Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -1 ... +1
ночью -2 ... -1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

В зеркале трагедии, или Бойтесь одесских репортеров

Пятница, 26 сентября 2008, 23:15

Ирина ГОЛЯЕВА

Одесские известия, 20.09.2008

…На встречу с заместителем директора по научной работе Одесского музея западного и восточного искусства Людмилой Лукьяновной Сауленко я шла с вопросами, представлявшимися едва ли не самыми важными в деле похищения картины Микельанжело Меризи да Караваджо «Взятие Христа под стражу, или Поцелуй Иуды». Попытаться ответить на них – значит приблизиться к разгадке преступления: кто (имею в виду, конечно, не фамилию конкретного человека) и с какой целью мог решиться на кражу всемирно известного полотна, которое продать легально невозможно, демонстрировать даже в узком кругу – тоже; какой может быть дальнейшая судьба картины?.. Но Людмила Лукьяновна отклонила их как «некорректные», объяснив, почему. Оказалось, я задела больную для моей собеседницы и ее коллег тему. Вот об этом и говорила Людмила Лукьяновна Сауленко.

«Я не буду приводить цитату из книги Лотмана, который пишет, что вопрос для корректного ответа должен быть корректно поставлен. То, о чем Вы предлагаете мне говорить, не относится к сфере корректных ответов. Фантастических предположений, извлеченных из детективов разной степени бездарности, из разговоров скучающих граждан, может быть огромное количество. Я не считаю приличным доносить до публики мысли, возникающие в чьих бы то ни было головах, кроме голов профессионалов.

Я думаю, что на этот вопрос, который интересует меня как «вопрос жизни», будет получен ответ, когда закончится следствие. Высказывать свои предположения – считаю непрофессиональным. Вот у меня папка, половина ее содержимого – распечатки ответов на этот вопрос. Какая там бурлит фантазия! И это вместо того, чтобы поставить вопрос по-другому: какие обстоятельства к этому привели и главное, как нам жить дальше, – с Караваджо или без. Рассказать о том, какие проблемы связаны с вопросами копии, авторского варианта, оригинала; откуда в СМИ возникают ценообразования наперегонки, кто больше – 100 миллионов, 500, 800 тысяч; откуда взялись всякие фантастические сведения, которые «скармливаются» читателю, – могла бы. Но попутно я должна буду поставить вопрос о нравственной ответственности журналистов за то, что они подбрасывают публике, особенно, когда дело касается трагедии. Вот это тема, по которой я могу что-то сказать.

…Каждый день вечером я вхожу в интернет и открываю публикации, касающиеся нашей трагедии. И обнаруживаю в них сведения, которые заставляют меня, как человека, пытающегося во всем «дойти до самой сути», простите за нескромную цитату, выяснить, откуда это все взялось. Это одно, и второе – мне интересно целеполагание: зачем журналист обращается к этой теме. Это ведь только информационный повод – повод для чего? Для того, чтобы будоражить общественное мнение? И таким образом еще раз напомнить, как мало делает наше государство? Для того, чтобы упрекнуть власти? Упрекнуть их можно в очень многом, и в этом – несомненно. Но все явственнее прослеживаются две тенденции. Первая – как можно ароматнее поджарить факт, подать нечто, на что клюнет невзыскательный читатель, и тем самым не позволить ему развиться, интеллектуально прогрессировать. И вторая – показать себя. Показать себя как человека, который выше, в общем, еще раз заявить, что «я» – это с большой буквы.

Собственно, трагизм ситуации состоит в том, что эти два желания, боюсь, уже потребности журналистов, авторов подобных публикаций, – которые, к сожалению, составляют большинство, – заслонили саму трагедию. Ведь мы теперь, с 31 июля, живем в другом городе. Жить в городе с Караваджо – это одно, в городе, где его нет – другое. Это не моя мысль, это сказал один человек, позволивший его цитировать. Так вот, эта трагедия заслоняется. Как был прав Чехов, когда больше всего на свете боялся одесских репортеров!

Могу показать распечатку из газеты, корреспондент которой пишет: «Мы обратились не только в музей, а и к другим знающим людям». Знающих людей он искал на Греческой площади, и нашел – в Торговом центре «Афина». Это коллекционеры, которые продают значки. Я разыскала некоторых из этих людей, – и они клянутся самым святым, что не говорили того, что им приписывают. А что делать, это уже разошлось. Статья в очень уважаемом издании, столичном, заканчивается фразой: «Между тем, по городу поползли слухи, что из музея пропали еще четыре картины, – ах как не хочется им верить…». Скажите, как вы воспримете это, будучи читателем? «Так у них еще что-то пропало?..». Между тем, журналист не набрал наш номер телефона, не спросил об этом у главного хранителя, который по закону отвечает за сохранность фондов. Нет, зачем, тогда же не будет «жареного» факта. Лучше сослаться на «слухи». И мы даже не можем потребовать ответа за распространение ложной информации. Между тем, на мой взгляд, это тянет на статью, – только не газетную, а Уголовного кодекса.

А что можно сказать о телевизионной программе, в которой так высокомерно оценивается то, что сделал музей и люди небезразличные, которые думают о трагедии, а не о том, как «я в ней выгляжу»? Мы выпустили листовку-обращение с просьбой о помощи, во всем мире так делают. И даже если позвонят, в основном, люди случайные, один звонок из тысячи может дать ниточку. Так как же оценить профессиональный и этический аспект деятельности журналиста, который нашел нужным сказать единственное: «Воображаю, сколько городских сумасшедших будет набирать этот номер». А я воображаю, что 1121-й звонок окажется звонком человека, случайно что-то видевшего и теперь, после этой листовки, вспомнившего. Как вам завершение еще одной передачи: «Ну что же, прощай, Караваджо!»?

Я могла бы привести еще немало подобных примеров, которые ужасают нас, сотрудников музея. На этом фоне бледнеют такие неточности, как Неризи да Караваджо вместо Меризи, «В Одессе украли картину Микельанжело» – имеется в виду, очевидно, Буонарротти… Видите, сколько проблем на стыке нашей деятельности и деятельности журналистской высветила эта трагедия. Необходимо проанализировать обнаружившиеся тенденции и извлечь здравое зерно. Нам все равно жить с этим – с Караваджо или без него, с Караваджо только в душе или в экспозиции. И надо сделать выводы. А сейчас выводы таковы, что простые одесситы более адекватно восприняли нашу трагедию. Люди на улице останавливают нас и спрашивают: «Ну как, найдут вашу картину? Есть надежда?». Это то, о чем мы пишем: похищение Караваджо – общая трагедия для всех одесситов, от бизнесмена до безработного. Мы можем совместными усилиями сделать так, чтобы поиск картины стал общим делом всего города».

О многом еще мы говорили с Людмилой Лукьяновной Сауленко. Похищение картины Караваджо повлекло за собой немало вопросов, на которые нет ответов. Кто скажет, защитит ли музейные сокровища даже самая современная охранная система?.. Увы, они беззащитны перед глупостью, жестокостью, безразличием, невежеством…
1881

Комментировать: