Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... +2
днем 0 ... +3
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Колоннадка редактора

Эх, дороги…

Воскресенье, 11 августа 2013, 21:14

Сергей Осташко

А утром нас повезли на север, по святым местам.

Собственно, все друзья, которые бывали в Израиле, советовали нам: «Вы обязательно должны поехать на север». Места, где именно мы должны побывать на севере, назывались самые разные: Кейсария, озеро Кинерет, Голанские высоты, Галилея, Назарет, город-побратим Одессы Хайфа. Один из друзей даже прислал рекламную листовку экскурсии «Тайны древнего Кармеля», которую организовывало всеизраильское общество выходцев из Центральной Азии и Казахстана.

Посмотреть на древние погребальные пещеры с захоронениями еврейских мудрецов в национальном парке «Бейт-Шеарим» было бы, наверное, интересно, но другие друзья сказали, что эти объекты не являются достопримечательностями первой необходимости. Кроме того, у Дины в юности оставили тяжелое впечатления пещеры Киево-Печерской лавры, так что по трезвому размышлению мы решили туда не ехать. И вот выяснилось, что наши друзья собираются приблизительно в те же места.

Должен сказать, что Хайм происходит из религиозной семьи. Он носит кипу, соблюдает кашрут и другие заповеди торы, ходит в синагогу и не сядет за стол, не прочитав молитву. В канун Нового года они с Людой решили на своей машине поехать поклониться могилам еврейских святых. И, естественно, мы с удовольствием к ним присоединились.

Что больше всего поражает при путешествии по Израилю – это дороги. Машина идет ровно, без тряски, как будто плывет по штилевому морю. Скорость не чувствуется. И в 20 км/час, и в 120 – ощущения одни и те же. Вдоль обочины – обилие указателей и полное отсутствие рекламы: – ничего не должно отвлекать водителя от вождения. Много дорожных развязок на разных уровнях. Движение раздельное многорядное. На осевой либо бетонный отбойник, либо металлическое ограждение. Выскочить на встречную физически невозможно. Слева от самого левого ряда и справа от самого правого – желтая полоса, обозначающая обочину. На нее в случае необходимости можно заехать и остановиться. Ряды разделены не просто нарисованной разметкой, а вмонтированными в дорогу квадратными «пупырышками» торчащими из полотна. Они, во-первых, покрыты отражающим слоем и ночью светятся, а во-вторых, если убаюканный водитель начинает засыпать и машина сходит со своего ряда, ее тут же начинает подбрасывать, и шофер просыпается. Кроме того, дороги даже между городами хорошо освещаются фонарями на столбах. В городах, особенно в элитных районах, улицы часто перегораживают «лежачие полицейские». Причем они гораздо шире, чем у нас. То есть скорость снизишь, но машину не изуродуешь. Казалось бы, идеальные условия для безаварийной езды. Но аварии все же случаются. Мы достаточно часто видели черный след от тормозного пути, тянущийся к отбойнику, а пару раз – машины в кювете. Причем боковое ограждение поломано не было. Каким ветром ее туда занесло?

Когда-то израильские КВНщики даже шутили: «Наша страна очень маленькая. Поэтому, когда пишешь на карте слово «Израиль», хочешь, не хочешь, а кусочек Иордании обязательно захватишь». Приехав сюда, мы убедились, что страна таки да небольшая, но не настолько, чтобы передвигаться по ней пешком. Тем более без кондиционера.

Автомобилей в Израиле много. От самых неказистых до самых «казистых». У Тульчинского, например, старенький, побывавший в переделках, с поцарапанными дверьми Fiat Uno. Он купил его на время, когда угнали новенький Mitsubishi Lancer. И фиат, что называется, прижился. Выносливый, безотказный, легкоуправляемый. А то, что спидометр не работает, так Лёня научился определять скорость на глаз. Правда недавно Леня сообщил мне по Скайпу, что «Бобик благополучно сдох» и он купил новую хорошую машину Subaru Impreza.

Кстати, о машинах, вернее, об их дверях. В этой стране они поцарапаны чуть ли не у каждого второго авто. Связано это с большой израильской проблемой – парковками. Мест для парковки катастрофически не хватает. В 2011 году на Одесском кинофестивале был даже показан художественный фильм «2 night», посвященный этому. Краткое содержание: парень «снимает» в баре девушку, они едут к ней и всю ночь ищут, где бы поставить машину. Поэтому израильтяне втискиваются в любую «дырку» между авто и, выходя из машины, непременно задевают дверцей соседние средства передвижения. В Израиле это не считается ДТП, и полицию никто не вызывает. А вот непристегнутый ремень, даже на заднем сидении, считается серьезным преступлением и карается солидным штрафом в 200 шекелей (около $50). Поэтому за неделю мы так привыкли пристегиваться, что, вернувшись домой и сев в одесскую маршрутку, я стал искать ремень безопасности.

И еще одна специфика местного автолюбительства. Отправляясь в путь, обязательно берут с собой в машину несколько бутылок с водой. Пить ее нужно независимо от того, хочется или нет. В сухом воздухе Израиля обезвоживание происходит очень быстро. Об этом меня предупреждали еще в Одессе. Как и о том, что на автозаправках и в придорожных ресторанчиках вода дорогая. Правда, некоторые предпочитают брать в дорогу не воду, а пиво. Можно ли в Земле Обетованной пить пиво за рулем, я не спрашивал, но все это делают с превеликим удовольствием.

Кстати, о пиве. Чуть позже оказалось, что в арабских районах, куда мы ехали на могилы еврейских святых, пива в придорожных кафе не продают. А поскольку то, что мы взяли с собой, частично было выпито, частично стало теплым, пришлось сделать крюк «за пивОм».

Пока я описывал особенности еврейского национального автосервиса, мы проехали мимо электростанции «Орот Рабин» («Огни Рабина») с ее огромными трубами и выдающейся далеко в море системой охлаждения. В Израиле две электростанции снабжают энергией большую часть страны. Поэтому вдоль всех дорог тянутся высоковольтные линии. На верхнем проводе обязательно навешены красные шары. Друзья объяснили, что они должны отпугивать вертолеты. И, наверное, они таки да хорошо отпугивают, так как за неделю нам не попалось ни одного вертолета, висящего на высоковольтных проводах. Правда, другие друзья объяснили мне, что шары вешают для аэрофотосъемки, но версия с вертолетами мне показалась более романтичной.

Когда мы свернули вглубь континента, ЛЭП послушно последовали за нами. Местность изменилась. На смену равнинным пейзажам пришли сначала холмы, а потом и поросшие лесом горы. Чем-то это напомнило дорогу из Антальи в Кемер, но друзьям я этого не сказал, так как израильтяне сильно обижены на Турцию за поддержу Палестины. Дорога пошла все круче, начался серпантин и, наконец, мы прибыли в первую точку нашего путешествия – могилу раввина Шимона Бар Йохая в Мироме.

ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ

Во первых строках этой главы я должен попросить прощения у знающих людей, так как дальше буду при описании употреблять привычные мне православные и светские термины, потому что не знаю, как оно что называется на иврите.

Над могилой Раби Шимона, который написал Каббалу, воздвигнут целый молельный комплекс на 4-5 уровнях с кельями для паломников. Несколько помещений – отдельно для мужчин, отдельно для женщин. Стены увешаны хоругвями с коронами и святыми текстами на иврите. Стоят шкафы с книгами, которые ты можешь взять и прочесть из них молитву. Конечно, если ты умеешь читать справа налево. Здесь же парты, на которых ты можешь помолиться сидя, если ты устал стоять, или, склонив голову, прикорнуть, если ты устал молиться.

При входе оборудованы места для свечей (опять же, отдельно для мужчин и женщин), которые ты можешь поставить за упокой или во здравие. Специальные долгоиграющие свечи продаются при входе, а свечные места больше всего напоминают большой вытяжной шкаф. При входе же стоят урны для пожертвований. Жертвенные монетки Люда раздала нам с предупреждением не бросать все сразу. И вскоре я понял почему.

Хайм пошел молиться, а я, постояв для приличия со склоненной головой и попросив у своего, православного Бога здоровья для детей (в конце концов, Он тоже был еврей, и надеюсь, ему было приятно, что к Нему обращаются из Святого места), огляделся и сфотографировал это Святое место. На меня немедленно спикировал какой-то мужик относительно цивильного вида и чего-то залопотал. «Видимо, здесь нельзя фотографировать», – подумал я и спросил. – Do you speak English? По его реакции было заметно, что он вряд ли speak и тем более English. Но мужик оказался упорным. Он отошел к местному служке (опять же извиняюсь за терминологию) и стал что-то ему лопотать. Служка сделал задумчивое лицо, и тут я допустил промашку – подошел. «Что, тут нельзя фотографировать?» – мой вопрос прозвучал на чистом, как мне казалось, английском. «Да нет, у него больная жена», – ответствовал цадик на чистом, как уже ему казалось, английском.

Поскольку знание языка у нас было приблизительно одинаковым, я сразу его понял и перевел на русский до боли знакомой фразой: «Сами мы не местные, отстали от поезда, муж пьяница, а детям нужна операция». Нужное – подчеркнуть.

На родине у меня иммунитет от подобных стенаний, но здесь… В Святом месте… Иди знай, как тут принято. Рука сама потянулась к карману, нащупала монетку и сунула бедолаге. Бедолага взглянул на меня, на монетку, как-то вздрогнул и быстро исчез. Служка посмотрел на меня с сожалением. Монетка оказалась достоинством десять шекелей – почти три доллара. Оказалось, что здесь давать так много не принято.

Впрочем, чуть позже оказалось, что попался не я один. Со стороны мне было прекрасно видно, как тот же мужик подошел к молящемуся Хайму, отвлек его от общения с Богом, и раздосадованный Хайм, чтобы отвязаться, полез в карман и дал мужику точно такую же монетку в 10 шекелей.

За свои и за Хайма шекели я решил, что могу сделать несколько еще снимков. Молящиеся, впрочем, не обратили на это святотатство никакого внимания. Так же как и на мой внешний вид.

Должен признаться, что одет я был в совершенно неподобающую для посещения подобных мест униформу евротуриста: шорты, майку, панаму и босоножки, естественно, на босу ногу. Перед отъездом я честно спросил друзей, можно ли ехать в таком виде, и честно получил разрешение. А потом весь день мне было стыдно каждый раз стоять рядом с облаченными в черные брюки, пальто и широкополые шляпы хасидами. Хасидам же моя внешность была глубоко безразлична.

Дальше наш путь лежал в Цфат к могиле «издателя» Каббалы Раби Арии. По преданию он отобрал бесценный папирус, написанный предыдущим Раби, у арабов, которые заворачивали в него пирожки.

Мы ехали снова через горы, но уже другие, напоминающие дорогу к озеру Севан в Армении. Сначала серпантин вверх, потом – серпантин вниз с прекрасным видом на распахнувшуюся после перевала долину, потом круто вверх, проездом через какой-то приткнувшийся к горам городок, и пологое пике к древнему кладбищу.

Рядом с кладбищем располагалась пещера, в которой бил святой источник и была оборудована купальня. По преданию, омовение в этом источнике очищало от грехов, причем лиц не только иудейского вероисповедания. Раньше к омовению допускались и женщины, но сейчас дискриминация по гендерному признаку ужесточилась, и внутрь пускали только мужчин.

– Ты обязательно должен пройти очищающее омовение, – сказала моя безгрешная жена. – Только сними крестик.

Крестик перед входом в купальню я снял. Но внутри оказалось, что нужно снять еще и трусы, так что мое инкогнито было раскрыто. И получилось, как в том анекдоте: «Семен Маркович, или снимите крестик, или наденьте трусы». Впрочем, в интернете имя-отчество героя анекдота варьируется от Рюрик Соломонович до батюшка. Так что установить, кому первому сказали эту сакраментальную фразу, не представляется возможным.

Купанье проходило по определенному ритуалу. Нужно было по лестнице спуститься в ванну (размерами метр на полтора и глубиной приблизительно метр тридцать), а потом семь раз присесть, чтобы вода покрыла тебя с головой.

– Учти, вода здесь холодная, – предупредил меня Хайм и подтвердил это семикратным уханьем при приседании.

Но на поверку, температура оказалась градусов 19, что было абсолютно привычно для черноморского меня и непривычно для средиземноморского Хайма. Поэтому ухать я не стал, но честно присел семь раз.

– Ну как ощущение? – спросила меня жена, когда мы выползли из прохлады пещеры на тридцатиградусную жару.

– Полный кайф! – с восторгом сообщил я и тут же поправился. – Теперь я безгрешен.

После омовения мы спустились между могил к главному захоронению. Некоторые могилы вдоль дороги были помечены синей краской. «Это захоронения наиболее выдающихся людей», – пояснили друзья. Рядом с главной могилой располагался мини-погост, где все могилы были синими. Вокруг была сделана специальная выгородка с лесенками и площадками для молений – опять же отдельно для мужчин и женщин. Пока Хайм молился, на глаза попался мужик из первого анекдота: «Сами мы не местные». Он надел черный плащ и сменил кипу на широкополую шляпу с пейсами, но все равно был узнан мною, после чего скрылся уже навсегда.

Путь к следующему святому месту пролегал через уже третий горный пейзаж, на этот раз неописуемой красоты. Чтобы не описывать эту красоту, скажу только, что тот, кто ездил из Ялты на водопад Учан-Су, меня поймет. Тот, кто не ездил, пусть съездит. Это займет не так много времени, как путешествие в Израиль, и будет стоить гораздо дешевле. И тогда вы увидите живописный лесной серпантин, извивающийся между хвойных склонов и подмигивающий автотуристу вершинами кедров то слева внизу, то справа. Отличие от дороги на водопад состоит в том, что к единственной могиле, над которой сооружена, извините за терминологию, часовня, ведет не раздолбанная грунтовка, по которой страшно не то что ехать, но и идти, а прекрасное, тщательно ухоженное шоссе.

Само святое место – могила раввина Йонатана бен Узиэль близ Амуки – было расположено в небольшой долинке, со всех сторон окруженной горами. По преданию, бен Узиэль стал отшельником из-за несчастной любви и, уединившись, начал помогать людям вступать в брак, то есть воплощать в жизнь одну из главных заповедей – плодиться и размножаться. Впрочем, когда мы подъехали к могиле, желающих плодиться и размножаться было немного. Собственно, наша машина была единственной на стоянке.

Святое место оказалось наименее монументальным из всех, на которых мы побывали. Раздельная для мужчин и женщин дорога вела к одинокому, опять же, извините за терминологию, мавзолею. Небольшая молельня была разделена задрапированным черной клеенкой надгробьем и книжными шкафами со святыми писаниями. В мужской части царила скорбная тишина – Хайм молился, а я фотографировал. Из женской доносилось тихое, но отнюдь не скорбное щебетание наших дам.

Выйдя из молельни, я по узкому балкону обошел ее и поднялся на крышу. Верх надгробия был увенчан голубым куполом, усыпанным кусочками чего-то. Вначале показалось, что это корочки хлеба, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это камни. Впрочем, на этой древней земле это «что-то» вполне могло оказаться окаменевшими остатками пяти хлебов.

Вдоль крыши тянулись поручни, густо-часто обвязанные шарфиками, ленточками, косыночками, а то и просто целлофановыми пакетами. Все это оставили желающие вступить в брак дамы, чтобы не терять связь с этим местом. Привязанных к поручням кип, талесов и кошельков не наблюдалось. Очевидно, для мужского населения желание потерять свободу было не таким сильным.

С крыши часовни при взгляде направо широко распахивался вид на Карпатские склоны, а при взгляде налево – на предгорье Хибин. Удивительная все-таки страна Израиль. Здесь с одной крыши можно увидеть горы, находящиеся на расстоянии нескольких тысяч километров. Страна, где прикосновение даже к чужим для тебя святыням все равно вызывает благоговейный трепет.

КУПАНИЕ ПРАВОСЛАВНОГО КОНЯ

Когда мы отъехали от могилы «истребителя холостяков», я спросил Хайма, попадаем ли мы на реку Иордан или хотя бы на озеро Кинерет, через которое она протекает. Уж очень хотелось окунуться в святую воду. Ответ был категоричен, причем в три голоса: «Нет». «Уже поздно, нам далеко ехать». «Скоро станет темнеть, а Хайчик весь день за рулем». Причем больше всего о Хайме беспокоилась как раз моя Диночка. Пригорюнившись и, убаюканный плавными волнами серпантина, я задремал, а когда проснулся, слева внизу по движению светилась голубая водная гладь. «Что это, – спросил я?» «Как что, – с чисто одесской интонацией, но на иврите переспросил Хайм. – Это озеро Кинерет. Ты же хотел». Оказалось, что пока я спал, гостеприимный Хайм по карте нашел путь из Амуки домой, ведущий как раз мимо вожделенного мною озера.

Вообще, основательность, с которой все делает Хайм, впечатляет. Он сначала может сказать «Это невозможно», но потом подумает, и невозможное становится возможным. Когда утром я выскочил из машины за пивом, гостеприимный хозяин пошел за мной и в результате купил целых три бутылки. «Так дешевле, – объяснил он. – Когда берешь две, третью ты получаешь бесплатным бонусом. Диночка через день знакомства сказала, что Хайм своей основательностью напоминает отличника-пятиклассника. Потому что уже шестиклассник, пусть даже и отличник – гораздо безалаберней.

– Только давай быстрей, – сказала мне жена, когда машина пришвартовалась на стоянке возле озера. – А то Хайм целый день за рулем, а ему еще вести в темноте машину.

Мы спустились к воде и я, быстро раздевшись, медленно по камушкам вошел в шелковую пресную воду. Вода ласково поддерживала, слегка обволакивала и не лезла в нос хлорным запахом одесских ванн. Она была прозрачна, нежна и удивительна. По ней действительно хотелось ходить «аки по суху», и по легендам именно в этом месте такое произошло в первый раз.

Оглянувшись, я прикинул расстояние до противоположного берега и тут же услышал предостерегающий голос Диночки: «Даже не думай!» Тяжело вздохнув, я начал плавать вдоль этого берега, изредка подбадриваемый репликами жены насчет «целый день за рулем» и «в темноте вести машину».

– Широка страна моя родная, – вдруг неожиданно для самого себя запел я, и на ходу сочиняя текст, продолжил: – Много в ней… озер, пустынь и рек! Я другой такой страны не знаю, где… еврей… – он тоже человек!» *

Последняя строчка вызвала у меня сомнение, но реакция Хайма меня обрадовала. Он крякнул, быстро разделся и полез в воду. Дальше мы плавали вместе, и никто больше никуда не спешил.

Купание в предзакатном озере вызывает аппетит.

– Едем в Тверь кушать! – решительно сказал Хайм, когда мы вылезли из воды.

– Куда? – с удивлением переспросил я.

– В Тверию, – объяснила Людочка. Это город такой. Видел указатели по дороге Tiberias? Так вот, латинская буква «b» внутри слова у нас читается как русское «в». Поэтому Тверия. Получается, в честь римского императора Тиберия.

И я подумал, имеет ли какое-то отношение римский император к русскому городу Твери?

Из всех достопримечательностей нам удалось познакомиться только с набережной Тверийского озера (таково второе название Кинерета), ведущей к ней аллеей, заставленной небольшими сувенирными магазинчиками на колесах (в основном, закрытыми, активная фаза у них начинается с семи вечера, а было всего шесть) и с кошерным ресторанчиком, где мы с превеликим удовольствием поели. В обратный путь двинулись, когда уже стемнело, но опасения Диночки по поводу езды в темноте не оправдались. Вся дорога до Тель-Авива, была прекрасно освещена.

– Ну вот, – просвещали нас ребята на обратном пути, – Сегодня вы побывали, хоть и проездом, в двух из четырех самых святых для израильтянина городах – Цфате и Тверии. Завтра вы едете в третий город – Иерусалим. А в четвертый святой город – Хеврон – лучше не соваться. Он на палестинской территории, и три квартала еврейского населения находятся под контролем израильской армии.

* Позже мой друг, капитан команды КВН ДПИ, «Дрим Тим», сборной СНГ Миша Агранат напомнил мне еще одни куплет на ту же мелодию и на ту же тему, который был популярен в советские времена:

«От Москвы до самых, до окраин,
С южных гор до северных морей,
Человек проходит как хозяин,
Если он, конечно, не еврей».

Но даже совместными усилиями мы не смогли вспомнить автора этого гениального шедевра. Так что обращаюсь к читателю. Если среди вас оный, пусть сообщит мне, и я с удовольствием упомяну его в следующем издании книги. Только сразу предупреждаю: больше 21 автора у произведения, состоящего из 21 слова, быть не может.

Полностью книгу Сергей Осташко "Впечатления обетованные" можно скачать ЗДЕСЬ.

4871

Комментировать: