Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +2 ... +4
вечером 0 ... +2
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Юнги – это были ребята, которые учились быть моряками

Четверг, 1 января 2015, 18:29

Лариса Ерошкина

Моряк, 07.12.2014

Старпом Николай Тарасов прислал в редакцию письмо. Просит рассказать, как 70 лет назад, не без хитрости прорывался в школу юнг. У него за плечами целая жизнь. Ветерану ЧМП, почетному работнику Морфлота СССР девятый десяток лет. 46 лет на флоте, и 67 крепких, просоленных морем, вместе с любимой морячкой Лией. А все мысли о школе юнг.

А начинал Тарасов в далеком военном 44-ом – новобранцем в Одесской школе юнг, постигая нехитрую науку судового кочегара…

Николаю Григорьевичу вот-вот – 87. Седовласый моряк-одессит еще крепко стоит на ногах, причем «на четверых», шутит, да и смотрит «одним оком за четыре» – супруга, Лия Михайловна, едва передвигается и совсем незрячая. Тем не менее, Тарасовы не унывают и с охотой наперебой вспоминают полные опасностей годы на флоте, а их на двоих набралось без малого – семь десятков…

ИЗ БЕСПРИЗОРНИКА – В ЮНГАЧИ

Родом Николай Григорьевич из небольшого поселка под Симферополем.

Когда началась Великая Отечественная, вспоминает, отец ушел на фронт. Николай с матерью и 10 летней сестренкой перенесли ужасы первых бомбежек, и, не успев эвакуироваться, скрывались в центральном степном Крыму, в селе Табуяды.

После освобождения Крыма в апреле 1944-го решил пробраться в Одессу. Тогда, многие, такие же как он, подростки, в основном, беспризорники, сироты, хлынули в Одессу, прослышав о создании Школы юнг – будущих моряков.

– А так как я с раннего детства жил у моря, – снова напоминает бывший крымчанин, – то стать моряком – было моей мечтой с детства.

В Одессе, рассказывает, быстро нашел таких же беспризорников. Компания обосновалась в пустых, полуразрушенных домах. Там ночевали, а днем бродили по городу в поисках еды. Так дожили до середины лета. А в конце июня в городе началась регистрация бродячих подростков, из которых набирали группы в школу юнг.

– Тогда, в наше время, быть летчиком, моряком – было очень почетно, – Николай Григорьевич рассказывает о кузне юнг. – А юнги – это были ребята, которые учились быть моряками.

В 41-ом, разъясняет, 15-16-летних подростков не брали на фронт, и, чтобы увести их от криминала, чему-то научить, в стране решили открыть школы юных моряков – юнг. Такие школы были созданы в пяти портах Союза. Ребят обучали профессиям машиниста, моториста, кочегара, матроса. После войны именно они, юнги-специалисты, поднимали пароходство.

Николай прорвался в школу в числе первых – детская мечта стать моряком крепко засела в мозгу 15-летнего оборванца. Но при прохождении медкомиссии перед пареньком возникла непреодолимая проблема.

– Обнаружили начальную стадию близорукости, – объясняет. – Моя мечта рушилась.

Но упустить шанс не мог, и смекнул провернуть «криминальный случай».

– Москвич Лешка Никитин, – рассказывает о «темном прошлом», – подсказал: «Иди к начальнику школы и проси направить тебя на повторную комиссию, а я, если дадут направление, пройду ее вместо тебя». Я подошел к первому начальнику и попросил его направить меня на повторную комиссию. Он внимательно посмотрел на мое отчаявшееся лицо и распорядился дать мне направление на медкомиссию. Мы с Лешкой смотались на Приморский бульвар, где в течение получаса он прошел комиссию. Так я был зачислен в школу юнг.

ЮНГА – КОЧЕГАР

В мае 47-го без пяти минут моряки получили аттестаты об окончании неполной средней школы и корочку специальности.

На флот юнга Николай попал кочегаром 1-го класса на пароход «Кузьма Минин».

– Судно было построено в Германии в 30-х годах, – Николай Григорьевич достает из небольшой стопки фотографий черно-белое фото, – приличное по тем временам, с пятью трехтопочными огнетрубными котлами и мощной паровой машиной.

После рейса кочегара направили на приемку «Механика Герасимова» – маленького пароходика с двумя двухтопочными котлами на естественной тяге, «что очень облегчало труд кочегаров».

УЧИТЬ АЗБУКУ НЕ ПОЗДНО НИКОГДА

7 классов и школа юнг – это мало, понял молодой кочегар Николай после нескольких рейсов. В то время при пароходстве была общеобразовательная школа, где заочно учились моряки.

– И я поступил в 8-й класс, – продолжает Николай Григорьевич. – За год закончил 8, 9, и 10-й классы.

К тому времени, уточняет, уже был женат и имел двоих детей.

После окончания «вечерки» на семейном совете решили – Николай заочно поступает в «вышку». Сказано-сделано, и следующие пять лет между рейсами – занятия и сессии. Одновременно при пароходстве в 56-м году прошел курсы механиков и в 57-м ушел четвертым механиком на приемку ледокола «Ленин».

На судах дослужился до первого механика, но близорукость давала о себе знать.

– С годами меня уже в очках едва пропускали, – признается с сожалением моряк.

А однажды, говорит, наступил момент, когда и очки не помогли. Ему, как страмеху, однозначно заявили: «Нет!», но пошли навстречу и разрешили пойти первым помощником капитана. И до 90-го года Николай Григорьевич в море уходил страпомом.

А в 63 ушел на заслуженную пенсию, но продолжал еще работать на суше.

В море больше не выходил, правда, вспоминает, один раз был – в 92-ом.

– Тогда для нас, ветеранов ЧМП, – рассказывает, – сделали рейс в Стамбул.

– Для поддержки штанов, так сказать, – смеется моряк.

СПАС ТОВАРИЩА

До сих пор помнит Николай Григорьевич случай, как спас в море от смерти своего товарища по школе юнг.

В 49-м, 8-го апреля, рассказывает, на флоте произошел трагический случай – взорвался теплоход «Серов».

– Мы тогда шли из Мариуполя на ледоколе «Торос», – вспоминает. – Между Севастополем и мысом Тарханкут разыгрался шторм в 5-6 баллов. Наш боцман Митя Бушан первый заметил в воде плавающие предметы. Это были остатки «Серова», который рано утром подорвался на плавающей мине. Судно за 1,5 минуты ушло на дно. Из 42 человек мы спасли только семерых. Среди спасенных оказался один из юнгачей, мой сокурсник – Валя Костриков. Двух других бывших юнгачей – Валю Баранова и Ваню Белоусова – спасти не удалось…

67 ЛЕТ ВМЕСТЕ

У супруги Николая Григорьевича, морячки Лии родом из Ялты, тоже есть что вспомнить из более чем 20 морских лет: как оказалась на флоте, как на военном флоте прошла всю Великую Отечественную, и чудом уцелела два раза, раненная и контуженная, на взорванных судах…

В 41-ом ее, 18-летнюю девушку, мама заставила эвакуироваться из вот-вот оккупированного немцами Крыма. Лия вместе со знакомой попала на т/х «Одесский горсовет», переправлявший беженцев на Кавказ.

На судне ей предложили работу дневальной. Деваться было некуда, и Лия приняла предложение. Так и стала морячкой.

Через некоторое время из ЧМП ее направили на пароход «Восток». С 41-го по 42-ой судно перевозило в осажденный Севастополь войска, боеприпасы, забирая оттуда раненых. В один из рейсов, 5 мая 42-го, в Керченском проливе «Восток» напоролся на мину и получил смертельную пробоину.

– Меня ранило, – рассказывает фронтовичка, – но я спалась. Из воды меня подобрали моряки из катера, сопровождавшего судно.

Раненых отвезли в Новороссийский госпиталь. Оправившись от ранения и контузии, Лия попала на пароход «Азов».

– Вот, прочитайте этот абзац, – Николай Григорьевич протягивает мне открытую книгу, – это написано о ней.

Небольшая книга об истории ЧМП, потертая твердая серая обложка – издание 1967-го года «Под флагом Родины». В книге упоминается «Азов» и то, как он попал под обстрел. В тексте – маленькая заметка о единственной женщине на судне – девушке по фамилии Пименова (девичья фамилия Лии Михайловны – авт.), «…которая во время боя оказывала медицинскую помощь…».

Заметку супруги обнаружили случайно: в свое время моряк изучал историю пароходства. Тарасовы до сих пор так и не знают, кто знал и рассказал авторам издания об этом случае.

Второй раз Лию ранило в 43-м. 23 февраля груженный боеприпасами и оружием пароход «Ульянов», на который она перешла, прибыл в порт Туапсе. Во время выгрузки налетели самолеты, началась бомбежка. В трюм судна, где находилось несколько сотен матросов и груз, попала бомба – судно буквально разворотило.

В живых осталось пятеро раненых членов экипажа, среди которых дневальная Пименова.

И снова госпиталь… После реабилитации, с 45-го по 47-ой, ходила на небольшом буксире «Дельфин», а в 47-ом 24-летняя белокурая красавица Лия попала на «Механик Герасимов», где на тот момент «кочегарил» 19-летний Михаил.

– Увидел ее, влюбился тогда, – с улыбкой смотрит на супругу моряк, – и вот до сих пор вместе, уже 67 лет…

Я ЛЮБИЛ МОРЕ

– Для меня жизнь моряка никогда не была тяжелой, – Николай Григорьевич на минутку замолкает и продолжает, – даже когда был кочегаром, а ведь это каторжный труд…

– Я любил море, порты, – признается, – я просто не представлял себе другой жизни. Да и супруга моя тоже…

– Тогда сама обстановка на судах, – добавляет Лия Михайловна, – была благожелательной.

– Раньше был порядок, на судне, дисциплина железная, сейчас все по-другому, – качает головой моряк. – Да что говорить, если у нас даже флота своего нет… Более трехсот судов пропало… Страна у моря…

– Это надо в книгу рекордов Гиннеса записать, – с возмущением восклицает, – такое пароходство разграбили, величайшую судоходную компанию уничтожили!

– Чтобы флот возродить, – размышляет ветеран ЧМП, – нужно, чтобы был волевой человек – моряк, который будет заинтересован. С соответствующей ему командой целеустремленных людей и начальным капиталом.

Это ведь очень долгий и экономически затратный процесс…
6669

Комментировать: