Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5
ночью +1 ... +3
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Улетай, Юля, улетай!

Воскресенье, 17 февраля 2008, 11:48

Ирина ДОЛМАТОВА

Время Ч, 15.02.2008

Визит первых лиц государства можно сравнить со стихийным бедствием. Задолго до приземления самолета улицы города перекрываются и ни в чем не повинные одесситы вынуждены часами простаивать в пробках и награждать этих самых первых лиц отнюдь не лестными эпитетами. Но на этот раз Одессе повезло — визит Юлии Тимошенко намечался только на Одесский припортовый завод, расположенный на самом деле не в Одессе, а вблизи города Южный. Согласно программе, женщина с косой должна была прилететь в Одессу в 9.30 утра. Опоздания руководства страны стали уже доброй традицией, так что на своевременный приезд журналисты и не надеялись. Хотя и собрались в 8.30 утра возле облгосадминистрации. А тут еще и погода подвела — туман, Одесский аэропорт в целом работал, но принимать самолет из Киева почему-то отказывался. Сначала нам сказали — ждать надо часа полтора-два, пока не рассеется туман. У пробегавшего по ступеням облгосадминистрации председателя облсовета Николая Скорика я попросила развести тучи руками. На что он ответил: «А вы дуйте, это же ваша профессия». Наверное, остроумно.

Журналистов запустили погреться в здание и даже предложили кофе, чай и печенье. В это время часть операторов и фотокоров ожидала премьера в Одесском аэропорту, дабы жители города могли иметь счастливую возможность лицезреть первые шаги Юли на одесской земле. Там же собрались и члены Чрезвычайного комитета защиты одесситов — чтобы продемонстрировать премьеру, что замечательную идею продажи ОПЗ поддерживают отнюдь не все жители региона. Но ребята мерзли зря.

Примерно часа через полтора появилась информация, что Тимошенко прилетит в Николаев и оттуда поедет на ОПЗ. От неопределенности времени и места ожидания журналистам начали вспоминаться строки «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону». В конце концов, после около трех часов потери времени нам была дана команда «По машинам».

Напротив входа в здание управления Припортового завода выстроились люди с плакатами. Что удивительно, это были не жители города Южный, обеспокоенные судьбой предприятия, а обитатели Черноморки, не согласные с новым генеральным планом развития Одессы, согласно которому их дома не должны существовать. В Черноморке планируется построить развлекательные комплексы, яхт-клубы и прочие объекты так называемой рекреационной зоны. Куда денутся ныне живущие там люди, непонятно. За полтора года, на протяжении которых жители пытаются попасть на прием к мэру Одессы, Гурвиц не удостоил их своим вниманием. Видимо, не только для разработчиков генплана, но и для него эти люди не существуют.

Еще минут 40 мы мерзли на улице в ожидании. Завидя мэра Южного Владимира Новацкого, часть журналистов дружно бросилась к нему и узнала, что, оказывается, жители города ничуть не против приватизации завода и эту тему почему-то будоражат только в Одессе, а здесь-полное согласие всех сторон.

Вскоре нас запустили в помещение — перспектива того, что Юля таки приедет, становилась более определенной. Прохождение так называемой рамки и осмотр личных вещей — необходимая в таких случаях процедура. При этом сотрудники СБУ выборочно спрашивали, нет ли у журналистов оружия или наркотиков. На бутылку коньяка, находившуюся в сумке одного из коллег, реакция была довольно спокойная, хотя попросили в конференц-зале напиток не распивать.

В ожидании прошел еще примерно час. Что происходило извне, узнать было уже невозможно. Юлию Владимировну, как выяснилось, водили по заводу, но узнать подробности хождения в народ нам не удалось. И вот настал долгожданный момент — около 14 часов премьер появилась в зале. Одета она была на первый взгляд более чем скромно. Бежевый свитер-гольф и темно-коричневый сарафан. Дополнением к этому наряду являлись бусы, на вид—из черного жемчуга. На голове — традиционный бублик. Под бурные аплодисменты зала Юлия Владимировна прошествовала на сцену. В ее свите присутствовали министры, губернатор Сердюк и председатель облсовета Скорик, от города—первый вице-мэр Ворохаев. Гурвиц почему-то проигнорировал визит премьера. (Злые языки говорят, что Тимошенко недовольна одесским мэром, возможно, причина его отсутствия — именно в этом: дабы не мозолить глаза.)

Совещание с избранными сотрудниками завода проводилось в лучших традициях советских времен. Юлия Владимировна расписывала все преимущества приватизации предприятия, посулив заводчанам европейскую зарплату, внеся в коллективный договор коррективы о невозможности сокращения количества сотрудников и их увольнения в течение десяти лет, а в случае увольнения — выплату компенсации от 60 до 100 тысяч (долларов или гривень — сказать не берусь). Неудивительно, что ее сладкоголосая речь время от времени прерывалась бурными аплодисментами. Это и понятно — кто ж не хочет получать европейскую зарплату? Да и от премьерской вряд ли бы кто отказался... При этом премьер несколько раз привела в пример печально известную «Криворожсталь», расписывая творящиеся там после продажи чудеса: и зарплата у работников выросла, и производство увеличилось. Только о том, куда потрачены вырученные за предприятие деньги, Юлия Владимировна почему-то умолчала.

Затем премьер стала расхваливать директора завода Валерия Горбатко, посулив ему звание Героя Украины, что коллектив так же радостно приветствовал. В своих выступлениях работники ОПЗ высказывали дружный «одобрямс» приватизации. Один из присутствующих в зале пожелал задать вопрос с места, но высказаться человеку не дали — это не было предусмотрено и оговорено заранее. Так что демократию на заводе трактуют весьма своеобразно.

Наконец речи закончились, что дало надежду на скорый отъезд из этих благословенных мест — давала о себе знать привычка время от времени принимать пищу или хотя бы пить чай. Уехать самостоятельно было, к сожалению, не на чем.

Пресс-конференция с премьером проводилась в фойе перед входом в зал. Из-за плохой акустики и шума практически ничего услышать было невозможно, а подойти ближе мешали широкие плечи секьюрити. Впрочем, слушать особо было нечего — премьер повторила примерно то, о чем говорила на совещании.

Надежда журналистов на то, что удастся уехать, не оправдалась. Главный чиновник по работе с прессой облгосадминистрации Василий Морозов сказал, что нужно отслушать и вторую часть «марлезонского балета» — совещание с руководителями властных структур области. После чего пообещал обед (было уже около 17 часов).

Губернатор Николай Сердюк как настоящий полковник был уверен в себе и напорист, хотя текст читал по бумажке. Смело рассказал о проблемах области — необходимости финансирования строительства дороги Одесса—Измаил и железнодорожной ветки Измаил — Рени, обустройства острова Змеиный, финансирования развития украинского телевещания на юге области. После чего министр экономики Богдан Данилишин в пух и прах раскритиковал экономические показатели региона: инвестиций привлекается крайне мало, туристическая отрасль развивается плохо, к Евро-2012 подготовка не ведется и т. д.

Более конкретен был председатель облсовета Николай Скорик. К слову, он единственный честно сказал, что не является сторонником приватизации ОПЗ, но раз решение принято, то его надо выполнять. Говорил он об Институте сухопутных войск, напомнив, что общественность настаивает на том, чтобы хотя бы часть этого учебного заведения осталась в Одессе—геополитическое расположение области требует присутствия военнослужащих на юге области.

Вместо того чтобы как-то отреагировать на это, Тимошенко засыпала Скорика вопросами — почему не строятся мощные предприятия, почему заброшены курорты. На что Скорик ответил, что все зависит от руководства — например, город Ильичевск активно развивается, инвесторы вкладывают деньги в тамошние предприятия, и все это — при такой же, как в Одессе, стоимости земли. Жаль, не стал он конкретизировать, кто мешает привлечению инвесторов в Одессе. По поводу мертвых курортов он в очередной раз рассказал, что пребывающие в состоянии разрухи санатории принадлежат «Укрпрофздравнице» и область не может повлиять на ситуацию.

Затем выступали представители районов области, и наконец-то Юлия Владимировна взяла заключительное слово. Видимо, в этот момент она возжелала славы Фиделя Кастро, который, как известно, мог говорить несколько часов без остановки.

Стрелки часов тянулись к 20. Журналистам по-прежнему не предложили даже стакана минералки. Воспринимать речь премьера было уже невозможно — представители прессы вышли в коридор, где можно было наблюдать за событиями в зале на мониторе. Единственная прогулка, которую можно было совершить, — на первый этаж в туалет или на морозный воздух — покурить. После чего — вновь проходить через рамку-металлоискатель и предъявлять содержимое сумок.

Чтобы как-то активизировать мышление, утомленное длительными докладами, мы пытались узнать, куда же все-таки приземлился самолет с премьером. И выяснилось, что все-таки в Одессу, хотя гораздо позже обещанного времени. Так что сотрудникам милиции пришлось нелегко — части из них все же пришлось зря смотаться в Николаев.

Из Одессы стали звонить коллеги и сообщать, что в этот же день с ОПЗ в ожоговый центр был доставлен работник завода, который, по некоторым данным, совершил акт самосожжения. Но сотрудники милиции и СБУ, которые находились тут же, ничего по этому поводу рассказать не могли — подтвердили, что случай действительно был, но что послужило причиной — никто не знал (а скорее всего, не хотел говорить). Так что к руководству завода назрел уже второй вопрос (первый — где здесь можно отхватить бутерброд?).

Когда Юлия Владимировна окончила свою пламенную речь, содержание которой уже давно никто не воспринимал, журналисты в фойе с безумными криками радости зааплодировали. Но оказалось, что премьер жаждет продолжения общения — с представителями прессы. Так как по-прежнему ее слов во время брифинга слышно не было, да и вопрос был только один — когда же вы наконец уедете? — я с коллегами подошла к директору завода и спросила об инциденте с обгоревшим сотрудником. Валерий Горбатко сказал, что несчастный случай действительно имел место, о чем ему сообщили, но подробностей он не знает, так как находился в зале. Хотя, на мой взгляд, факт ожога 45 процентов тела — это серьезное ЧП. То, что это было самосожжение, директор, естественно, не подтвердил, хотя врачи больницы утверждали именно это. Забегая вперед, скажу, что, по некоторым данным, у пострадавшего во рту нашли записку, но ее содержание сейчас известно только работникам прокуратуры.

В 20.00 одесские журналисты вышли из зала, завидуя киевским, которые давно уже были в столице. Начальник управления по делам прессы и информации Василий Морозов сказал, что руководство завода клятвенно обещало покормить журналистов, но оказалось, что кто-то все съел до нас. Хотя уже давно единственным желанием было вернуться домой и забыть этот день как страшный сон — 12-часовой рабочий день при отнюдь не европейской зарплате и бесчеловечном отношении властей — не самое большое удовольствие в жизни.

Остается надеяться, что Тимошенко как можно дольше не приедет в Одесскую область, потому что ничего, кроме отрицательных эмоций, ее визит и работа ответственных за прессу лиц ни у меня, ни у большинства моих коллег не вызвали.
1326

Комментировать: