Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +2 ... +4
вечером 0 ... +2
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Жертвы собственного резюме

Воскресенье, 24 января 2016, 18:13

Юрий Макаров

Всемирные Одесские новости, № 4, 2015

Почему-то каждому эмигранту кажется, что в той, прежней, доамериканской жизни он был чуть выше, чуть значительнее и чуть влиятельнее, чем это было на самом деле. Наверное, поэтому в эмиграции и встречаешь такое количество главных врачей и главных инженеров. Ну прямо-таки сплошные главные гуляют по Брайтону, никого рядового. Всё сплошь генеральные директора, Народные артисты и выдающиеся деятели. Создается впечатление, что вся верхушка советской науки, культуры, промышленности и всего остального разом слиняла из Союза, что и послужило толчком для крушения империи. (Заметим в скобках, что на самом-то деле страна развалилась вовсе не потому, что начальники уехали, а именно потому, что они остались.)

Отчего же наши люди, мягко говоря, слегка преувеличивают свои былые достижения? Что, они уж такие особенные хвастуны? Нисколько! Я думаю, виною всему американская привычка составлять о себе так называемое резюме, что-то среднее между нашей родной анкетой и автобиографией. Без резюме в Америке — никуда. Даже устраивающийся грузчиком в супермаркет американец должен наклепать на себя резюме со сведениями об образовании, предыдущих работах, привычках и склонностях, с обязательным, как бы вскользь, упоминанием, что соискатель места искренне увлечен именно переноской коробок с продуктами и иной судьбы для себя не мыслит.

Составлению резюме американцев учат с детства. Наши же эмигранты постигают эту науку в зрелом возрасте на разных благотворительных курсах по шаблонным образцам вместе с азами английского языка.

Резюме должно быть написано так, чтобы после его прочтения работодатель с восторгом понял, что к нему пришел работник, о котором он мечтал всю жизнь. В письме-преамбуле, обычно сопровождающем резюме, скромный претендент на должность, скажем, помощника бухгалтера пишет сам о себе примерно так:

«Выдающиеся арифметические способности дают мне право быть уверенным, что я наилучшая кандидатура на эту вакансию. Острый ум, безукоризненные манеры и кристальная честность в сочетании с врожденным прилежанием позволят мне в кратчайший срок стать лучшим работником офиса, любимцем хозяев и клиентов, примером для подражания со стороны коллег. Любовь к постоянному подсчету, сохранению и приумножению чужих денег стала моей страстью и предназначением. По субботам пою в церковном хоре».

В свое время много ли было у нас возможностей приврать о себе в той же анкете с автобиографией? Да никаких. Ведь эти бумаги шли прямиком в первый отдел. Кто ж себе враг, чтоб связываться с «конторой»? Она про тебя и без твоих анкет знает больше тебя самого…

И вот теперь — главное: в Америке никто эти самые резюме не проверяет. Как-то вовремя не завели здесь первых отделов, и все пошло на самотек, то есть предполагается, что в резюме пишется чистая правда. А особенно никому в голову не придет проверять данные о прошлой жизни русского американца где-нибудь в Пескоструйске. Откуда им знать, на какой именно улице стояла Пескоструйская высшая академия наук, где наш человек работал академиком по ремонту компьютеров, как и отражено в его резюме на чисто английском языке.

Помнится, в одном старом анекдоте жлоб-картежник рассказывает, как он играл в поезде в очко с интеллигентом и выиграл большую сумму:

«Он говорит:
— У меня девятнадцать.
У меня, блин, перебор, но я ему вру:
— Ау меня двадцать! Предъявить? Он говорит:
— Зачем же предъявлять, я вам и так верю. Сдавайте дальше. И тут мне ка-а-к поперло!..»

Конечно, попрет, если ничего предъявлять не надо!

— Сильно брехать не стоит, — учил меня бывалый эмигрант Сеня Питерский. — Пиши практически правду. Где, когда, что. Но подправить слегка нужно обязательно, иначе эти лохи (так Сеня называет коренных жителей) просто с тобой разговаривать не будут.

Сеня дело знает. Пока писал в резюме, что был в Ленинграде таксистом, никак не мог устроиться. А как только вставил строку, что якобы преподавал в автошколе, тут же был взят профессором в нью-йоркский Такси-колледж (ей-богу, есть тут такой) со всеми полагающимися льготами и бенефитами.

— Ничего тут такого нет, — ухмыляется Сеня, почесывая за ухом любимую болонку Жулю. — Откуда им знать, кем мы там были? Моя Жулька, например, в Союзе была сенбернаром…

Самое любопытное, что, приписав себе что-то приятное в резюме, автор вдруг сам начинает в это самое резюме верить. Напускает на себя значительность. Переоценивает возможности. Та же, например, вконец обнаглевшая в Штатах болонка Жулька может накинуться с воем хоть на автобус.

Вот и превращается в резюме наш человек, едва окончивший пищевой техникум в Смердянске, в старшего преподавателя этого уважаемого заведения. Интересно, что реальный старший преподаватель того же техникума, перебравшись в Айову, пишет в резюме, что был деканом. А самого бывшего декана теперь знают в Кливленде не иначе как ректора, и уже не пищевого техникума, а Смердянского университета еды. Представляете, если они все вдруг встретятся в одном месте?

А ведь такие интересные встречи бывают! К примеру, клавишник оркестра из ресторана «Бухарский парадайз» Рома Шмальц клялся, что был до отъезда художественным руководителем Ташкентского государственного симфонического оркестра и, разумеется, Народным артистом братского Узбекистана. И вот как-то подходит к бухарским оркестрантам в редкую минуту отдыха от буханья в инструменты некая посетительница ресторана, дородная дама с небольшими черными усиками, и интересуется, не найдется ли в их уважаемом оркестре местечка для нее, Народной артистки, лауреата различных государственных и международных премий.

— А где же вы, товарищ, играли на нашей бывшей родине? — интересуется руководитель бухарцев.

И усатая дама гордо сообщает, что служила она первой скрипкой Ташкентского государственного симфонического оркестра совсем недавно, и в те же примерно годы, в которые Рома Шмальц, по его словам и резюме, успешно этим талантливым коллективом руководил. И самое интересное, что лично Рома в этот момент вовсе не бросается даме на шею с криком: «Аделаида, где же ты пропадала все эти годы!» — а, наоборот, сосредоточенно возится с какими-то проводами от своего электророяля. Больше того, и дама тоже всем своим видом не показывает, что рада встрече с человеком, с которым бок о бок пожинала славу на подмостках. Она просто как бы и не узнает своего собственного художественного руководителя.

Как только дама отошла к своему столу, взгляды оркестрантов устремились, естественно, к Роме. Тогда клавишник Шмальц, глядя куда-то в сторону, наморщил лоб и тихо, как бы про себя, но достаточно громко, чтобы все слышали, пробормотал: «Нет, лицо ее я, кажется, припоминаю…»

Кто из этих двух талантов стал жертвой веры в собственное резюме, неизвестно. Вполне возможно, что оба. Да и какое это имеет значение? Каждому человеку свойственно верить в хорошее. Даже если это самое хорошее и не совсем правда. Вот я смотрю на свое резюме, где написано, что я в Союзе был первым заместителем ответственного секретаря газеты «Известия», и думаю: «А зачем мне здесь вот эти лишние два слова — «первый заместитель»?.. Только путаница от них».
9288

Комментировать: