Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +1
ночью -7 ... -6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Смирились? Значит, заслужили!

Вторник, 7 октября 2008, 07:46

М. Чайковская

Час пик, 05.10.2008

Сегодня в вузы пришли студенты, не знающие грамоты ни на одном из языков. Государство, сужая языковое пространство для своих граждан, сознательно обрекает страну на серьезное экономическое отставание.

Главное, чего добились благодаря тестированию — это дискредитировали аттестат о среднем образовании: получается, что оценки школьника по предметам, заработанные им на протяжении десяти лет, полностью обесценены.

В одном из прошлых номеров «Час пик» было опубликовано открытое письмо одесских педагогов министру образования и науки Ивану Вакарчуку по поводу языковой проблемы в Украине. В нем предлагался четкий и ясный выход по ее разрешению — так называемое «конституционное трехязычие». То есть, помимо государственного украинского, придание официального статуса еще двум языкам — русскому и английскому.

Сегодня у нас в гостях один из авторов этого письма — преподаватель ОНУ им. Мечникова Михаил Юрьевич Борисов. Наша беседа коснулась не только насущной темы языка, но и в целом ситуации в сфере образования.

— Михаил Юрьевич, как Вы оцениваете такой парадокс. Получается, что те преподаватели вузов, которые продолжают читать лекции на русском языке (а их в нашем городе большинство), нарушают закон, а значит, подлежат наказанию. Ведь у нас есть «школы для нацменьшинств» — в частности, русские, — а вот вузов таких официально не существует. При этом государственный язык один — украинский. Следовательно, преподавание на русском — вне закона? Тем более, если принимать во внимание все нормативные акты министерских чиновников…

— Знаете, помимо законов и нормативных актов еще никто не отменил Конституцию Украины, в которой четко прописано право человека думать, разговаривать и обучаться на своем родном — подчеркиваю — родном языке. И если очередной закон сужает права граждан, то это неконституционный закон. Точка.

И вот вопрос: кто и по какому праву называет меня (то есть, русскоговорящего) «нацменьшинством»? Это еще нужно доказать, кто из нас меньшинство. Почему я должен слушать мнение, на каком языке мне разговаривать или, к примеру, смотреть кино, от людей со стороны, никогда не проживавших в моем городе, в этом регионе?

— По последним сведениям, некоторые идеологи моноэтнического государства («Украина для украинцев») называют нас не просто «нацменьшинством», а диаспорой…

— То есть, фактически, приезжими-эмигрантами? Да, нас по-разному называют — и предателями, и «пятой колонной». Но любой одессит скажет, что он и его предки жили на этой территории испокон веков, и языковой проблемы, так же, как и межнациональной, здесь не существовало никогда. Одесса изначально строилась как многонациональный город, и это было залогом ее экономического процветания.

Как вообще можно ставить вопрос «коренного — некоренного» населения, «меньшинства-большинства», если существует карта территории Украины XVI-XVII веков: юг — это Османская империя, центр и запад — Речь Посполита, восток — Русское государство. О каком «моноэтносе» может идти речь?

Считаю, что так называемая языковая проблема у нас в стране абсолютно надумана и навязана Украине извне. Сегодня это проблема искусственно разыгрывается политиками с целью отвлечь внимание людей от повседневных житейских проблем, таких как стремительный рост цен, качество и ассортимент продуктов питания, качество медицинского обслуживания и образования, защита своих конституционных прав и свобод.

— Вы считаете абсолютно реальным воплотить в Украине предложенный в Вашем письме министру принцип «трехязычия»?

— Не просто реальным, а единственно возможным выходом из сложившейся ситуации и средством экономического подъема и возрождения. Мы в своем письме не ставили перед собой цели противопоставлять русский и украинский языки. Но реалии таковы, что на сегодняшний день одним из мировых языков является русский — его используют не только жители территории бывшего СССР, но и других регионов мира. Наряду с английским, это язык, прежде всего, науки, экономики, бизнеса. Пусть я повторюсь, но скажу, что не станут ученые из стран СНГ или Восточной Европы, владея русским и английским языками, учить еще и украинский, чтобы общаться с коллегами из Украины и знакомиться с их трудами. Следовательно, это задача наших ученых — досконально знать языки межнационального общения. Любой научный работник знает: если он издает свою работу на украинском, то, в своих же интересах, делает рассылку по библиотекам разных стран авторефератов на русском. Это «секрет полишинеля». Так кого мы обманываем — сами себя?

— Ученые Вашего поколения имеют языковую и культурную базу, заложенную еще в те времена, когда данных проблем не существовало. Но когда-нибудь на смену придет новое поколение, которое практически не изучало русский язык в школе (потому что язык выучить «факультативно» невозможно). Поколение, для которого уже ни украинский, ни русский не будут родными — просто по причине полной безграмотности. О каких научных трудах и авторефератах тогда будет идти речь?

— Этот катастрофический процесс уже происходит, он налицо. Сегодня в вузы пришли студенты, не знающие грамоты ни на одном из языков. А ведь это — основа основ. Я преподаю экономику, но грамотность считаю показателем образованности. Поэтому говорю студентам: пишите свои работы на любом языке — лишь бы грамотно. Что касается английского, то без знания его сегодня не может идти речь ни о научной карьере, ни об успешном ведении бизнеса, ни даже о пользовании компьютером. Государство, сужая языковое пространство для своих граждан, сознательно обрекает страну на серьезное экономическое отставание.

Кроме того, существует проблема адекватного восприятия учебного материала для тех детей, кто живет в русской языковой среде, а предметы осваивает на украинском. Это уже вопрос для психологов, которые должны провести исследование, как влияет эта ситуация на общий уровень ментальности, на качество интеллекта. Ведь здесь и вопрос овладения терминологией, особенно для точных наук, и вопрос содержания учебников (когда критерий для них один — лишь бы был составлен на украинском), и многое другое.

— То есть, не правы те родители, которые отдают своего русскоязычного ребенка в украинскую школу, где практически не преподают русский язык? Отдают только на том основании, что рядом нет другой школы, либо по принципу «все равно скоро все будет на украинском»?

— Во-первых, они часто это делают действительно вынужденно, потому что с каждым годом уменьшается число школ так называемых «нацменьшинств». Во-вторых, это очень печально, когда люди фактически отказываются от своего родного языка. Родители покорно соглашаются с такой ситуацией, молчат и преподаватели. Никто не ставит вопрос кардинально. Между тем, я достоверно знаю, что мнение, изложенное в нашем письме министру, разделяет большинство не только рядовых преподавателей, но и руководителей учебных заведений. Ко мне многие подходили после опубликования письма и выражали поддержку. Но только на словах. Что ж, если люди смирились, значит, они заслужили свое будущее.

— Вы ожидаете реакцию на «открытое письмо» со стороны министра? И какую?

— Во всяком случае, месячный срок после получения письма министерством, срок, за который государственные чиновники обязаны нам ответить, истекает 9 октября. Надеюсь, что ответ мы получим, но каков он будет, можно только догадываться. Похоже, что нашего министра больше волнует язык преподавания, чем убогое материальное состояние большинства школ и вузов. А если еще и зарплата профессора национального университета равна зарплате проводника на железной дороге, то есть, за сложный труд у нас платят меньше, чем за простой, то это печально. Жаль, что в Украине слишком мало политиков, общественных организаций и изданий, которые поднимали бы эту тему во всеуслышание.

— Михаил Юрьевич, пользуясь случаем, хотелось бы услышать Ваше мнение и по другим проблемам образования. Какая из них кажется Вам наиболее острой?

— Одна из самых больших ошибок, совершенных чиновниками от образования, — это переход на двенадцатилетнее обучение в школе. Ведь никто не заставлял нас копировать этот западный опыт. Во-первых, в самих странах Европы, где существует такой цикл, в частности, в Германии, сейчас ставят под сомнение его целесообразность. Во-вторых, там совершенно другая ментальность. У нас все может закончиться смешно: мальчики будут со школьной скамьи отправляться в армию, а после двадцати лет «доучиваться» в школе (видимо, параллельно с этим им придется овладевать профессией и обзаводиться семьей). Для девочек же сразу придется создавать «замкнутый цикл» при школах — детские ясли… Шутки шутками, но интересно, чем же наши педагоги собираются удерживать в классе 18 19 летних молодых людей? Тем более что точных предметов (математики и физики) в программе двух последних лет практически не оставляют. Хотелось бы узнать — какова цель?

Была эффективная система образования — советская. Именно система, ценимая во всем мире. Программы по отдельным специальностям и предметам, безусловно, нужно было менять. В результате же стали ломать именно систему образования и подготовки кадров.

— Существует еще два «кита», на которых пытаются строить отечественное образование — это переход к «Болонскому процессу» и введение единой системы оценивания — тестов. Как Вы относитесь к таким механизмам?

— И тот, и другой имеют право на существование, если в основе их внедрения лежит разумное начало, а не «кампанейщина», система ради системы. Переход к «Болонскому процессу» предполагает такой положительный момент, как индивидуализация образования, более тесное сотрудничество между преподавателем и студентом. У нас это пока невозможно, прежде всего, в силу материальных причин — низкого уровня оплаты педагогов, слабой материальной базы. Плюс, все та же проблема ментальности. Ведь главное условие «Болонского процесса» — свобода и ответственность вузов одновременно. Мы же сейчас в большей мере наблюдаем некий формальный процесс перехода на модульную систему, и не более того. До тех пор, пока зарплата профессора в нашей стране будет фактически никакой, до тех пор наши профессора и будут себя ощущать «никакими». Я уже не говорю о доцентах, младших научных сотрудников кафедр… Пока преподаватель вынужден искать заработок на стороне — он не будет уделять студенту и учебному процессу должного внимания.

Что касается всеобщего тестирования — оно не должно стать безальтернативной системой. Я ничего против тестов не имею, но в украинском нововведении существует ряд перекосов. Главное — дискредитация аттестата о среднем образовании: получается, что оценки школьника по предметам, заработанные им на протяжении десяти лет, полностью обесценены. Теперь учащийся, который, условно говоря, ничего не делал, но за два месяца «потренировался» при помощи репетитора на сдачу тестов, имеет больше шансов поступить в вуз, чем его более добросовестный или талантливый товарищ.

Второй момент, который я бы выделил, — уважающий себя вуз вправе сам определять, кто именно станет его студентом. И, соответственно, выбирать форму проверки знаний — будь то тесты, устный или письменный экзамен.

— А как же коррупция — ведь все затеяно ради борьбы с ней в стенах вузов?

— Путем введения тестов ее не преодолеть (по-моему, это стало понятно в ходе прошедшей вступительной кампании). Наверное, для этого нужны другие методы, и, прежде всего, чье-то очень большое желание…
1903

Комментировать: