Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +7 ... +10
вечером +6 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

В. Немировский: «Трагедия 2 мая была запрограммирована»

Вторник, 5 мая 2015, 09:22

Редакция

Новая газета, 02.05.2015

Первый одесский портал уже информировал своих читателей об интервью, которое дал губернатор Одесской области Владимир Немировский «Новой газете». Сегодня мы публикуем полный текст этого интервью.

Владимир Немировский пробыл губернатором Одесской области всего два месяца. Смещение с должности произошло после трагедии 2 мая 2014 года, когда в результате уличных столкновений и пожара в Доме профсоюзов погибли 48 человек. Фамилия экс-губернатора была написана на дверях Дома профсоюзов в числе виновников произошедшего. Специально для «Новой» с Немировским побеседовала представитель «Группы 2 мая», занимающейся независимым расследованием трагедии, журналист Валерия Ивашкина. Более полугода Немировский не соглашался обнародовать разговор — слишком откровенным он вышел. Снять эмбарго удалось перед самой годовщиной трагедии.

— Вы были назначены на должность главы Одесской обладминистрации в марте 2014 года. Были в то время риски, что здесь будет очередной очаг «Русского мира»?

— 3 марта представители пророссийских сил пытались взять в осаду Одесскую областную администрацию. Я в то время как депутат областного совета и как гражданин прилагал все усилия, чтобы этого не произошло. Но был сорван украинский флаг и поднят российский. Где-то в 23:00 был подписан указ о моем назначении (губернатором — Ред.). Как раз в это время я находился в кабинете у Скорика (предшественник Немировского на посту губернатора Одесской области — В.И.), который говорил: «Ну когда уже будет указ? Я уже устал».

Я спрашиваю: Коля, в чем дело? Он отвечает: «Ну ты ж понимаешь, тут сначала одни приходят штурмовать администрацию, потом другие». Это все одесситы. Все искали свои политические дивиденды.

Я не участник одесской тусовки, поэтому плохо ориентируюсь в персонажах. Указу о моем назначении предшествовало маленькое событие. Оставалось всего две области, где не утвердили кандидатур губернаторов. Мне позвонил Арсений Яценюк, премьер-министр, мой партийный лидер и товарищ. Тренд, который задал Коломойский (очевидно, имеется в виду назначение крупных бизнесменов на должности руководителей областей — В.И.), был актуален на тот момент. Мы говорили с Яценюком в субботу утром, потом позвонили еще несколько предпринимателей, которые просили дать согласие. Я первый раз в жизни, будучи достаточно неглупым человеком, попал в чужую игру... Мне позвонил народный депутат Александр Дубовой (фракция «Батькивщина» в Верховной Раде VII созыва — В.И.), попросил предпринять все усилия, чтобы здание обладминистрации в тот день не захватили.

Самое простое было — вызвать сто человек рабочих «Стальканата» (завод в Одессе, принадлежащий Немировскому — В.И.) с обрезками известного материала, и часть службы безопасности того же предприятия. Там находилось более ста человек. Они внесли свою лепту в то, чтобы ситуация не разгорелась.

Были блокированы люди с коктейлями Молотова в сумках. Наши работники безопасности их вычисляли. Это все происходило 3 марта. Тогда я познакомился с полковником Петром Луцюком, который был первый день на новой должности (начальник ГУ МВД в Одесской области с марта по май 2014 года — В.И.). Познакомился с Фучеджи (замначальника ГУ МВД в Одесской области по вопросам общественной безопасности, подался в бега после 2 мая – В.И.).

Где-то часам к десяти вечера появился Дубовой: «Есть мнение, что ты будешь губернатором. У меня есть пожелание: хочу дать своего мальчика, чтобы он рядом с тобой учился, рос. Хочу, чтобы он был заместителем». Я ему говорю, мол, не вижу препятствий, только я человека не знаю. И Дубовой тут же делает звонок: «Александр Валентинович (Турчинов, на тот момент и.о. президента Украины – В.И.), напротив меня Немировский, он не против назначения нашего человека своим заместителем». Я даже не думал, что такие вещи обсуждаются с исполняющим обязанности главы государства. Через двадцать минут в кабинете Скорика мы узнаем об указе о моем назначении. Уже в полвосьмого утра я приехал на работу, облеченный властью (смеется).

— Что это был за человек?

— Я сейчас расскажу. Буквально через день было назначение прокурора области. Я ничего лично не имел против Игоря Боршуляка. Я с ним лично не был знаком, но его репутация говорила сама за себя. Я не хотел присутствовать при его назначении, потому что у меня есть человеческое достоинство и понимание того, чего бы я в этой жизни не хотел делать. Это было воспринято как вызов. Плюс о Боршуляке вышло несколько жестких публикаций. Мне позвонил и.о. главы государства и вставил пистон на предмет «ты раскачиваешь власть», «идет война и все такое». Я ему говорю: «Александр Валентинович, человек купил место. Это не является секретом. Я не имею никакого отношения к публикациям. А на канале, к которому я имею отношение (одесский канал «Первый городской» — В.И.) я не занимаюсь цензурой и не имею отношения к редакционной политике канала. И что, если человек — коррупционер, известный продавец открытия и закрытия дел, об этом не нужно говорить?».

Александр Дубовой пролоббировал руководителей силовых ведомств. Это начальник главка, бывший гаишник с Волыни Петр Луцюк, это Игорь Боршуляк (был перед этим в Николаеве), и начальник УСБУ в Одесской области Сергей Курош. А меня поставил в известность: «ты нехорошо поступаешь». Буквально через 10-12 дней я написал письмо на имя министра внутренних дел, на имя премьер-министра и на имя первого заместителя председателя Кабинета министров Ярему по Луцюку, а также на имя и.о. президента и генпрокурору — по Боршуляку. Я исходил не из того, хороший он или плохой, коррупционер или нет, а из того, что ситуация в регионе достаточно сложная, и здесь нужны руководители несколько другого порядка. Ведь главное лицо, которое отвечает за правопорядок в регионе, — это не губернатор, а прокурор области.

А я и губернатор был временный. Я Яценюку сказал: «Я не собираюсь делать карьеру госчиновника. 26 мая — проскочили выборы, и все».

То есть силовики ориентировались не на губернатора, они ориентировались на «смотрящего» из Верховной рады, у которого были свои задачи, как коммерческие (он на них ставил, они потратили деньги за свои должности), другие задачи были политические. Мне они неизвестны, но я их чувствовал.

— Что вы имеете в виду под коммерческими задачами? Ходили слухи, что Дубовой претендует на одесский аэропорт.

— Он всю одесскую тусовку попытался обилетить. Они ко мне пришли, я не имею права называть их имена, и говорят: «Посоветуй». Я сказал: «Посылайте всех далеко. Этот штын скоро потеряет влияние, потому что президентом будет тот-то, а влияние Дубового исчезнет. Через полтора месяца можете пройти и не поздороваться».

Так вот, я не назначил своим замом его представителя, как обещал. Я свое слово обычно держу, но у этого человека элементарно не было высшего образования, а без диплома занимать такую должность нельзя.

— Так кого же предлагали назначить?

— Павла Бойченко. Это была еще одна трещина. Я стал парией для центральной власти и для местных правоохранителей. Стал человеком непредсказуемым, который имеет свое мнение. Был установка: до окончания выборов в правоохранительных органах ротацию не проводить. А как не проводить: по Одессе ходили колонны с российскими флагами. У нас были судебные решения. Например, само нахождение палаточного городка «Антимайдана» на Куликовом поле было незаконно.

— Почему?

— Потому что палатки — это малая архитектурная форма. Если люди собираются, значит, они спрашивают у кого-то разрешения. Если их кормят — значит санитарная служба проверяет. Вы если сейчас поставите на Крещатике палатку, к вам будут вопросы.

— Такая же позиция была при режиме Януковича в отношении активистов Майдана.

— Согласен. Я предлагал поступить по закону. Силами правоохранительных органов демонтировать палаточный городок. Милиция отказалась это выполнять. Я говорю: «В чем проблема? Там ночью находится максимум 30-40 человек. Аккуратно силами один к пяти, чтобы никаких травм не было. — «Вот, утром здесь будет десять тысяч человек и они сожгут обладминистрацию». — «Значит, так тому и быть. Я готов».

Не получилось. Правоохранители не хотели. Они вообще отказывались проводить какую-то работу. Реперной точкой здесь было 10 апреля (День освобождения Одессы — В.И.). Были меморандумы с «Евромайданом» и с Куликовым полем. Учитывая, что все лидеры — это негодяи одесского разлива, Одесса их вообще не интересует, только самопиар, самолюбование и самопрезентация, естественно, они стали друг с другом устраивать конфронтацию. Память ветеранов — это все романтические пустые слова. Одесситы сделаны из другого материала. И начались побоища. Вечером перевернули машину и избили журналиста «Первого городского». У меня была встреча с руководителями правоохранительных органов — прокуратуры и милиции. Мы говорили о том, что если будут столкновения, вы будете выявлять и выхватывать зачинщиков. Выхватывать, задерживать и проводить с ними следственные действия.

У нас было полное понимание того, из чего состоит лагерь «Антимайдана» на Куликовом поле: сколько там за деньги людей, сколько идейных. Четкое понимание, кто кому Рабинович. «Дайте нам немножко времени, у нас есть фиксация, нам нужно расшифровать видеозаписи». Сколько вам нужно времени? Три дня, неделя? Прошло три недели. Я психанул, потребовал в прокуратуре совещание. Да, я не имел права — там шло следствие, но на «опа-опа» удалось. Правоохранители сказали, что у них нет ничего: камеры, которыми они снимали, оказались плохими, и идентифицировать зачинщиков (а там стрельба была) не получается, поэтому мы собрали данные СМИ, там столько-то мегабайт, нам нужно два месяца на расшифровку. Вы что, издеваетесь? Милиция и СБУ категорически не хотели выявлять и задерживать агрессивных зачинщиков.

— Из числа пророссийских активистов?

— Я говорил о всех зачинщиках, с обеих сторон. Пророссийских просто было больше, они были более агрессивны. Майдан умел шуметь в своем загончике, но их реально было намного меньше.

Единственное задержание, Давидченко (Антон Давидченко, один из основателей лагеря на Куликовом поле — В.И.), было проведено центральным аппаратом СБУ.

— Вы знали, что готовится его задержание?

— Нет. Это вообще очень странная история. Я был в Киеве, вечером у меня должна была состояться встреча с премьер-министром. Меня, оказывается, слушали — как начали слушать в 2010 году, так и не остановились, власти меняются, а прослушка остается.

Звонит начальник УСБУ Курош и говорит: «Владимир Леонидович, такая ситуация, арестован центральным аппаратом Давидченко». — «Азохен вей?!» — «Вы не представляете, здесь (под управлением СБУ в Одесской области на улице Еврейской — В.И.) сейчас концентрируются люди, у них шины». — «Послушай, у тебя есть оружие, областное УВД милиция в 300 метрах». — «Поговорите с премьер-министром». — «С ума сошел? Решение принял лично Наливайченко. Какое я имею право вмешиваться в решение центрального аппарата СБУ? Это какая-то провокация левая». На самом деле они играли с ними в общую игру. И вообще мое глубокое убеждение — Евромайдан и Куликово поле... Есть геометрия Лобачевского, а есть геометрия Эвклида. Знаете отличие?

— У Лобачевского параллельные прямые могут пересекаться.

— Да, мое глубокое убеждение, что эти два Майдана пересекались. Только очень далеко. Ими втемную манипулировали. У меня для этого есть достаточно много и оперативных сведений, все-таки что-то удавалось добыть, и я склонен к анализу. В общем, 2 мая было запрограммировано. Да, не в таких жутких масштабах, безусловно. Но были разговоры о том, что «эта власть не может взять ситуацию под контроль, а кто-то сможет».

— Когда вы впервые услышали об Игоре Палице как о своем преемнике на посту губернатора?

— Он должен был стать губернатором еще 17 апреля. Но добро не дал Яценюк.

— Правильно ли я понимаю, что люди, которые сейчас близки к Палице, а в то время были представителями «Евромайдана», как-то этой интриге способствовали?

— Это была их оплаченная (не знаю, на каком уровне) работа — троллить. Кто-то работал втемную, у нас же люди ведомые, но были и зрячие. Это была какая-то массовая истерия, создаваемая представителями так называемого «Евромайдана». Я подчеркиваю — так называемого. Про «зеленых человечков», про прорывы-перепрорывы, про «как вы будете нас защищать». Главная проблема — не в «зеленых человечках», которых нет, не в офицерах ГРУ, а вообще-то в вас и в том, что вы здесь наплодили.

— В тот период происходило формирование блок-постов самообороны вокруг Одессы.

— Важная тема. Они все вместе создавая панику. Мне в час ночи звонил премьер-министр. Говорил, вот, по имеющимся данным, в шесть утра будет штурм. Я говорил: «Арсений, я же здесь. Чтоб ты был спокоен, я тебе в шесть утра позвоню и скажу: «Доброе утро!».  
Нагнеталась истерия и все время вбрасывалась «левая» информация, на 90 % — «Евромайданом», через фейсбук и другие социальные сети. Мы пытались организовать работу милиции с точки зрения постов ГАИ. Выезжали с проверками. Моя служба безопасности проверяла.
Правоохранители категорически ничего не делали. СБУ не давало информации, это уже ближе ко 2 мая, вообще никакой. Ноль. Милиция — информации ноль. А прокуратура... Полубоги.

В общем, мы сами объехали блокпосты самообороны и посмотрели, из кого они состоят. Это были не одесситы в большинстве своем. Одесситы имитировали бурную деятельность и желание куда-то бежать, и каждый лидер еврогруппировки говорил: «У меня сто человек, пятьдесят человек». На самом деле ни у кого ничего не было. Был хаос. Мы создали кол-центр, куда бы могла поступать информация круглосуточно. Пытались структурировать отряды самообороны. Готовы были одеть и сгруппировать их по каким-то принципам, чтобы машинами выезжали на разведку. У нас сотрудники безопасности, которые раньше работали в разведке. Но это все равно, что структурировать Привоз. То, что на блокпостах стояли люди из других регионов, повышало риски. Их нужно было ротировать. Кем? Одесситами. А вот тут началась проблема. На словах все — да, а в жизни... Как в Одессе: слово «да» не значит да, слово «нет» — не то, что вы подумали. Тогда мы приняли решение набрать людей из частных охранных структур. Согласовали с милицией, издали положение о порядке досмотра, пропуска, деятельности блокпостов. Это уже были последние числа апреля. К тому времени в регион начали ехать автобусы «Самообороны». Много. Мы их насколько могли, не пускали в Одессу. Но они уходили на Белгород-Днестровский, еще куда-то. Они растекались по региону.

— Они из Киева ехали?

— Да, по направлению из Киева. Правоохранители полностью отходили в сторону, они и так деморализованы были. По многим очень, особенно «Беркуту», были уголовные дела по Майдану, они не хотели вмешиваться. Представители центральной власти не наделяли никакой реальной информацией. 1 мая утром у меня была встреча с Луцюком. Сказал, что все у него рассчитано: приезжают болельщики (на матч между «Черноморцем» и харьковским «Металлистом — В.И.), их встречают, блокируют. С моей стороны были высказаны и пожелания, и сомнения. Он сказал: «У меня все утверждено, все расписано, поэтому будет так».

— В чем были сомнения?

— Я говорил, что приедут 700 человек, из которых какое-то количество «ультрас». И есть соцсети, где представители пророссийских сил призывают, идти и бить «Марш за мир». Зоя Казанжи (тогда активист «Евромайдана, сейчас заместитель губернатора Игоря Палицы — В.И.) там призывала всех убивать, в общем, все кого-то призывали. Но призывов и до этого было много, а кровопролития еще не было.

По словам Луцюка, в Одессе должно было находиться около 2800 правоохранителей. Более чем достаточное количество, чтобы, я не знаю, разогнать два киевских Майдана, Вот это было 1 мая. Начальник облУВД: «Я контролирую ситуацию», начальник УСБУ: «У меня нет никакой информации, что что-то где-то может произойти».

— А с Куликовым полем вы вели переговоры?

— В какой-то момент я махнул рукой на правоохранителей и стал встречаться с представителями Куликова поля. С Олегом Марковым, Ростиславом Барда, Егором Кваснюком, встречался и мне помогал в этом деле мой товарищ Славик Маркин (депутат Одесского облсовета, погиб от травм, полученных 2 мая в Доме профсоюзов — В.И.).

— Из перечисленных вами Кваснюк, Барда и Маркин были публичными лидерами Куликова поля. А Олег Марков там не появлялся. В каком качестве он был представлен?

— Он финансировал (Куликово поле — В.И.). Потом одна из встреч была с представителями Куликова поля.

Я пригласил местных авторитетов. Есть публичные люди, как на Майдане Яценюк, а есть полевые командиры, и большой вопрос, кто кого слушается. Я их пригласил, а также депутатов областного совета от партии «Родина», от Партии регионов — близкого им круга. И мы провели совместную встречу давайте, мол, в какое-то русло входить. Скоро праздник, какие-то ценности, которые мы все разделяем. 9 мая — великий день? Великий, все поддерживают. Ветераны — это святое? Все поддерживают. И так, шаг за шагом мы к чему-то пришли.

Договорились, что на следующий день я приду к ним — лично, без охраны. И на месте, что называется, дотрем. Звонит мне утром начальник главка Луцюк: «Владимир Леонидович, я знаю, что вы планируете через три часа идти на Куликово поле встречаться. Я вас очень прошу — не ходите. Мы сами ведем переговоры, они у нас достаточно конструктивные, нам обещают, условно говоря, завтра вывезти все. Очень прошу, не ходите, могут быть провокации, потом процесс может стать малоуправляемым». Я не пошел. День прошел, два. Что-то у них получалось, что-то нет. Дали согласие, я сейчас не помню, но из 12 палаток 8 или 9 дали согласие на 411 батарею уехать (район на окраине Одесы — В.И.), а кто-то — уйти в переулок (там есть широкие аллеи в сторону дороги). Я же после звонка Луцюка от этого процесса устранился. Раз вы ведете переговоры — ведите.

— В конце апреля в Одессу приезжал Андрей Парубий, на тот момент секретарь СНБО.

— Это было 28 апреля. Должно было быть совещание, по предварительному плану — в здании ОГА. Он охраняемое лицо. Где-то часа за два начались звонки от сопровождающих его лиц. Насколько безопасно и насколько правильно ехать в областную админстрацию, потому что перед зданием находится порядка ста человек митингующих. Я говорю: «Пусть едет в обладминистрацию». Буквально за полчаса сказали: «Нет, мы поменяли мнение, едем в воинскую часть 3012». А я смотрю в окошко из ОГА и вижу, как людям платят какие-то суммы, и люди уходят.

— Какие были источники финансирования?

— Во-первых, Марков. Есть бизнес, принадлежащий товарищу Маркову. Давайте этому криминальному бизнесу зададим вопросы. Пусть он подумает, так ли он хочет финансировать пророссийское сепаратистское движение. Это парковки и мусор. Там уголовщина на уголовщине и уголовщиной погоняет. Даже не сомневайтесь, это полностью черный бизнес.

— На протяжении этого периода еще были многократные попытки провести внеочередную сессию городского совета, инициированные Гурвицем, экс-мэром, который снова баллотировался на этот пост.

— Да, он пытался объявить недоверие и.о. мэра Олегу Брындаку, близкому к его оппоненту на выборах Геннадию Труханову. Труханов очень сильно рефлексировал. Я как губернатор сделал все по закону. Первое: я не разрешил Гурвицу провести сессию не в здании горсовета, он хотел провести ее в здании облсовета. Я не разрешил. Он потом решил в здании обладминистрации, в «стекляшке» — я не разрешил. Когда была объявлена сессия, я уже совместно с СБУ и милицией... Там было около 700 человек, включая две штурмовые группы «Альфы» (спецподразделение СБУ — В.И.). В здании горсовета. И еще там были люди Корчинского с оружием (лидер «Братства», друг на тот момент вице-мэра Олеся Янчука и давний знакомый Гурвица — В.И.), там были люди Труханова с оружием. Моя задача была какая?

— Чтобы они не передрались между собой?

— Да. Причем всем сторонам было сказано: будет 700 правоохранителей, столько-то «Альфы», столько-то «Беркута», столько-то штурмовиков. Площадь оцепили за два дня. Собачки все проверили, чтобы не было закладок. И последнее, когда Брындака хотели отправить в армию, я ему просто с совещания позвонил и сказал: «Олег, заболейте прямо сейчас».

Я не за Труханова и не за Гурвица. Они мне оба чуждые и неприятные люди. Я против любых нечестностей, а его решили отправить в армию. Брындак в течение часа оказался с аллергической реакцией в больнице. Каждая сторона считала, что я поддерживаю оппонента. Они оба мне глубоко антипатичные люди. Когда ко мне обратились с просьбой поддержать Геннадия Труханова, я сказал — да, конечно, я поддержу при одном условии. Я собираю зал областной государственной администрации, человек сто самых правильных предпринимателей города Одессы: банкиры, строители, сети: соль города. Геннадий Леонидович дает присягу верности городу и объявляет правила. К примеру, у нас была такая должность, мы называли ее «мишакучук» (по имени Михаила Кучука, вице-мэра по строительным вопросам времен каденции Эдуарда Гурвица — В.И.). На эту должность Ассоциация строителей (там 13 крупных застройщиков) выдвигает своего представителя. Первый зам — это человек мэра. А руководители по остальным направлениям должны быть по профпригодности выдвинуты общественностью. Это будет профессионально, не будет монополии. Конечно, никто на это не пошел.

— Вернемся к событиям 2 мая.

— Итак, утро 2 мая. В 12 часов дня должен был пройти координационный совет. Это вид совещания, придуманный бывшим генпрокурором Пшонкой, где все обязаны присутствовать и его решения обязательны к исполнению. Проводил его замгенпрокурора Николай Банчук, приехал с помощником. Рядом со мной сидел глава УСБУ. И ему, и мне в определенное время стали поступать звонки из Киева. Я обычно ставлю на виброрежим и аккуратно смотрю. Если вижу там звонок, к примеру, из приемной премьер-министра, я беру трубку. И действительно пошел такой звонок. Яценюк спросил, есть ли рядом со мной правительственная связь. В принципе, есть в кабинете областного прокурора, но кабинет закрыт. Яценюк сказал, чтобы я постараться в течение получаса связаться с Виталием Яремой (на тот момент вице-премьер — В.И.).

— Вы уже знали, что в городе начались столкновения?

— Нет, никакой информации не было. Заканчивается совещание, Банчук просит остаться в зале главу ГУ МВД в Одесской области Луцюка, начальника УБОПа Кузьменко, и кого-то еще из прокуратуры. Все остальные свободны. Я поехал ОГА, информации никакой не поступало. Приехал, стал перезваниваться и включил телевизор. Вижу, что на Греческой вообще не цацки-пецки. Я уже не помню, что от меня хотел Ярема, ничего такого критического не было, и с этим не связано.

Я смотрю, что идет такая пьянка, минут десять в голове файлы складывались. Реально непонятно было, что с этим делать. Я звоню прокурору области, говорю: «Я выезжаю к вам, собирайте у себя всех». Ничего не происходит. Милиция стоит спиной к сепаратистам, назовем их так, и ничего не происходит. Автозаков нет, брандспойтов нет. Средств, чтобы в том или ином виде развести стороны, было много.

Домчались за пять минут до областной прокуратуры, там уже находился начальник СБУ и начальник милиции. Давай что-то делать. Фучеджи находился в эпицентре событий, на него все накинулись — давай автозаки, давай то, давай то, на что он огрызнулся, типа, все умные издалека командовать. Я говорю — поехали, со мной были Луцюк и Курош. Высадились на Греческой возле торгового центра «Афина» со стороны Екатерининской (эпицентр событий в это время находился с другой стороны торгового центра — В.И.). Это было часа три, начало четвертого. На меня налетели какие-то патриоты: «Твою мать, наших убивают, наших бьют, из-за тебя гибнут наши люди». И начинаются крики типа «сжечь его».

Надо отдать должное Курошу, он очень быстро сориентировался, вызвал «Альфу». Сначала они стали рядом, но мое присутствие вызывало агрессию. Курош подошел и говорит: «Уйдите отсюда». Я вообще первый раз увидел, что такое «Альфа», что это за черти. Но автозаки не едут, летят болты, гайки.

Мы уехали в прокуратуру. Находились там до момента, когда начался пожар в Доме профсоюзов. Вижу, что часть «Самообороны» ведет себя крайне агрессивно. Прошу машину прокурора области, доезжаю до Канатной. Выхожу у крайней аллеи, которая выходит на угол здания. Иду сам по себе, меня же в лицо знают, сейчас приду и договорюсь, меня же раньше все слушали. А тут появляются какие-то черти, явно не одесского, агрессивного вида, с оружием. Опять с претензиями.

— Из числа проукраинских?

— Визуально да. Созывают какую-то свою братву. Один из них точно с оружием. Темно уже. Их становится достаточное количество, и такие — агрессивные. Костя Усов, мой помощник, говорит: уходите... И я пошел, не буду скрывать, в какой-то момент пришлось ускорить шаг, потому что их стало довольно много, не пять человек и не десять. Мой товарищ, киевлялин, здоровый такой... То, что он двоих уложил, дало мне возможность отойти в темноту

Откуда «самооборонцы» меня знали — не в курсе, как они так быстро меня встретили — не понятно. Я иду по аллейке, и мне уже идут навстречу двое, и потом очень быстро аккумулировалось еще количество людей. Я пешком ухожу в сторону обладминистрации, там же недалеко. Что удавалось сделать: это «скорая помощь», больницы и пожарные.

— К пожарным много претензий. Первая машина ГСЧС прибыла на Куликово поле через 38 минут после первого сообщения о пожаре.

— Я комментировать здесь не могу, потому что там был руководитель, он принимал решение, основываясь на каких-то своих доводах. Огромное спасибо Калинчуку (вице-губернатор Одесской области по вопросам здравоохранения — В.И.). И когда я уже был с Яценюком в Еврейской больнице 4 мая, главврач говорит: мы вообще-то к чему-то такому готовились уже давно. У нас уже были системы переливания, мы ожидали что-то подобное.

— Когда вы вошли в Дом профсоюзов?

— В начале шестого утра. Приехал вице-премьер Ярема, бывший правоохранитель, генерал МВД, он возглавил комиссию.

Он пошел очень быстро, а я, не будучи готов к тому, что увидел, забуксовал на одном из нижних этажей. У меня психика к такому не подготовлена. Ярема прошелся, сделал сразу комментарии. Внизу были Луцюк, Фучеджи, и он задал вопрос: «Почему не проводятся следственные действия? По закону есть слово — «немедленно».

Уже должны были работать следователи, оперативные группы, есть методики, и темнота там ни при чем. Семь утра — никого нет. А Ярема сам ходил и искал какую-то емкость большую. Гооврил: по ощущениям был какой-то сильный взрыв, высокая температура, и люди глотнули горячий воздух. Их позы были характерны для мгновенной смерти. Говорит, прошло уже шесть часов, а никто ничего не делает. По идее, следствие должен был организовать начальник следственного управления Цветков.

По состоянию на восемь утра работа еще не началась. В этот период — заходи-выходи. А ровно через сутки зачем-то сняли охрану. Чье это решение было — не знаю. Туда пошли все. Это недопустимо ни с моральной, ни с правоохранительной точки зрения. Здание — вещдок.

— Было много слухов о том, что число жертв якобы значительно превышает официальные цифры. Видели ли вы какие-то подтверждения этой информации?

— Я считаю, что и то количество людей, которые погибли, кошмарно. Мы обошли все этажи, очень много тел было у центрального прохода, были и те, которые выпрыгивали — и их добивали.

— В адрес экс-замглавы облУВД Дмитрия Фучеджи прозвучали обвинения. Говорят, что его люди работали совместно с пророссийскими активистами...

— Это правда. Версию о том, что тут не все в порядке, озвучил Ярема, как только приехал. Он уже просматривал материалы, и говорит, или я не тем 30 лет в милиции занимался, или здесь что-то не так. Могу высказать свое мнение по поводу Дмитрия Васильевича Фучеджи. Я его знаю очень мало. Он меня как-то отозвал и говорит: «Леонидович, чего ты такой горячий? Мы знаем, какая здесь завтра власть будет? Не знаем. Поэтому надо вести себя нейтрально». Второе — мне в прокуратуре дали данные прослушки Фучеджи. Ему звонил один из луганских криминалитетов, и говорил: «Дима, вали. Тебя арестуют». Он ему: «Послушай, у меня бизнес, семья...» — «Дима, вали! Тебя схватят».

У правоохранителей достаточно много материалов по прослушке. Не знаю, могут они их реализовать или нет. Слушали всех. Всегда стоит вопрос легализации тех или иных доказательств. Но правоохранители себя вели как минимум — не профессионально, как максимум... Вообще изначально постанова была такая: должно было произойти столкновение, но без столь трагичных последствий. Оно было запрограммировано, должно было случиться.

— А кто программировал?

— Ищите, кому выгодно. По логике всех предшествующих и последующих событий — это все было неслучайно.

— И последний вопрос. Вводился ли главой областной милиции Луцюком план «Волна» 2 мая? По закону его должны были бы с вами согласовывать.

— Не слышал о таком. Человек глубоко непрофессионален. Хотя он не всегда работал начальником ГАИ, работал главой общественной безопасности, на такой должности, как Фучеджи. Что такое общественная безопасность, он понимает. Но все, что было связано с общественной безопасностью, он перепоручил Дмитрию Васильевичу. На всех совещаниях, всегда — на Фучеджи. А Дмитрий Васильевич на все имел свое мнение: ничего не делать — самый лучший вариант. Если бы 10 апреля отреагировали, 2 мая могло бы и не быть. Обратите внимание, после 2 мая никого нет. Всего-то надо было задержать десяток-полтора активных людей. Умышленно не хотели это делать.
7574

Комментировать: