Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6
ночью +5
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Следы КГБ и Щербицкого в деле Параджанова

Понедельник, 4 марта 2013, 23:53

Василий Ковальский

Юг, 2.03.2013

17 декабря 1973 года в Киеве арестовали режиссера Сергея Параджанова. Ему инкриминировали ст. 122, ч. 1, 2 Уголовного кодекса УССР. Именно с этого дня начинается отсчет «тюремной» эпопеи гениального мастера украинского поэтического кино, автора фильма «Тени забытых предков».

«Дело Параджанова» уже почти сорок лет не оставляет равнодушными и почитателей режиссера, и журналистов, и правозащитников, и мировое сообщество. И никогда оно не воспринималось однозначно, всегда усматривался политический заказ. То, что судебный процесс над Параджановым проходил по сфабрикованным и подтасованным фактам, подтверждает и последнее открытие — рассекреченное письмо («информационное сообщение») тогдашнего главы КГБ при Совете министров Украинской ССР генерал-полковника Виталия Федорчука первому секретарю ЦК Компартии Украины Владимиру Щербицкому, пишет «Зеркало недели». Этого документа, а также многих других материалов в деле Параджанова, по мнению председателя общественной организации «За реабилитацию «Первомайской двойки» Валерия Кравченко, вполне достаточно для того, чтобы реабилитировать выдающегося режиссера, тем более что через год мир будет праздновать девяностолетие со дня его рождения.

— Господин Кравченко, вы занимаетесь реабилитацией политических узников, которым когда-то, чтобы продлить срок заключения, навесить ярлык аморальности и скрыть от международной общественности масштабы политических репрессий в Украине, инкриминировали еще и сфабрикованные уголовные статьи. Что побудило вас взяться за дело Сергея Параджанова?

— Уж очень противоречивым казалось все, что связано с личностью Параджанова. С одной стороны, его называли гением, выдающимся кинорежиссером, уникальным художником. С другой — тогдашняя власть навесила на него клеймо извращенца и спекулянта и на пять лет засадила в зону. И хотя неоднократно говорилось о восстановлении справедливости, о необходимости реабилитировать художника, а Национальный союз кинематографистов Украины в 2009 году даже подал ходатайство в соответствующие инстанции, по опыту мы знали: для правосудия нужны конкретные факты, которые бы свидетельствовали о том, что дело было сфабриковано.

И мы начали эту кропотливую работу в сотрудничестве с Союзом кинематографистов Украины, чтобы максимально выяснить суть дела Параджанова и предоставить инициаторам правовую помощь.

— К каким фактам вы апеллируете, чтобы доказать, что дело Параджанова сфабриковано?

— Уже первые документы, в частности донос некоего Семена Петровича Петриченко, вызвали много вопросов. Я обратил внимание на факты и детали, которые обошла вниманием пресса. В доносе, кроме всего прочего, отмечалось, что Сергей Параджанов является «развратником» и тому подобное. Автор просил начальника милиции «положить конец этим развратным действиям».

Вместе с тем донос оказался анонимкой. Ведь младший лейтенант Артеменко, которому поручили выяснить суть дела, не нашел заявителя по указанному в доносе адресу. Более того. Неизвестно, как именно эта кляуза вообще попала в милицию. Если ее прислали по почте, то в судебном деле должен был бы быть и конверт, это правило следствия. Но конверта нет. Так кто же принес донос? Кто его принял? У кого? Все должно быть зарегистрировано. А это не сделано. Младший лейтенант Артеменко обязан был выяснить все обстоятельства...

— В тридцать седьмом году, как известно, по таким доносам тоже судили...

— К чему все это привело, мы знаем. Культ личности Сталина осужден. Анонимки — ошибочная юридическая практика, по ним нельзя возбуждать уголовные дела. Но в случае с Параджановым все было так, как в тридцать седьмом.

Артеменко хоть и пишет в рапорте начальнику, что «установить лицо заявителя невозможно», прилагая письмо из адресного бюро, в котором сказано, что такой-то гражданин по указанному адресу не проживает, однако все равно утверждает: дескать, указанные факты подтвердились, таким образом, в отношении режиссера нужно возбуждать уголовное дело.

Что касается автора доноса, то вопрос, кто он, так и остался без ответа. Это дает основания связывать авторство со всесильными службами, которые были инициаторами возбуждения уголовного дела.

Изучая дело Параджанова, я обратил внимание на еще одну характерную деталь. Упомянутый рапорт, в котором, в частности, написано (цитирую): «Установлено, что Параджанов С.И. на протяжении длительного времени занимался...» — младший лейтенант Артеменко написал 12 декабря.

Каким образом это было «установлено»? Ведь только 13 декабря, то есть на следующий день, к Артеменко начали идти «пострадавшие» и свидетельствовать, «как все было». Где их находили? Неизвестно. Заявления какого-то механика из НИИ Александра В., двадцатиоднолетнего Феликса Д., сотрудника еще одного НИИ Михаила С. написаны 13 декабря. То есть до того, как были найдены свидетели. Феликс Д., например, пишет об отношениях 13 декабря — на второй день после упомянутого рапорта. Еще большее удивление вызывает то, что на рапорте Артеменко стоит резолюция полковника Хряпы, датированная еще более ранним числом — 11 декабря, днем, когда еще и самого рапорта не было. Такая вот путаница с датами...

— И что, никто не обратил на это внимания?

— Представьте себе! Да и кому до этого было дело, ведь следствие велось очень поспешно? А защиты как таковой у Параджанова не было, поскольку объяснения и аргументы адвоката Кисенишского просто не принимали во внимание.

Бросается в глаза, что следователь Артеменко за один день, 13 декабря 1973 года, выполнил столько работы (обнаружил и допросил пострадавших и свидетелей, написал несколько документов и собрал под ними подписи), что с ней и рота милиционеров не управилась бы.

Аналогично действовал и вновь назначенный следователь по особо важным делам из Генеральной прокуратуры Евгений Макашов. На одном из присланных им документов четко указано: «Прошу исполнить это быстро в связи с тем, что дело находится под контролем».

Скажите, пожалуйста, какой может быть «контроль» над следствием?

— А с чем связана смена следователей в деле Параджанова?

— Объяснения в документах я не нашел. В судебном деле такую передачу обосновали его большим объемом. Думаю, что Параджанова нужно было выставить особо опасным для общества, а это должно обеспечиваться именно таким статусом следователя. Но не исключено, что понадобился более хитрый и опытный следователь.

Исследователь творчества режиссера Роман Корогодский писал, что Макашов (как тонкий юрист-психолог) навязал гениальному художнику свою игру и переиграл его…

Хотя кто бы ни вел дело Параджанова, в нем прослеживается одна закономерность: Сергей Параджанов виновен. Автор доноса не найден, но факт нарушения сто двадцать второй статьи установлен, да еще и задним числом.

Данные экспертизы свидетельствуют, что никакого акта мужеложства 13 декабря между Феликсом Д. и Параджановым не было. Но в документе речь идет о нем как о произошедшем. Свидетелей нет. Сергей Параджанов отбрасывает все обвинения в свой адрес. Но суд принимает сторону обвинения.

Аналогичная ситуация и с обвинением в демонстрации и распространении порнографических материалов. Это еще одна статья, по которой он осужден.

Но ведь для того чтобы предъявлять такое обвинение, сначала нужно было доказать, что материалы, о которых идет речь, являются порнографическими. А это правовое понятие. И принадлежность их к порнографическим должна была установить квалифицированная комиссия экспертов. Вместе с тем в деле есть только материалы допроса художника Анатолия Фуженко. Следователь, в частности, задает вопрос: видел ли он у Сергея Параджанова порнографические изображения. «Нет, не видел, — говорит тот. — Правда, он показывал мне шариковую авторучку, в которую был вмонтирован цилиндрический телевизор с изображением голой женщины. Но это не порнография».

Кому больше доверять — человеку, имеющему дело с изобразительным искусством и знающему, где проходит грань между порнографией и искусством? Или следователю, который все равно записал, что имеющиеся материалы являются порнографическими? Однако суд идет по следу, указанному Макашовым.

— Известно также, что специалисты из уважаемой организации «Амнистия-интернэшнел» в свое время анализировали это судебное дело и признали практически все обвинения сфабрикованными. Об этом сообщил в одной из публикаций сын кинорежиссера Сурен Параджанов.

— Логически возникает вопрос: каковы же были настоящие причины охоты на режиссера? Можно ли что-то добавить к тому, что уже сказано и написано? Я имею в виду прежде всего политический подтекст. Ведь армянин Параджанов всегда поддерживал представителей украинской интеллигенции, выступавших против репрессий и боровшихся против колониального статуса Украины. Наконец, Сергей Параджанов был режиссером-новатором, самобытным, «непослушным» художником, а таких не особенно приветствовали в те времена в Украине.

Непосредственным толчком к будущему аресту Сергея Параджанова, как говорят, стало его выступление 1 декабря 1971 года в Минске перед творческой и научной молодежью. Там он показывал свой фильм «Цвет граната». Запись выступления председатель КГБ Юрий Андропов прислал в ЦК КПСС. С этого все и началось.

Мне удалось раздобыть в архивах документ, которого, конечно, нет в судебном деле, но я считаю, что он может быть особенно важным и весомым аргументом для правоохранительных органов в деле реабилитации Сергея Параджанова. Речь идет о рассекреченном недавно письме («информационное сообщение») тогдашнего шефа КГБ УССР Виталия Федорчука своему патрону — первому секретарю ЦК Компартии Украины Владимиру Щербицкому. Так вот, в этом письме все как на ладони.

Сергей Параджанов, оказывается, попал в поле зрения органов государственной безопасности еще в пятидесятые годы. Почему? Потому что с его стороны фиксировались, как говорится в письме, «клеветнические мысли» о «притеснениях свободы творчества» в стране, о «партзаказах» в искусстве. Далее в письме отмечается, что «на протяжении ряда лет Параджанов отрицательно влиял на молодых творческих работников, призывая выкопать могилу соцреализму» и «выгнать красных комиссаров из кино».

Шеф КГБ пишет Щербицкому и о том, что Сергей Параджанов поддерживал контакты с «экстремистски настроенными националистами. В том числе с Иваном Дзюбой, Евгением Сверстюком, Иваном Светличным, Николаем Холодным и другими, использовавшими премьеру его фильма «Тени забытых предков» для открытых антисоветских выступлений».

Более того, тогдашний шеф КГБ докладывал Щербицкому, что Сергей Параджанов после «привлечения указанных лиц в 1972-1973 годах к уголовной ответственности за антисоветскую националистическую деятельность вынашивал намерение организовать кампанию «массового протеста», поддерживал материально семью И. Дзюбы».

Приведу еще одну цитату из письма тогдашнего начальника всесильного ведомства своему боссу, раскрывающую судебное дело как заказное: «Вражеские действия Параджанова были прекращены в декабре 1973 года органами прокуратуры с использованием наших материалов о его аморальном образе жизни и участии в спекулятивных сделках».

Обратите внимание на слова «с использованием наших материалов». Вот откуда путаница в датах, о которой я говорил, нежелание видеть очевидные нестыковки в материалах следствия и устанавливать истину. Из документа понятно, почему режиссера ограничивали, почему не давали снимать кино и почему он не смог реализовать столько своих замыслов.

Если учесть это рассекреченное письмо, то Сергея Параджанова вообще можно было бы считать жертвой политических репрессий и реабилитировать по Закону Украины «О реабилитации жертв политических репрессий». В нем, как известно, прописан механизм пересмотра судебных дел бывших политзаключенных: Генеральная прокуратура вместе со Службой безопасности Украины обрабатывают дело и передают его в суд для пересмотра и реабилитации. Но такое у нас вряд ли возможно.

— И все же, есть ли перспективы для реабилитации Сергея Параджанова? Как-никак, а меньше чем через год весь киномир будет отмечать девяностолетие со дня его рождения.

— Новых фактов, считаю, достаточно. Все необходимые документы тоже подготовлены. Я подавал их уже в районную и областную прокуратуры, дважды подавал ходатайства в Генеральную прокуратуру, но оттуда их снова направляют в низшие инстанции, поэтому пока что ничего определенного сказать не могу.

Этот вопрос для правоохранительных органов, как вы понимаете, очень щекотливый. Усложняет работу и то, что изменяются условия реабилитации. За два последних года Верховная Рада Украины дважды вносила изменения в Уголовный процессуальный кодекс. Так, по кодексу 2010 года, согласно статье тридцать второй, с ходатайством о пересмотре судебных дел по вновь открывшимся обстоятельствам надо было обращаться в прокуратуру. В ноябре 2012 года в эту статью были внесены изменения, и теперь следует обращаться в суд.

Таким образом, нужно снова все начинать сначала. Начнем с Киевского областного суда, который и вынес Сергею Параджанову 25 апреля 1974 года приговор: пять лет колонии строгого режима. В обвинительном заключении — статьи за гомосексуализм, спекуляцию и распространение порнографических изображений.

Хотелось бы, конечно, чтобы теперь официальные органы не отделались молчанкой, как это продолжается вот уже двадцать лет, с тех пор как ликвидирована коммунистическая «империя зла». Реабилитацию Параджанова поддерживают кинорежиссеры Роман Балаян, Александр Муратов, другие известные люди. Ему посвящено немало фильмов, установлены памятники. Еще при жизни в Ереване был открыт музей Сергея Параджанова, его именем названа одна из планет. Похоронен художник в Ереване в Пантеоне Славы.

И при этом в Украине Сергей Параджанов по сфабрикованным обвинениям остается в статусе лица, совершившего уголовные преступления, за что понес наказание. Этот факт — досадное наследие нашего прошлого, вопиющий анахронизм, от которого следует избавиться в официальном порядке.

Алексей Гавриш

ВВЕРХ

Ответственные за историческую правду

<b>Одесский вестник, 2.03.2013</b><br><br>

Историко-топонимическая комиссия (ИТК) при исполнительном комитете Одесского горсовета – уникальный коллегиальный орган. Или, как говорят в Одессе, серьезная публика. Она ответственно подходит к своей непростой миссии – восстановить историческую правду и не перегрузить город новыми топонимами.

Легендарная Дерибасовская… Это имя-бренд. Одно слово – и дальше можно не объяснять и не додумывать. Подсознание и так выдаст всю накопленную и отложенную в памяти информацию об Одессе, ее великих основателях и градоначальниках, брусчатой мостовой и центре одесской вселенной. А еще в памяти живо всплывет анекдот или два – и в голове уже полным ходом идет кино о самом любимом городе на Земле.

Из неполных 219 лет, пролетевших со дня основания Одессы, свое знаменитое название главная улица нашего города получила только в 1811 году. До этого 17 лет она была Гимназской. Имя для начала ХIХ века такое же обыденное, как Третья улица Строителей эдак в 1975 году. И если бы не чутье и желание наших предков сказать «мерси» Иосифу де Рибасу, кто знает, как бы сейчас величали легендарную Дерибасовскую…

За два с кусочком столетия одесской истории намерения благодарных потомков увековечить память благородных предков превращались в действительное множество раз. Менялись герои, цели, задачи, приоритеты, политические настроения, дипломатические мотивы и денежные знаки, а топонимическая работа не прекращалась и не прекращается до сих пор.

– Городская топонимия – элемент городской культуры, а одесские названия – такой же культурный пласт, как, например, городская архитектура, – отмечает глава историко-топонимической комиссии, вице-мэр Одессы по гуманитарным вопросам Елена Павлова. – При этом одесситы должны знать и понимать, что в нашем городе просто так улицы не переименовываются и памятные доски не появляются. За каждым рабочим моментом историко-топонимической комиссии прячется своя предыстория, свой сюжет. Это своего рода научная и в то же время творческая лаборатория с дискуссиями, предложениями, доказательной базой и даже аксиомами. Мы не выдумываем и не фантазируем, мы скрупулезно разбираем предложения горожан по поводу любого переименования. И могу с уверенностью сказать, что при принятии решения побеждают историческая разумность и правдивость.

Члены историко-топонимической комиссии – известные в Одессе краеведы, историки, ученые, архитекторы, общественные деятели. Состав комиссии впечатляет: вице-президент Всемирного клуба одесситов Евгений Голубовский, секретарь Одесского городского совета, историк Олег Брындак, заместитель директора Одесского историко-краеведческого музея Юрий Слюсарь, историк, краевед и писатель Олег Губарь, игуменья Серафима, ученый секретарь Одесского литературного музея и автор телепередач на культурологические темы Елена Каракина, заведующий лабораторией ЧерноморНИИ-проект Михаил Пойзнер, историк Виктор Головань, народный архитектор Украины Владимир Глазырин, представители муниципалитета и депутаты городского совета. Эти люди хорошо знают детали истории Одессы и прекрасно осведомлены о том, чем она живет в настоящем. А и то, и другое, согласитесь, дает возможность понимать и даже предвидеть, каким в топонимическом плане может быть будущее нашего города.

– В советское время все, что касалось наименований и переименований улиц, носило идеологический характер, – говорит член историко-топонимической комиссии, известный журналист и краевед Евгений Голубовский. – К примеру, кто помнит Патриса Лумумбу (при всем уважении к нему), имя которого носил Адмиральский проспект? Или убили Ицхака Рабина, погиб Лех Качиньский. Почему сразу необходимо переименовывать улицы? Зачем городу придумывать новые топонимы и называть их именами планетарного масштаба? Я против этого. Тем не менее очень рад, что в Одессе появились улицы Юрия Олеши и Валентина Катаева, которых первоначально не было, но которые, безусловно, должны были появиться в нашем городе.

– У топонимии есть три основных принципа: историчность, функциональность и благозвучность, – отмечает член комиссии, краевед, историк и писатель Олег Губарь. – Нас в комиссии много, люди мы разные, круг интересов у каждого свой. Но лично я исповедую эти принципы.

Переименование – дело тонкое. За этим стоит возвращение исторических наименований, восстановление необоснованно упраздненных названий, замена неудачных современных имен, ликвидация дублирующих и созвучных наименований. В этом члены комиссии педантичны, требовательны к себе, коллегам, заявителям, чуть ли не дотошны. Один из них – глава украинского общества памятников истории и культуры, автор Генплана Одессы 1986 года Наталья Мотырева – подтверждает, что свою работу члены ИТК проводят скрупулезно.

– В комиссии все мы – равные коллеги, – признается Наталья Мотырева. – Извне никто никого не принуждает выносить то или иное решение. В вопросах топонимики члены комиссии опираются исключительно на исторические факты и целесообразность.

Один из старожилов историко-топонимической комиссии – игуменья Серафима, настоятельница Свято-Архангело-Михайловского женского монастыря, депутат городского совета.

– По благословению Высокопреосвященнейшего митрополита Агафангела мы неоднократно выносили свои предложения о возвращении исторических имен Одессе, храмам, памятникам и были услышаны членами комиссии. Когда правда истории торжествует, это важно для большинства горожан, для всех православных. Самые яркие моменты в работе комиссии у меня связаны с присвоением улицам имен выдающихся одесситов. Именно в этом направлении нам предстоит еще очень многое сделать, – призналась игуменья Серафима.

Все без исключения обращения одесситов к членам историко-топонимической комиссии разбираются буквально «под микроскопом». Если по какому-то конкретному случаю коллегам сложно прийти к единому мнению или есть сомнения в указанных в заявлениях фактах и предложениях, решение вопроса откладывается до рассмотрения на следующих заседаниях комиссии. Для этого поднимаются архивы, ведутся консультации, проводятся выезды на места.

В своей работе члены комиссии учитывают все: от исторического вклада той или иной личности в развитие Одессы до благозвучности произношения нового названия. Например, как это было с топонимом «Регенсбург-аллея», который заменил ранее предлагаемый, но трудно выговариваемый вариант «Регенсбургский сквер». Кроме этого, учитываются и двуязычные особенности Одессы с тем, чтобы при переводе с русского языка на украинский и наоборот названия были похожи и узнаваемы для одесситов и гостей города.

– В слове «Одесса» с утратой одной буквы теряется не только форма, но и содержание и дух, – признается ученый секретарь Одесского литературного музея Елена Каракина. – Возвращение старых имен — возможно, препона временщикам, тем, кто не любит и не понимает этого города.

С какими же вопросами чаще всего обращаются одесситы? Члены комиссии единодушно радуются: у большинства обращающихся горожан есть правильное желание – восстановить историческую память. Они хотят увековечить имена выдающихся людей, к примеру, в виде мемориальных досок и памятных знаков. Причем это не всегда только коренные одесситы, а известные ученые, музыканты, которые каким-то образом были связаны с Одессой, учились тут или работали. Это свидетельствует о возрастающей нравственности, о приятном, заслуживающем уважения веянии.

С другой стороны, у членов комиссии есть понимание, что наш город – особенный, в нем чудесным образом пересекалось большое количество выдающихся личностей. Но возникают опасения, как правило, у архитекторов комиссии, чтобы не было мемориального «перегруза», и в качестве положительного примера приводят опыт Санкт-Петербурга, где очень жестко регламентируется возможность установки каких-либо памятных знаков на фасадах исторической части города. В Одессе пошли дальше и продумали ситуацию наперед: уже приняты новые правила установки мемориальных досок. Десять лет должно пройти с момента смерти человека, чью память хотят увековечить благодарные потомки. Но и в этом правиле есть исключения, основаниями для которых служат значимость, известность, выдающиеся дела заслуженного одессита.

Обращения другой группы одесситов связаны с определением топонимических названий, то есть с возвращением первоначальных названий улиц или переименованием. Ни одно обращение не остается нерассмотренным. Но аргументы заявителей типа «я просто так хочу» краеведами не воспринимаются.

К тому же любые изменения в городской топонимике – дело не из дешевых. Город берет на себя серьезные обязательства: смена вывески влечет за собой изменение почтового адреса, регистрации паспорта, имущества, изготовление новых табличек, в конце концов, требуется внесение изменений в Реестр избирателей. Если же речь идет, например, о мемориальной доске или памятнике, то после установки за ними нужен уход коммунальных служб, а в случае вандализма – восстановление.

Но Одесса из года в год обрастает новыми топонимами и мемориальными досками. Только за последние пару лет в Одессе установлены мемориальные доски художникам Михаилу Врубелю и Леониду Пастернаку (отцу Бориса Пастернака), почетным гражданам Одессы Федору Пахальчуку и Борису Шевченко, писательнице, художнице, узнице ГУЛАГа Ефросинии Керсновской. С ней вообще связана отдельная история: по иронии судьбы именно в доме по адресу: Маразлиевская, 1, где родилась Ефросиния и где будет установлена мемориальная доска в память об узнице ГУЛАГа, в 30-е годы ХХ века расселялись сотрудники НКВД. Вот такие бывают исторические параллели.

Единогласно и без малейших обсуждений члены историко-топонимической комиссии приняли решение: одной из детских музыкальных школ Одессы присвоить имя гениальной джазовой певицы Татьяны Боевой.

Еще один трогательный сюжет. Оказывается, история создания знаменитого чеховского «Вишневого сада» имеет одесские корни. По одной из литературных версий, Антон Павлович отобразил реальную историю о продаже усадьбы богатой одесской землевладелицы Ольги Васильевой. Имение с садом находилось по адресу: Торговая, 1. Этой весной на месте одесского «Вишневого сада» будут высажены символичные вишни и установлена памятная табличка, а Одесса получит новое место на своей экскурсионной карте.

В минувшем году ИТК единогласно решила назвать безымянную зеленую зону вдоль улицы Старопортофранковской, расположенную между улицами Богдана Хмельницкого и Большой Арнаутской, в честь государственного деятеля Сергея Витте, окончившего в Одессе физико-математический факультет Новороссийского университета и много сделавшего для нашего города на посту начальника движения Одесской железной дороги.

Конечно же, история — это не только то, что было 100-200 лет назад. История пишется и сегодня. Наши дни находят свое отражение, к примеру, в инсталляции «Замочки любви» на Тещином мосту или в скульптурной композиции «Спасибо, Стив» (Стиву Джобсу), инициаторами создания которой выступили студенты и ректорат Одесской государственной академии технического регулирования и качества.

У историко-топонимической комиссии множество планов. Идеи для их реализации подбрасывает век ХIX, не отстает XX столетие и уже наступает им на пятки XXI век…
4176

Комментировать: