Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6 ... +7
утром +7 ... +9
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

«Звезды» и «смерть» советской эстрады

Воскресенье, 6 октября 2013, 23:56

Александр Галяс

Порто-франко, 13-20, 09.2013

  Нынешний шоу-бизнес нередко сравнивают с советской эстрадой. И почти всегда - в пользу последней. А Пугачева, Ротару, Леонтьев, Кобзон - «последние из могикан» советского времени, даже пребывая в возрасте более чем пенсионном, все равно остаются «звездами» первой величины. Однако автор этих строк убежден, что советская эстрада «умерла» гораздо раньше, чем распался Советский Союз. Одна из весомых причин - антисемитизм.
 
«Кругом - одни евреи...»

   Советская эстрада - явление в своем роде феноменальное. Кажется, никогда еще в мировой истории не было искусства, которое бы так жестоко контролировалось государством, которое бы подвергалось резким критическим нападкам со стороны того же государства, но которое вместе с тем демонстрировало бы столь весомые творческие достижения и было так же любимо народом. Вряд ли кто-то станет оспаривать, что такие личности, как Дунаевский, Райкин, Утесов, Русланова, Яхонтов и другие - это истинные корифеи даже на фоне прочих, более «солидных» видов искусства. Есть в истории советской эстрады еще один парадокс. Ни в одном другом виде искусства не было так заметно влияние представителей одной национальности, которая у власти вызывала, мягко говоря, аллергию. Речь, понятное дело, идет о евреях.
   
   Трудно оспаривать тот факт, что советская эстрада создавалась и достигла своего расцвета в немалой степени благодаря участию в этом процессе талантливых представителей еврейского народа. Особенно это характерно для песенного жанра, который попросту непредставим без И. Дунаевского, Л. Утесова, М. Бернеса, М. Блантера, Е. Долматовского, М. Матусовского, Д. Тухманова и десятков других композиторов, поэтов и исполнителей. Многие произведения, созданные ими, стали классикой и по сей день пользуются популярностью, более того, мы постоянно наблюдаем всплеск интереса к сочинениям старых авторов. Достаточно сказать, что два абсолютных шедевра советской песни, признанных во всем мире, - «Катюша» и «Подмосковные вечера» - созданы при непосредственном участии евреев - композитора М. Блантера в первом случае и поэта М. Матусовского - во втором. То, что их соавторами являются безусловно русские люди - поэт М. Исаковский и композитор В. Соловьев-Седой, только подчеркивает пользу взаимопроникновения и взаимообогащения разных культур. С другой стороны, упадок советской песни, который наблюдается с середины 1970-х гг., во многом связан с антисемитскими проявлениями, характерными для данного периода развития всего советского общества. Вытеснение из искусства (и далее из страны) мастеров еврейского происхождения стало одной из главных причин резкого падения качественного уровня и духовного влияния песенной эстрады, ее последующего перерождения в примитивно понимаемый шоу-бизнес.
   
   Строго говоря, количество евреев на эстраде «зашкаливало» еще в царские времена. Данный феномен пояснил автору этих строк Владимир Коралли, муж знаменитой Клавдии Шульженко и сам довольно известный в своё время артист, начинавший карьеру в Одессе еще в предреволюционные годы.
   
   - Чтобы стать хорошим музыкантом, - рассказывал Владимир Филиппович, - нужно было брать частные уроки, что могли себе позволить только обеспеченные люди, которых и среди евреев, какие бы легенды ни слагались об их предприимчивости и богатстве, всегда было абсолютное меньшинство. Театром увлекались преимущественно студенты, но и их среди евреев было мало - по причине печальной известной «процентной нормы». На эстраде же пробиться было намного проще. В Одессе довольно часто антрепренеры устраивали концерты, в которых мог принять участие любой желающий. Если он нравился публике, то ему тут же предлагали ангажемент, и дальнейшая судьба такого человека зависела исключительно от его способностей и ума.
   
   Сам В. Коралли, выходец из бедной семьи, попал на эстраду в девятилетнем возрасте и выступал как «малолетний куплетист». Его брат Эмиль Кемпер, с которым они вместе дебютировали, тоже стал впоследствии известным мастером, руководителем популярного джаз-ансамбля. Точно так же, не имея на первых порах ничего, кроме таланта, начинали будущие «звезды» Леонид Утесов, Петр Муравский, Аркадий Громов и Владимир Милич, Клавдия Новикова и т. п. И это - только в одной Одессе! Так что вовсе не случайно на российской эстраде оказалось непропорционально большое количество артистов-евреев. Что, как ни парадоксально, почему- то не смущало «черносотенцев», которые с удовольствием аплодировали нравившимся им артистам «чужой» национальности. Впрочем, о национальной принадлежности эстрадников судить было сложно, поскольку большинство предпочитало скрываться под псевдонимами. Вайсбейн стал Утесовым, Кемпер - Коралли, Мейлах Ледник - Кронкарди, Пиливер - Погодиным и т. п.
   
   Революция на первых порах на эстраду практически не повлияла. Разве что после эмиграции знаменитостей (Вертинский, Морфесси, Плевицкая, Кремер и др.) появилось много новых имен, которым еще предстояло обрести широкую известность. По части же «нацпринадлежности» обладателей этих «новых имен» дело обстояло по-прежнему. И парадокс (еще один из многих!) заключается в том, что первая попытка как-то потеснить евреев на эстраде была предпринята под предлогом «борьбы с антисемитизмом». Это случилось в 1923 году вскоре после появления знаменитой статьи М. Горького, направленной против антисемитов. Проявления антисемитизма «неистовые ревнители» почему-то нашли в... т. н. еврейских куплетах, которые в период революции, Гражданской войны и в начале 1920-х годов представляли собой своего рода «индустрию» - так они были популярны и так много было их исполнителей (порою, впрочем, «чистокровных русаков»). В Петрограде было издано строжайшее предписание запретить к исполнению «акцентированные» (читай, еврейские) куплеты, в результате чего многим эстрадникам срочно пришлось менять репертуар. Досталось среди прочих и Утесову, которого один пылкий журналист попросту потребовал «убрать» с эстрады; статья так и называлась - «Уберите Утесова!». К счастью, это не помешало Утесову стать выдающимся мастером советской эстрады, только нашел он себя в другом жанре - песенном.
   
«Песня строить и жить помогает»

   Советская массовая песня - один из феноменов искусства ХХ века. Можно смело сказать, что никогда, ни в какой другой стране песня не имела такого влияния на настроения целых поколений, формирование у миллионов людей ценностных представлений, как в советском обществе 1930-60-х гг. Можно спорить о самих этих ценностных ориентирах, но невозможно отрицать, что многие из сочинений указанного периода остались «на слуху» народа, превратились в музыкальную классику, к которой обращаются даже выдающиеся исполнители академического направления (как пример - программа песен военных лет, триумфально исполняемая Дмитрием Хворостовским).
   
   Среди тех, кто стоял у истоков советской песни, возникновение которой следует отнести еще к периоду Гражданской войны, - Самуил Покрасс («Красная армия всех сильней»), Юлий Хайт («Все выше»), Константин Листов, Борис Шехтер и др.
   
   Но расцвет жанра наступает в середине 1930-х, причем это тот редкий случай, когда можно точно указать начало процесса - фильм «Веселые ребята» с песнями Исаака Дунаевского. В удивительно короткий срок появляется огромное количество блестящих мелодий, которые созданы тем же И. Дунаевским, а также композиторами Матвеем Блантером, братьями Покрасс, Костантином Листовым, Виктором Белым, Зиновием Компанейцем, Александром Цфасманом в содружестве с поэтами Евгением Долматовским, Михаилом Светловым, Александром Безыменским, Михаилом Рудерманом, Анатолием Д'актилем (Френкелем), Яковом Ядовым и др. Безоговорочным лидером среди исполнителей песни становится Леонид Утесов, рядом с ним приобретают популярность Марк Бернес, Владимир Бунчиков, Михаил Эппельбаум, Соломон Хромченко, Ефрем Флакс и др. Это не означает, разумеется, что среди других национальностей не было выдающихся мастеров жанра: достаточно назвать поэтов Василия Лебедева-Кумача, Михаила Исаковского, Сергея Алымова, Льва Ошанина, композиторов Никиту Богословского, Владимира Захарова, Александра Давиденко, Дмитрия Кабалевского и др. Но факт остается фактом: большинство «вечнозеленых» песен предвоенной поры создано при участии авторов-евреев.
   
   В годы войны песня приобретает небывалое влияние. Слова популярных песен становились плакатными лозунгами, призывами, но в еще большей степени личными признаниями, цитируемыми в письмах на фронт и с фронта. Именно песня стала в военное лихолетье наиболее востребованным жанром искусства. Откликаясь на эту востребованность, композиторы и поэты создают множество замечательных произведений. Наряду с уже известными авторами в песенную «элиту» входят новые - композиторы Модест Табачников, Сигизмунд Кац, Марк Фрадкин, поэты Михаил Матусовский, Марк Лисянский, Илья Френкель и другие. Никто в те годы не смотрит на национальную принадлежность авторов и исполнителей, у всех единая задача - Победа, все воюют и трудятся во имя ее достижения.
   
   
«Снова замерло все до...» запрета

   Трагические события конца 1940-х - начала 1950-х гг., печально известные как «борьба с безродными космополитами», не могли, естественно, не затронуть и песенную эстраду. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что по сравнению с другими видами искусств эстрада понесла относительно небольшие потери. Среди репрессированных «космополитов» знаменитостей немного - джазмены Эдди Рознер, Григорий Терпиловский, певец Михаил Эппельбаум... Эстраду удушали более изощренными способами, в первую очередь репертуарными запретами. Так, был уничтожен тираж нескольких песен, записанных Леонидом и Эдит Утесовыми (за «мелкотемье»); фактически запрещена гениальная песня Матвея Блантера на слова Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату» в проникновенном исполнении Марка Бернеса; под запретом оказалась большая часть репертуара популярного исполнителя еврейских песен Михаила Александровича. Но, в общем, почти все эстрадные «звезды» того времени продолжали работать. Можно выдвинуть ряд объяснений, почему антисемитские веяния конца 1940-х - начала 1950-х гг. относительно слабо затронули эстраду.
   
   Во-первых, эстрада всегда считалась «второсортным» искусством, на которое вожди почти не обращали внимания. Характерный пример: ни в одной из книг, издававшихся в то время, не отыскать хотя бы одной сталинской цитаты, посвященной «легкому жанру», песне, хотя о театре, кино вождь рассуждал много и охотно.
   
   Во-вторых, как раз в 1949 году, на который приходится пик борьбы с «безродными космополитами», советские композиторы и поэты создают огромное количество песен о Сталине к его 70- летию: эти сочинения становятся для них своего рода «индульгенцией».
   
   Наконец, вполне мог сыграть роль экономический фактор: эстрада, как известно, была в советское время едва ли не единственным прибыльным видом искусства (на доходы от эстрадных концертов, например, в областных филармониях содержались симфонические оркестры, ансамбли народных инструментов, чтецы и т. п.), а поскольку основную массу эстрадных авторов, артистов и, главное, администраторов составляли как раз евреи, то, изгнав их, государство рисковало лишиться весьма существенных доходов.
   
   Но, решив не доводить до логического конца антисемитскую политику на эстраде, власть имущие все равно находят способ, как потеснить «неправильные» фамилии. Именно во время «борьбы с космополитами» на первый план выдвигаются «национальные кадры» - азербайджанец Рашид Бейбутов, эстонец Георг Отс, цыган Николай Сличенко, казах Ермек Серкебаев, русские Иван Шмелев, Глеб Романов, Нина Пантелеева и др. Характерно, что в «позорное десятилетие» (1946-1956 гг.) советского искусства среди новых популярных имен на эстраде практически нет ни одной еврейской фамилии. Разумеется, никто не собирается отрицать талант вышеперечисленных исполнителей - это превосходные мастера, справедливо пользовавшиеся популярностью; речь идет об общей тенденции тогдашней эпохи. Своего рода апофеозом можно считать «новую редакцию» знаменитого фильма «Веселые ребята», в котором песни, спетые Леонидом Утесовым, перезаписал Владимир Трошин. Сам певец нисколько не виновен в этом похабном акте (его элементарно «подставили», сказав, будто Утесов не возражает против перезаписи), но попытка, как говорится, имела место, и если бы не бурные протесты музыкальной общественности (знаменитое письмо Никиты Богословского), кто знает, как далеко зашли бы в своем рвении инициаторы подобных «деяний».
   
   Жесткие идеологические рамки не могли не сковать творческую фантазию даже корифеев жанра. В первой половине 1950-х гг. эфир и концертные программы заполнены т.н. массовыми песнями, рассчитанными на праздничное, хоровое исполнение. Лирика «находится под подозрением», в силу чего резко снижается количество популярных мелодий. В этот период испытывают кризис даже такие мастера, как И. Дунаевский, М. Блантер, М. Фрадкин, К. Листов, Л. Утесов. Нередко авторов заставляют даже в лирические произведения вставлять элементы публицистики. Характерный пример - знаменитая песня «У Черного моря», в создании которой сошлись три одессита - поэт Семен Кирсанов, композитор Модест Табачников и певец Леонид Утесов. По требованию «инстанций» в песню пришлось вставить куплет, в котором указывалось, что «назван мой город - героем» (к слову, все прочие исполнители этой песни этот куплет благополучно опускают).
«Время новое в новых песнях»

   В первое послевоенное десятилетие советская эстрада испытывает невероятное идеологическое давление. Главным в эстрадных произведениях считалось то, насколько они отражали «политику партии и правительства». Самое забавное случалось, когда эта политика по каким-либо причинам изменялась «с точностью до наоборот».
   
   Такой трансформации подверглась, в частности, популярная в свое время песня Вано Мурадели «Москва-Пекин». Сперва в ней изменили слова припева (вместо «Сталин и Мао слушают нас» стали петь «Дружба народов в сердце у нас», а после того, как резко ухудшились отношения с Китаем, эта песня как бы перестала существовать.
   
   Но в этом случае запрету есть какое-то «логическое» обоснование. А вот при попытке как-то объяснить запрет песни «Студенческий вальс» Генриха Вагнера на слова Эдит Утесовой в ее же исполнении автор этих строк так и не нашел даже малейшей зацепки. Героиня шуточной этой песенки жалуется на то, что накануне экзамена не может найти даже минутки для встречи с любимым.
   
   Нет печальней песни этой.
   Продолжать ее нет сил...
   Как Ромео и Джульетту,
   Нас экзамен разлучил.
   
   Почему эти слова вызвали начальственный гнев - загадка сия велика есть.
   
   Но это сейчас мы можем глядеть на эти вещи с иронией. Тогдашним мастерам было зачастую не до смеха. Жесткая цензура в начале 1950-х довела советскую песенную эстраду до критического состояния. От «застоя» советскую песню спасли «оттепель» и... барды.
   
   Движение авторов-исполнителей, где блистают такие имена, как Александр Галич, Булат Окуджава, Юрий Визбор, Юлий Ким, Ада Якушева, Михаил Анчаров, Евгений Клячкин, Юрий Кукин, Александр Городницкий (вот уж подлинный «интернационал»!), приобрело с конца 1950-х гг. необыкновенную популярность. Советских людей, уставших от засилья «гимнических» сочинений, привлекает в бардовских песнях их искренность, душевность, интимность, наконец, редкостно высокий уровень поэтических текстов. Довольно скоро ведущие барды затмевают по популярности даже известнейших исполнителей. В этих условиях мастера песенного жанра оказываются перед необходимостью использовать уроки своих самодеятельных коллег.
   
   - Творчество бардов, - полагает доктор искусствоведения Н. Смирнова, - заставило профессиональную эстраду быть и более точной в отборе сюжетов, характеров и более современной в ритмообразовании, жанровых пристрастиях, интонационном строе.
   
   Надо отдать должное: мастера-профессионалы сумели быстро перестроиться.
   
   Совершенно преображенным предстает Матвей Блантер, создавший блестящий песенный цикл на стихи Ильи Сельвинского и «космические» баллады на слова Владимира Дыховичного, Мориса Слободского, Владимира Войновича.
   
   Аркадий Островский, известный до того своими комсомольскими песнями, выступает с лирическим циклом «А у нас во дворе», где ошеломительно ново для своего времени звучит характеристика девушки, в которую влюблен герой песни: «Я гляжу ей вслед, ничего в ней нет...».
   
   Новые краски находят в своей творческой палитре уже прославленные Марк Фрадкин, Василий Соловьев-Седой, Евгений Долматовский, Михаил Матусовский, Никита Богословский, Вано Мурадели и др. На редкость созвучным новым веяниям оказывается исполнительская манера Марка Бернеса, который в эти годы переживает вторую молодость, становясь эталоном песенной эстрады.
   
   И что еще очень важно: воспользовавшись кратковременным «окошком оттепели», на песенной эстраде появляется целая плеяда молодых одаренных авторов и исполнителей.
   
   Перечисление их фамилий способно было привести в состояние ужаса антисемитов, которых, увы, хватало среди тех, кто определял в стране культурную политику. Композиторы Оскар Фельцман, Ян Френкель, Эдуард Колмановский, Юрий Саульский, Вениамин Баснер, Владимир Шаинский, Александр Колкер, Геннадий Подельский, Эдуард Ханок, Владимир Рубашевский; поэты Игорь Шаферан, Михаил Танич, Михаил Пляцковский, Ким Рыжов, Михаил Рябинин, Илья Резник; певцы Иосиф Кобзон, Эмиль Горовец, Эдуард Хиль, Нина Бродская, Лидия Клемент, Аида Ведищева, Вадим Мулерман, Мария Лукач, Лариса Мондрус, Алла Йошпе (в дуэте со Стаханом Рахимовым) вместе со своими коллегами неузнаваемо изменили лицо советской песни.
   
   Сохранив лучшие черты своих славных предшественников, песни 1960-х гг. становятся более глубокими по содержанию, более изощренными мелодически. В лучших сочинениях А. Пахмутовой, Я. Френкеля, Э. Колмановского, В. Баснера, А. Колкера, И. Шамо и др. замечательным образом сочетаются публицистичность и задушевность, нежность и ирония. Не случайно именно в 1960-х гг. создается наибольшее количество песен, которые считаются «золотым фондом» советской эстрады и которые до сих пор сохраняют свою притягательность, чему свидетельствуют такие телепроекты, как «Старые песни о главном», «Жизнь прекрасна», «Хиты 60-х».
   
   Для советской песни 1960-х гг. характерен активный творческий поиск. Даже мастера с устоявшейся репутацией не боятся экспериментировать, находя поддержку у исполнителей. Оригинальнейший импрессионистский цикл «Мимолетности» на слова Инны Кашежевой создает Аркадий Островский. В балладном жанре успешно пробуют себя Оскар Фельцман в содружестве с Робертом Рождественским и Александр Колкер с поэтом Кимом Рыжовым. Романтизм 1920-х гг. на современном материале воскрешается в творчестве киевского композитора Игоря Шамо. Трудно даже представить себе, каких высот могла бы достичь советская песня, если бы в этот творческий поиск грубо не вмешалась идеология.
   
«Летят перелетные птицы...»

   Но партийные идеологи лишь под давлением обстоятельств («десталинизация» ХХ и ХХII съездов КПСС) ослабили узду. Неосталинизм, к которому после падения Н. Хрущева и прихода к власти Л. Брежнева все больше скатывалась партийная идеология, означал среди прочего и укрепление антисемитизма во всех сферах жизни советского общества. Пышным цветом это явление стало цвести после успешных войн государства Израиль против дружественных Советскому Союзу арабских режимов (1967-73 гг.). Антисемиты подняли голову и стали диктовать свои условия, перекрывая доступ к радио и телевидению авторам и исполнителям еврейского происхождения. Особенно усилился этот процесс в начале 1970-х, когда Госкомитет по телевидению и радиовещанию возглавил печально знаменитый Сергей Лапин - патологический антисемит. Одним из первых его «деяний» было закрытие суперпопулярного КВНа - в немалой степени по причине того, что среди членов всех без исключения команд (в том числе из национальных республик) было чрезмерно много евреев, которые к тому же, как правило, являлись ведущими авторами и актерами. Успешно завершив «операцию» по ликвидации КВНа, С. Лапин обратил свой взор и на эстраду. Одной из первых его жертв оказался популярный певец Вадим Мулерман, который отказался следовать «дружескому совету» чиновника убрать из репертуара еврейские песни.
   
   - Когда Лапин начал мне угрожать, - много лет спустя рассказывал певец автору этих строк, - я вспылил и обозвал его фашистом. За что на 17 лет был отлучен от теле- и радиоэфира. При этом я активно гастролировал и даже получил звание «заслуженного артиста РСФСР», но для средств массовой информации такого певца, как Мулерман, будто не существовало.
   
   Схожие проблемы с репертуаром начали испытывать М. Александрович и Э. Горовец; если в 1960-х им было дозволено выпустить на фирме «Мелодия» пластинки с записями еврейских песен, то в новых условиях даже в концертных программах был установлен строгий лимит исполнения таких произведений - не более одной-двух песен.
   
   Нападки на мастеров жанра, «страдавших» наличием «пятого пункта», особенно усилились после разрешенной в 1970-х гг. эмиграции в Израиль. Наиболее строптивым артистам, сопротивлявшимся давлению идеологов, попросту предлагали эмигрировать. Не выдержав пресса бездарных установок, покинули СССР Николай Александрович, Эмиль Горовец, Нина Бродская, Аида Ведищева, Лариса Мондрус, Леонид Бергер, Майя Розова и многие другие. В печально известном всем советским телевизионщикам и работникам радио списке запрещенных исполнителей абсолютное большинство фамилий - еврейские.
   
   Такой отток ведущих мастеров, утяжеленный усиливающимся идеологическим давлением, не мог не сказаться на уровне эстрадного искусства. В середине 1970-х гг. иссякает инерция «оттепели», и хотя эстрадные авторы продолжают создавать иногда первоклассные произведения («День Победы» и цикл «По волне моей памяти» Давида Тухманова, детские песни Владимира Шаинского и т. п.), но все больше в песенном жанре воцаряется эстетика однодневок - песенок, рассчитанных на не слишком взыскательный вкус слушателей. Это видно даже по названиям шлягеров двух сравниваемых десятилетий. Если в 1960-х в число самых популярных песен входили такие, как «Хотят ли русские войны?», «Песня о тревожной молодости», «Главное, ребята, сердцем не стареть», «Огромное небо» и др., то десятилетие спустя со всех эфиров звучат «Кто тебе сказал», «Я еду к морю», «Не волнуйтесь, тетя» и другие подобные сочинения, не обремененные ни мыслью, ни даже особыми мелодическими достоинствами. (Справедливости ради надо отметить, что к созданию подобных шлягеров «приложили руку» и авторы-евреи, но насколько же их уровень не сравним со «звездами» 1930-60-х!).
   
   Показательно, что именно в 1970-х гг. входят в моду разного рода ВИА (вокально-инструментальные ансамбли). Как остроумно заметил по этому поводу поэт: «век солистов истек - начинается время для хора». ВИА были еще и тем удобны, что в них редко выделялись солисты, а значит, не звучали фамилии, неприятные для слуха партидеологов. Для отвода глаз оставались, конечно, такие личности, как Иосиф Кобзон, в шутку, а может, и всерьез прозванный «главным евреем Советского Союза», но и он вынужден был нередко разменивать свой блестящий талант на «правильную» с идеологической точки зрения чушь или пустопорожние шлягеры. Советская песня с ее традициями мелодизма, содержательности и проникновенности откровенно вырождалась в шоу-бизнес, притом довольно-таки низкого пошиба. Как явление искусства советская песня перестала существовать еще до прихода к власти М. Горбачева. Перестройка лишь узаконила процесс безудержной коммерциализации песенной эстрады. Символичен в этом плане тот факт, что самая популярная эстрадная певица последних полутора десятилетий существования СССР Алла Пугачева, не меняя ни имиджа, ни репертуара, в одночасье превратилась в суперзвезду постсоветской поп-музыки. Да и Иосиф Кобзон остался тем же официозным исполнителем, каким был в советские времена.
   
   Есть все основания утверждать, что именно антисемитизм в немалой степени повинен в деградации такого уникального явления мировой культуры, каким, без преувеличения, является советская песня. В конце концов, песенная эстрада СССР превратилась в отстойное болото, на котором попросту не могут вырасти цветы. Судить о качественном уровне нынешних поп-сочинений в сравнении даже с уничтожаемыми советской критикой «Черным котом» Юрия Саульского или «Ландышами» Оскара Фельцмана предоставляем самим читателям.
5128

Комментировать:
  1. Dmitar
    Умно, трудно не согласиться. Могу добавить известное выражение Корнея Чуковского ": "Не всякий подлец -- антисемит, но всякий антисемит, безусловно, подлец!" Вот и в этой статье все верно, кроме формального вывода: конечно, не антисемитизм стал причиной опопсячивания эстрады. Деньги и крайне низкий уровень зрительских предпочтений, в угоду которым стали составляться репертуары, тем самым занижая его еще больше.
    И еще, помимо хороших советских авторов, эстрадных исполнителей, бардов, композиторов, приведены фамилии, вызывающие только ироническую улыбку. Неужели даже песня "А у нас во дворе" может служить примером искусства (разумеется, не в сравнении с нынешним: даже в Норильске тепло после Антарктиды). Не теряйте, ребята, ребята, чувства меры! А то читателям припоминаются стихи другого поэта:

    Как серебро, серебро, сверкает дрянь.
    Блестит, как злато, сор.
    Долматусовская ошань
    Повылезла из нор…
    Ответить