Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -3 ... +1
днем 0 ... +3
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Восставший из пепла

Понедельник, 14 октября 2013, 22:03

Татьяна Геращенко

Время Ч, 04.10.2013

Одесса догорает. Горел дом Руссова, от упоминания о котором у каждого одессита сжимается сердце, известный каждому архитектору-первокурснику во всем мире как ювелирный образец строительного мастерства. Горел не менее известный дом Либмана. Горело историческое здание областной станции юных техников. Горят вместе с жильцами целые кварталы, если мешают местному феодалу возвести очередной монстр из стекла и бетона. И так, знаете, обыденно уже горят… Как правило, по стандартной схеме. «Случайный» пожар — беспроигрышный способ довести здание до такого состояния, чтобы оно не подлежало реставрации. Город скорбит, а общественность выходит на митинги. Затем на баррикады выдвигается некое авторитетное лицо от архитектуры, которое выступает с революционным спичем: «Товарищи! История города в опасности! По этим улицам ходил Пушкин! Бла-бла… Только у государства и в местной казне нет денег! Единственный вариант спасти жемчужину зодчества — это передать ее в аренду или в частные руки, которые этот памятник сохранить способны!». А «частные руки» — мастеровые, действуют уже рефлекторно: если больной в глубокой коме, но все-таки жив — добьют (еще один пожар никогда в этом деле не помешает), разрушат до основанья, а затем… Да, для Одессы последнего десятилетия это стало какой-то зловещей традицией — после пожаров здания уже не возвращаются. И пока в этом правиле только одно исключение — Музей Морского флота.

КАК УМИРАЛ И КАК ВОЗРОЖДАЕТСЯ МУЗЕЙ МОРСКОГО ФЛОТА…

Он начал умирать глубокой ночью 29 апреля 2005 года, самую малость не дотянув до сорокалетнего юбилея. Некрологи в прессе выглядели примерно так: «Масштабный пожар бушевал на площади более чем в 1200 кв. м, с десяток пожарных расчетов так и не смогли ничего сделать. Согласно официальным выводам специальной комиссии, причиной пожара стало короткое замыкание проводки». Надо ли говорить, что во властных кабинетах эта версия была принята на ура? Но что странно — горела крыша, причем в трех местах, но на крыше-то этой самой проводки нет вообще! Больше того, пожар произошел ночью, когда в музее работало только дежурное освещение, но обеспечивающие его коммуникации как раз и не загорались! Остается только недоумевать по поводу вывода «специальной комиссии», как и по поводу того, что при смене власти в городе и области это темное варварское дело так и не было отправлено на дорасследование…

Но вернемся в 2005 год. Поминки по музею еще не справили, а команда экс-мэра Одессы Эдуарда Гурвица уже решила «восстановить историческую справедливость» — давайте, мол, вернем зданию прежние функции — это будет так называемый Английский клуб (в 1842 году здание, построенное по проекту архитектора Торричелли, действительно именовалось Английским клубом, музей же появился в нем в 1965 году). Экстренно возник и разделивший эту идею инвестор, чего не скажешь о самих одесситах.

— Английский клуб — это исторический факт, но складывалось впечатление, что вспомнили о нем исключительно для манипуляции общественным мнением, — считает президент Союза маринистов Одессы, судомоделист Александр Геращенко. — Абстрактный клуб — абсолютно неизвестная вещь для одесситов — лишь соус, под которым можно было подать любое блюдо. А в данном случае это подразумевало закрытое заведение, закрытое общество — да все, что угодно — вплоть до казино.

Собственно, о VIP-заведении вместо музея заговорили уже в открытую. В открытую же отрапортовали о намерении на 25 лет передать музей в частную собственность. Как заверяли театрально выхаживающие по пепелищу чиновники мэрии, инвестор клятвенно обещал не только отстроить здание, но и облагородить близлежащую территорию. Из их уст постоянно звучало что-то о «деле чести», а основные восстановительные работы планировалось провести еще в 2007 году, одновременно с окончанием реставрации Оперного театра, но… Протесты одесситов таки сработали — проект пришлось свернуть. Редкий случай, когда к людям прислушались.

— Из-за того, что место очень «вкусное», было очевидно — музей перестроили бы уже не для людей, а для нужных людей, — говорит Александр Геращенко. — Происходящее было настолько вопиюще еще и потому, что при всей внешней шумихе никаких официальных проектов на обсуждение общественности не выносилось.

Что, кстати, вновь и вновь заставляло сомневаться в принятой версии пожара. Мало кто уже помнит, но ведь это было не единственное покушение на музей — первый раз, простите за тавтологию, музей поджигали еще в первую каденцию Эдуарда Гурвица в начале 1990-х годов. Информация также проходила в СМИ: по той же схеме и тоже в трех местах тогда вспыхнула крыша, но не разгорелось пламя. Да и только ли в огне дело, если разобраться?.. Ведь, по сути, музей пострадал от пожарных, а не от пожара, так как здание долго и обильно заливали водой, словно по заранее заготовленному сценарию — добиться того, чтобы никакие реанимационные меры уже не помогли, тут же подмахнуть документ «не подлежит реставрации», а дальше — как всегда.

Но вот мы все «здание да здание», а как же сама суть — уникальные фонды музея? Хотя зачем — действительно! — какому-то Английскому клубу Морской устав Петра Первого в оригинале (с барского плеча музейной сокровищнице пообещали выделить небольшое место в Английском клубе). И вообще, вы можете себе представить этого «джентльмена», который обтирал бы об устав руки, запачканные кальмаром?

А фонд музея поистине уникален: он представлен моделями и макетами сложнейшей работы — от старинных парусников до атомохода «Ленин». Редчайшие документы, архивы пароходств, старинные карты, кители известных моряков, корабельные колокола, флаги судов, печатные морские издания конца ХVIII — начала XIX веков, генуэзский якорь, которому более 900(!) лет, коллекция мореходных приборов и инструментов с исторических судов — штурвалы, машинный телеграф, штурманское оборудование; награды, серьезный нумизматический фонд. В целом более ста тысяч предметов! И это большое счастье, что на момент пожара в 11 залах музея было выставлено всего три тысячи экспонатов.

— Модели, созданные до революции, не пострадали. Сейчас часть экспонатов хранится в Музее Одесского морского торгового порта, часть в служебных помещениях. Но пострадали 12 моделей последующего периода, — рассказывает Александр Геращенко (они с коллегами на добровольных началах реставрировали пострадавшие корабли). — Профессионал сможет восстановить их за два — два с половиной года, но это если заниматься этим каждый день, посвящая работе все время. В противном случае на восстановление может уйти и пять, и шесть лет. Больше всего пострадал танкер «Крым» — настолько, что уже не подлежит восстановлению. Он находился в большом зале, окна которого выходили на Оперный театр, над ним как раз отсутствовала крыша. Так что танкер погубил не пожар, а вечная сырость — он просто распаялся на детали. Ведь, вдумайтесь, несколько лет здание музея простояло без крыши! Даже полиэтиленом не было прикрыто. Влажность — враг любого хранения, а тут — годы под открытым небом… Собственно, если бы не жесткое вмешательство Киева, то так или иначе, но идея перепрофилирования здания удалась бы. Но видимо, сановные мужи все-таки поняли, что такой удар Одесса не заслужила. К ней и так давно уже относятся по принципу «Строим новую Одессу — уничтожаем старую», превращая в город, который одесситы перестают считать своим. В город для богатых, основное население которого ощущает себя в гостях. И с музеем, думаю, поступили бы аналогично — он же был собственностью Черноморского морского пароходства, которое и само по себе в сомнительном находилось положении, музей числился его отделением, стал банкротом. Поэтому очень важно было доказать юридически, что музейные фонды — это все-таки фонды государства, а не пароходства, что распродаже они не подлежат и т. п., то есть решить массу юридических вопросов.

Итого на решение этих вопросов ушло восемь лет. Весной нынешнего года город передал области документацию по реставрации музея. После чего губернатор Эдуард Матвийчук заявил: «Теперь мы будем в рамках областной программы помощи Одессе вкладывать деньги в реконструкцию музея, чтобы возвратить одесситам то, что им принадлежит. Я уверен, что музей будет одним из лучших в СНГ и Европе». Больше того, он заверил, что «это важная государственная задача, выполнение которой контролирует сам Виктор Янукович». И с каким бы пафосом не освящался впоследствии каждый шаг по восстановлению музейного здания, но с началом реализации этой программы дело впервые сдвинулось с мертвой точки — начались капитальные восстановительные работы, уже укреплен пол, а до конца года обещают полностью отреставрировать центральный зал. Практически решен вопрос о передаче музея в подчинение областному управлению культуры.

Сейчас реставрационными работами занимаются европейские специалисты — представители швейцарской дизайнерской компании под руководством дизайнера Хуго Шера, в видении которого после «перезагрузки» музей явит некое чудо со стеклянными кубами с бассейнами внутри на балконах и огромным аквариумом с фрагментом затонувшего корабля на дне. Также Шер разработал тематические экспозиции, предложив начать даже не с античных времен, а аж с Великого потопа. Естественно, будут представлены дореволюционный и советский периоды. И только об одном во время своей презентации швейцарец забыл — о героическом периоде обороны Одессы 1941 года, однако это досадное упущение пообещали исправить…

И все же вернемся к тому, чем музей наполнять.

— …Когда случился пожар, у нас был траур, — вспоминает Александр Геращенко. — Кстати, в Питере была похожая история — там здание морского музея тоже кому-то приглянулось — памятник архитектуры, на набережной Невы, Стрелка Васильевского острова. Правда, там действовали не через пожар — музей просто перевели в другое здание, потому что понимали всю ценность, вернее, бесценность, хранящегося там материала. Но наш-то тоже бесценен! Для примера, в прошлом году Одессу посещал представитель общественной организации «Морское наследие России» — в Санкт-Петербурге их штаб-квартира находится на ледоколе «Красин». Так вот он был очень удивлен, когда ему сразу вынесли гору папок по истории этого ледокола. То есть одесские фонды не просто существуют — они живут, их могут оперативно предоставить. И человек поразился обилию сохраненных документов. Он пообещал предоставить специальные контейнеры для хранения в обмен на то, что на «Красине» будет проведена экспозиция из одесских фондов.

— А как же все эти бесценности хранятся в Одессе ныне?

— Им нужен особый микроклимат, система кондиционирования, специальные контейнеры, но сейчас это советские картонные папки на завязках.

— Помню, как когда-то в Одесском областном архиве мне показывали рукописи Пушкина и при этом признавались, что в хранилище от грибка и плесени погибают такие же бесценные документы из-за отсутствия средств на надлежащие условия…

— Грибок, слава Богу, ничего не ест, но условия хранения морально устаревшие. Сейчас библиотека музея находится в помещении портового клуба. Ее уникальность сопоставима с теми экземплярами, которые находятся в России.

— Кстати, а почему мы все время сравниваем наш музей именно с российским?

— Сейчас об этом мало кто знает и говорит, но фонды Одесского музея Морского флота имели всесоюзное значение. В советское время они были поделены — в Санкт-Петербурге находилась вся документация военного флота, в Одессе — торгового. А учитывая ценность исторических моделей, даже трудно представить масштабы наследия, которое удалось отстоять, — не только для Одессы — для всей Украины. На самом деле музей заслуживает того, чтобы его перевели в статус национального.

Полезный статус, и от пожаров защищает…
5180

Комментировать: