные сочетания, например «Rzeczka Mleczna». Впрочем, кисельных берегов из-за тумана не видно. А жаль.

* Вдоль шоссе почти везде стоят отбойники, разграничивающие движение туда и обратно, а также препятствующие виляниям влево-вправо. Но кое-где отбойников нет, и на этих участках случаются неприятности. Вот и сейчас мы обгоняем по левому ряду вереницу стоящих машин, упершихся в Мерседес со смятым в гармошку передком. Второй участник ДТП валяется в кювете, а вокруг суетится полиция. К слову сказать, в Израиле, где отбойники есть везде, мы тоже видели машины в кювете, непонятно каким образом туда попавшие. А может, их специально сбросили, остальным в назидание.

* Проехали несколько платных дорог. При въезде на них шлагбаумы и будочки касс. Перед въездом дорога расширяется на несколько полос, образуя карманы, наверное, для отстоя тех машин, у которых нет денег.

* Трудно читать названия города, который начинается на Брджик. Особенно в таком тумане. Ну в самом деле, что это за название — Brzezie.

* Очень много площадок, уставленных машинами. То ли стоянки под открытым небом, то ли так здесь продают подержанные автомобили.

* Привлекает внимание несколько оригинальных вывесок. Ресторан «U Gruzina». Холдинг под названием «Kosinus».

* «О, «Школа мистецтв 1912 год», — читает одна из коллег.
«Где?» — верчу головой я. Но скорость большая, и я не успеваю заметить, на каком языке написана вывеска. И решаю: «Ладно, пусть будет по-украински. По крайней мере, есть повод гордиться тем, что на польской территории уже больше ста лет существует украинская школа искусств».

* Подъезжаем к границе. Последние вывески на иностранном языке, последние буквы латиницы, к которым за три дня уже начал привыкать. А я все думал, как это молдаване после развала Союза смогли быстро перейти с кириллицы на латиницу? Да вот так и смогли.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА, или КОТОВАСИЯ

Границу мы проследовали без всяких приключений. А по дороге во Львов абсолютно неожиданно возникла тема вроцлавских гномов.

«Смотрите, сумели же поляки придумать для своего города туристскую завлекалочку. А нам что, слабо?»

«Да у нас этих гномов в первую же ночь спилили бы и сдали на металлолом»

«А чтобы не крали, нужно закрыть все приемные пункты металлолома»

«Или гномиков располагать в витринах магазинов»

«А зачем Одессе чужие гномики? Что мы, не можем выбрать свой символ города?»

«Вообще-то самое одесское животное — это кошка»

И тут идеи посыпались, как из рога изобилия.

«А действительно, давайте сделаем кошку туристским символом Одессы».

«Можно затеять фестиваль «Планета Котляндия».

«Лучше «Котдесса».

«А на фестивале устроить показ кошачьих мод. Пусть котовладельцы поизгаляются».

«… Ага, и главный приз — сиамский котенок».

«И мартовский конкурс кошачьей песни под названием «Мурка, ты мой муреночек…».

«А давайте предложим нашу кошачью идею городскому управлению культуры, Тане Марковой, она же в городе туризмом заведует».

«Ну тогда и директора Всемирного клуба одесситов Леночку Павлову подключим. Тем более, что она котов коллекционирует».

«Правильно, а на презентацию проекта в клубе сделаем выставку ее котов…»

«…И кошечек», — вставляет представительница женской журналистики.

«А на стенах развесим кошачью выставку рисунков Гены Гармидера».

«А еще можно нарисовать серию этнографических котов…»

«Каких-каких?»

«Этнографических. По одесским национальностям. Представляете кот-еврей в шляпе и с пейсами, кот-украинец в шароварах и с оселедцем…»

«… Ага, и кот-русский с голым задом и портретом Путина».

«А причем здесь Путин?»

«Ага, значит, причем здесь голый зад понятно».

«А ну тихо, мы же условились не говорить о политике».

«Хорошо, возвращаемся к котам».

«Возле киностудии нужно будет поставить мультяшных и киношных котов».

«Точно, кота Матроскина, кота Леопольда… Тома и Джерри».

«…И банду «Черная кошка».

«А памятник черной кошке установить во дворике литмузея».

«Местные коты обидятся».

«Можно сделать памятник коту Ваське, который жил на дереве на Греческой площади. И домик у него был на дереве. И продукты ему поднимали на своеобразном подъёмнике. И ездили смотреть на него со всего города…»

«А ведь на Новом Привозе уже есть памятник кошке».

«Какой?»

«Той, что в рыбных рядах возле памятника тете Соне вертится».

«Детей нужно подключить, знаете, как они котов любят. А подключаются дети — значит, подключается семья, а семья — это уже полгорода…»

«…А вторая половина как раз кошки».

«А еще соревнование между школами устроить».

«Ага, кошачьи бега… В смысле гонки за кошками».

«А фильм «Собачье сердце» запретить. Потому что там котов «душили-душили, душили-душили, душили-душили…»

«И бизнес можно закрутить. Сувенирная продукция: футболки, кепки…»

«…Опять же с рисунками Гены Гармидера. У него каждый кот — это личность. Буквально несколько штрихов — и виден характер».

«Можно, например, разработать ритуал, когда горсовет сдает дом, то в него сначала запускается кошка».

«…Ага! Переходящая красная кошка».

«А почему красная?»

«Потому что пока дождешься от горсовета дома, она покраснеет».

«И потом, кошка — это же свободное животное, которое гуляет само по себе».

«Как и свободная Одесса».

«Кошко-франко».

«Вот тут нам политику и пришьют».

«Не отвлекаемся! У кого еще какие идеи?»

Дорога до Львова пролетела незаметно. Серые, рыжие, черные, трехцветные кошки, рыси, пумы, тигры заполнили микроавтобус, мурлыча, мяукая…

«…Ага, кусаясь и царапаясь».

И было непонятно, как с таким грузом нас пустят в поезд. И чтобы не растерять все это, я решил написать такой эпилог.

Городские власти, туристов много хотите? Нате!

Одесса-Вроцлав

Фото автора

9435

Комментировать: