Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +1 ... +2
вечером 0 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
За Одессу
Одесса в словах и выражениях

Детство Темы

Вторник, 27 ноября 2007, 11:07

Николай Гарин-Михайловский

Отрывок

Прошел год. Тема вырос, окреп и развернулся. В жизни ватаги произошла
некоторая перемена. Приятно было бегать по двору, лазить на кладбище, но еще
приятнее было убегать в ту сторону, где синело необъятное море. В таких
прогулках было столько заманчивого!.. Тема забывал, что он еще маленький
мальчик. Он стоял на берегу моря; нежный, мягкий ветер гладил его лицо,
играл волосами и вселял в него неопределенное желание чего-то, еще не
изведанного. Он следил за исчезавшим на горизонте пароходом с каким-то
особенно щемящим, замирающим чувством, полный зависти к счастливым людям,
уносившимся в туманную даль. Рыбаки, пускавшиеся в море на своих утлых
челноках, были в глазах Темы и всей ватаги какими-то полубогами. С каким
уважением он и ватага смотрели на их загорелые лица; с каким благоговейным
напряжением выбивались они из сил, помогая такому собиравшемуся в путь
рыбаку стащить в море с гравелистого берега лодку!
- Дяденька, пояс! - кричал какой-нибудь счастливчик, заметив забытый
рыбаком на берегу пояс.
Какой завистью горели глазенки остальных, какой удовлетворенной
гордостью блистали глаза счастливца, на долю которого досталось оказать
последнюю услугу отважному, неразговорчивому рыбаку! Напрасно глаза жадно
ищут еще чего-нибудь, забытого на песке!
- Мальчик! Поднеси-ка корзинку! Вон, вон на песке, - кричит с
выступающего камня другой рыболов, поймавший на удочку рыбу.
Новая работа: ребятишки вперегонку пускаются за корзинкой и
какой-нибудь счастливец уже несется с ней.
- О-го! Здоровый! - разрешает он себе замечание, принимая в корзину
пойманную рыбу.
Рыболов снова погружается в безмолвное созерцание неподвижного
поплавка, корзинка относится на место, и мальчишки ищут новых занятий. Они
собирают по берегу плоские камешки и с размаху пускают их по воде. \"Раз,
два, три, четыре\" - скользя, полетел камень по гладкой поверхности.
- Чебурых! - презрительно говорит кто-нибудь, когда камень, пущенный
неумелой рукой, с места зарезывается в воду, вместо того чтобы лететь
касательно.
А то, засучив по колена штаны, ватага лезет в воду и ловит под камнями
рачков, разных ракушек. Поймает, полюбуется и съест. Ест и Тема и испытывает
бесконечное наслаждение.
Однажды ватага забрела на бойню. Тема, увлекшись, не заметил, как
очутился в самом дворе, как раз в тот момент, когда рассвирепевший бык,
оторвавшись от привязи, бросился на присутствовавших, а в том числе и на
Тему. Тему едва спасли. Мясник, выручивший его, на прощанье надрал ему уши.
Тема был рад, что его спасли, но обиделся, что его выдрали за уши. Он стоял
сконфуженный, избегая любопытных взглядов ватаги, и обдумывал план мести.
Между тем мясники, кончив свою работу, нагрузили телеги и поехали в город.
Тема знал, что их путь лежит мимо дома его отца, и потому отправился за
ними. Увидев у калитки дома Еремея, Тема обогнал обоз и стал у калитки с
камнем в руках. Когда выдравший его за ухо мясник поровнялся с ним, Тема
размахнулся и пустил в него камнем, который и попал мяснику в лицо.
- Держи, держи! - закричали мясники и бросились за маленьким
разбойником.
Влететь в калитку, задвинуть засов - было делом одного мгновения. На
улице раненый мясник благим матом вопил:
- Батюшки, убил! Убил, разбойник!
Мясники на все голоса кричали:
- Грабеж, караул! Караул, режут!
\"Убил!\" - пронеслось в голове Темы.
На крыльцо выскочили из дому испуганные сестры, бонна, а за ней и сама
Аглаида Васильевна, бледная, перепуганная непонятной тревогой.
Физиономия Темы, его растерянный вид ясно говорили, что в нем кроется
причина всего этого шума.
- Что? Что такое? Что ты сделал?
- Я... я убил мясника, - заревел благим матом Тема, приседая от ужаса к
земле.
Было не до расспросов. Аглаида Васильевна бросилась в кабинет мужа.
Появление генерала дало делу более спокойный оборот. Все объяснилось, рана
оказалась неопасной. Обиженный получил на водку, и через несколько минут
мясники снова отправились в путь. У Темы отлегло от сердца.
- Негодный мальчик! - проговорила, входя с улицы, мать.
Тема потупился и почувствовал себя действительно негодным мальчиком.
Николай Семенович был не того мнения.
- За что ж ты ругаешь его? - возмущенно обратился он к жене. - Что ж,
по-твоему, ему уши будут рвать, а он ручки за это должен целовать?
Аглаида Васильевна, в свою очередь, была озадачена.
- Ну, так и берите себе этого разбойника, а мне он больше не сын, -
проговорила она и быстро ушла в комнаты.
Тема не почувствовал никакой радости от поддержки отца и удовлетворенно
вздохнул только тогда, когда последний ушел. На душе у него было неспокойно;
лучше было бы, если бы отец его выругал, а мать похвалила.
Походив с час, Тема отправился к матери и, как полагалось, когда мать
на него сердилась, проговорил:
- Мама, я больше не буду.
- Скверный мальчик! Что ты больше не будешь? Ты понимаешь, в чем ты
виноват?
- В том, что дрался.
- В том, что ты такой же грубый, как и тот мясник, в которого ты
швырнул камнем. Ты знаешь, что, если бы не он, бык разорвал бы тебя?
- Знаю.
- Если бы ты тонул и тебя за волосы вытащили бы из воды, ты тоже бросил
бы камнем в того, кто тебя вытащил?
- Ну да... А зачем он меня за руку не взял?
- А зачем ты без позволения к нему во двор пошел? Зачем ставишь себя в
такое положение, что тебя могут взять за ухо? Зачем ты без позволения на
бойне был? Зачем ты злой? Зачем ты волю рукам даешь, негодный ты мальчик?
Мясник грубый, но добрый человек, а ты грубый и злой... Иди, я не хочу
такого сына!..
Тема приходил и снова уходил, пока наконец само собой как-то не
осветилось ему все: и его роль в этом деле, и его вина, и несознаваемая
грубость мясника, и ответственность Темы за созданное положение дела.
- Ты, всегда ты будешь виноват, потому что им ничего не дано, а тебе
дано; с тебя и спросится.
Закончилось все уже вечером притчей о талантах и рассуждением на тему:
кому много дано, с того много и спросится.
Тема внимательно и с интересом слушал, задавал вопросы, в которых
чувствовалось, что он сознательно переживает смысл сказанного.
Горячая Аглаида Васильевна не могла удержаться, чтобы в такой удобный
момент не подбросить несколько лишних полен...
- Ты большой уже мальчик, тебе десятый год. Один мальчик в твои годы
уже царем был.
Глаза Темы широко раскрылись.
- А я когда буду царем? - спросил он, уносясь мыслью в сказочную
обстановку Ивана-царевича.
- Ты царем не будешь, но ты, если захочешь, ты можешь помогать царю.
Вот такой же мальчик, как ты...
И Тема узнал о Петре Великом, Ломоносове, Пушкине. Он услышал
коротенькие стихи, которые мать так звучно и красиво прочла ему:

Сети рыбак расстилал по берегу студеного моря;
Мальчик ему помогал. Мальчик, оставь рыбака!
Сети иные тебя ожидают,
Будешь умы уловлять, будешь помощник царям.


Теме рисовалась знакомая картина: морской берег, загорелые рыбаки, он,
нередко помогавший им расстилать на берегу для просушки мокрые сети, и,
вздохнув от избытка чувств, он проговорил удовлетворенно:
- Мама, я тоже помогал расстилать сети рыбакам.
Засыпая в этот вечер, Тема чувствовал себя как-то особенно возвышенно
настроенным. В сладких, неясных образах носились перед ним и рыбаки, и сети,
и неведомый мальчик, отмеченный какой-то особой печатью, и десятилетний
грозный царь, и все это, согреваемое сознанием чего-то близкого,
соприкосновенного, ярко переливало в сонном мозгу Темы.
\"А все-таки я хорошо сделал, что хватил мясника: теперь уж никто не
захочет взять меня за ухо!\" - пронеслось вдруг последней сознательной
мыслью, и Тема безмятежно заснул.

1121

Комментировать: