Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -4 ... -2
утром -5 ... -3
Курсы валют USD: 25.899
EUR: 27.561
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Школьные бои без правил

Понедельник, 2 ноября 2009, 12:54

Лариса КОЗОВАЯ

Юг, 31.10.2009

«Юг» уже сообщал об инциденте, произошедшем 19 октября в Суворовском районе Одессы. Напомним, согласно данным отдела по связям с общественностью Главного управления МВД Украины в Одесской области, в дежурную часть поступило сообщение о нанесении телесных повреждений семикласснику. Спустя некоторое время оператор службы «103» проинформировал милицию о том, что в детскую больницу из учебного заведения доставлен двенадцатилетний Сергей с диагнозом ушиб носа. Следственно-оперативная группа установила: в школе поссорились одноклассники, один из которых, получив травму носа, позвонил по телефону своему отцу — основателю частного охранно-розыскного агентства.

Приехав на место событий, рассерженный папа повел себя вызывающе: от оскорблений перешел к рукоприкладству. В результате в больнице оказались директор, завуч и обидчик сына. По факту произошедшего уголовное дело возбуждено по ст. 296 ч. 1 Уголовного кодекса — хулиганство...

Случай, согласитесь, беспрецедентный. Если жестокие разборки между подростками, к сожалению, стали делом обыденным, то избиение учителей и ребенка взрослым дядей, да еще в стенах школы в присутствии свидетелей вызвало в Одессе широкий общественный резонанс. Чтобы выяснить подробности конфликта, мы решили выслушать его участников, большая часть которых нынче находятся в больнице: мальчики в нейрохирургическом отделении Одесской областной детской клинической больницы, директор и завуч — в ГКБ №11.

Так получилось, что первым человеком, с которым нам удалось поговорить, была мама Сергея Оксана, супруга мужчины, ставшего основным фигурантом этого «школьного дела». Сначала она отказалась от общения, но потом все-таки изложила свою версию ЧП.

— Сережа позвонил после второго урока, во время большой перемены, — рассказывает она. — «Мама, мне разбили нос», — сказал он. Спрашиваю: «Кто?!». «Вова, мой одноклассник», — ответил сын. В тот момент мы вместе с мужем находились в районе «Привоза». Минут за двадцать пять — тридцать приехали в школу, на Круговую, 1. (Это учебное заведение находится в поселке Кривая Балка. — Авт.). Сразу пошли в медпункт. Захожу и вижу: у сына кровь под синюшным, вывернутым в сторону носом. Ребенок горячий, видно, температура поднялась, трясется, на переносице — лед… Я вызвала «скорую помощь»... Меня как мать нужно понять. Он сидел один, рядом трое мальчиков из параллельного класса. Я пошла в кабинет директора и попросила зайти ее в медпункт, где с сыном остался муж. Появилась наш классный руководитель Вера Владимировна Мороз… Мимо проходил Вова, и мой муж его просто потрепал, но не избивал и не душил. Все остальное — чушь, вранье и клевета. Конечно, за Вову вступились директор и завуч, а супруг просто плавно рукой повел, и они упали...

По словам учителей и учащихся, Владимир и Сергей дружили. Однако Оксана сей факт отрицает: «Мы просто живем через улицу. Дети во время каникул созванивались, на футбол иногда вместе ходили. А так — просто в школе общались». Причиной мальчишеской ссоры, ссылаясь на сына, называет «мобилку», не поделенную с другим одноклассником. Госпитализацию Вовы считает безосновательной, а учителей обвиняет в упущениях в воспитательной работе.

Оксана демонстрирует со своего мобильного телефона фото Сергея, сделанное сразу после получения травмы. (Заплывшее лицо мальчика впечатляет). Здесь же обращается к лечащему врачу: «Если нужно записать, где работаю, то я скажу». Медик недоумевает: «Нет, это необходимо лишь для оформления больничного, если ребенок до шести лет…». Мама настаивает: «Я могу вам сказать, где работаю…». Диалог интригует, и мы, в свою очередь, интересуемся ее местом работы. Оказалось, Сережина мама — директор фирмы, специализирующейся на охранной деятельности, но не той, которую возглавляет ее муж, он трудится в другой структуре.

— У нас двенадцать детей, из них четверо — школьники: Ирина учится во втором классе, Марина — в пятом, Вова — в седьмом, Николай — девятиклассник, а старшей дочери Ольге недавно исполнилось тридцать лет, — рассказывает мама Володи Татьяна. — В Кривой Балке живем тридцать два года, для нас эта школа — родной дом, таких конфликтов никогда не было. К тому же мальчики дружили, ходили друг к другу в гости. Мы и подумать ничего плохого не могли...

В тот злополучный день Владимир дежурил в школьной столовой. Сережа с другим мальчиком не поделили мобильный телефон. Сын сказал, что им следует уйти, — должны были обедать второклассники, пора накрывать на стол. Но Сережа Вову обозвал, толк-нул, а мой сын каким-то образом ударил его… В медпункте отец Сережи схватил сына за горло и поволок… Бил головой о стену, ударил коленом в пах и кричал: «Я вас всех посажу!». Мой сын не кричал и не плакал, только просил: «Дядя, не бейте». Директор Елена Васильевна Сугак и завуч по воспитательной работе Людмила Михайловна Мартынова за ребенка заступились… Завуч упала на пол, директор своим телом прикрыла Вову, а мужчина дубасил и ее, и его. Там были еще какие-то посторонние мужчины, которые хотели моего ребенка куда-то увезти. Благо, Елена Васильевна помешала…

Дома сын пожаловался на боль в руке, тошноту, у него началась рвота… Отправились в больницу: врачи успокоили — переломов нет, только гематомы. Но самочувствие Вовы резко ухудшилось. Вечером вызвали «скорую помощь». Думала, обезболивающим обойдется, но его госпитализировали.

Мне жаль Сережу, очень неприятно, что такое случилось, что пострадали директор и завуч. Сперва, узнав о травме Сергея, даже предложила Оксане помощь, но когда выяснилось, что ее муж избил Володю… (Едва сдерживает слезы. — Авт.). Меня одолевает страх, говорят, у отца Сергея много знакомых в милиции. Все время помню о его угрозах и боюсь за своих детей…

Общеобразовательная школа №125 функционирует с 1861 года. Это учебное заведение не прекратило работать и во время Великой Отечественной войны — образовательный процесс осуществлялся в катакомбах. Учителя гордятся своими выпускниками, в числе которых всемирно известная певица Антонина Нежданова. Сейчас славу «приумножил» еще один бывший ученик — Валерий, папа Сережи...

— Он, действительно, наш выпускник, более того, учился в моем классе, — разводит руками директор школы Елена Сугак. — Я находилась в своем кабинете, когда в 10.20, прорвавшись через приемную, мимо секретаря и завуча, ко мне влетел отец Сергея с криком: «Что здесь творится? На уроке изуродовали моего ребенка! Я вас засужу, оставлю без работы…». И тут же пулей из кабинета в медпункт. Мы с завучем следом за ним. В медпункте на кушетке сидели Сергей и Владимир, там же еще трое ребят. Сразу начала допытываться, на каком уроке это произошло. Шутка ли! Нужно срочно вызвать учителя, разобраться... Сергей поднимает глаза, полные слез: «Елена Васильевна, это было на перемене, в столовой». «Я же сказал, что на уроке!» — кричит папа.

Признаться, к Сереже очень хорошо отношусь и искренне его пожалела. Вижу синий нос, на переносице кусочек льда… Потребовала объяснений у медсестры. Она пояснила: дети пришли из столовой, потерпевшему оказана первая помощь, вызвана «скорая» и велено было позвонить родителям.

В это же время отец Сергея стал кричать на Вову: «Ты, штунда, жрал у меня красную икру и вот так меня отблагодарил!». Я ему: «Не кричите на ребенка!».

В ответ слышу: «Вообще школу засужу, со всеми вами разберусь!». Тогда предложила ему позвонить заведующей районо, даже номер телефона хотела продиктовать.

Но бывший ученик был настроен категорически. Заявил, что разберется в другом месте и, позвонив с мобильного, кому-то скомандовал: «Срочно сюда! В школе избили моего ребенка! Нужны номера телефонов райадминистрации, горисполкома!». Понимая, что конфликт принимает серьезный оборот, директор попыталась увести Вову в свой кабинет, но Оксана буквально вырвала мальчика из ее рук: «Сядь, ты никуда не пойдешь. Ты изуродовал моего сына, твои родители будут оплачивать пластическую операцию…».

— Я хотела пройти в кабинет, взять личные дела учеников, чтобы позвонить родителям Володи, — продолжает Елена Васильевна. — Но повернувшись, увидела, что выход из медпункта перекрыт… бравыми ребятами — «двое из ларца» в камуфляжной охранной форме. Передо мной расступились. Идя по коридору, заметила возле школы служебную машину. На синем фоне корпуса машины белая полоса с надписью: то ли «Служба правопорядка», то ли «Служба охраны»…

В это время классный руководитель мальчишек успела позвонить Вовиным родителям, которые, увы, были далеко от школы. Директор вернулась в медпункт, где застала еще одного незнакомого мужчину. Валерий, представивший его как своего адвоката, не прекращал сыпать угрозами в адрес обидчика сына. В такой ситуации казалось, что «скорая помощь» едет очень долго. И директор школы попросила разыскать школьного психолога Ольгу Можаеву.

— Я сказала родителям: «Понимаете, здесь вас двое, плюс еще двое сопровождающих, плюс адвокат, а этот ребенок один, — рассказывает Елена Сугак. — Давайте дождемся его папу и маму, которые уже в пути, и будем разбираться цивилизованно». В это время прибыла «скорая» — две женщины-медика появились на пороге медпункта. Их впустили, следом вошла Можаева. Врачи повели Сережу к своей машине, с ними пошла психолог. «Двое из ларца» их пропустили, а к Вове подходит Валерий, берет его за горло и обращается к своим охранникам: «Забирайте его!». Я в ужасе: «Куда?! Без родителей, без милиции не отдам его!». Но Валерий вышвыривает Володю в коридор, мальчик ударяется головой о стенку. Разъяренный Валерий бежит на ребенка, но между ними стала я: лицом к Вове, спиной — к отцу Сергея.

Прикрываю мальчика собой, но папашу это не останавливает: он через меня бьет ребенка по голове, достает ногами… Причем удары были достаточно сильные. Об этом свидетельствует, в частности, оттиск на моей грудной клетке от пуговицы с одежды Вовы. Это после удара, пришедшегося по моей спине. (Собеседница показывает круглую вмятину, хорошо просматриваемую даже на пятый день после произошедшего. — Авт.).

Пытаясь спасти Вову, директор под ударами, не выпуская мальчишку, начала продвигаться к аварийному выходу из здания (дорога к служебному кабинету была перекрыта бравыми парнями). На помощь ей хотели ринуться старшеклассники, но Елена Сугак велела им не ввязываться.

— Вдруг сильный удар сбил меня с ног, ударяюсь о стенку и отключаюсь, — вспоминает она. — Прихожу в себя, как мне показалось, достаточно быстро, и обнаруживаю, что голова Вовы у меня в руках, а по его туловищу Валерий наносит удары — ногой в область паха… Боковым зрением вижу, как по противоположной стенке сползает Людмила Михайловна. Она заваливается на пол, а мой бывший ученик… бьет ее ногой! На его руках буквально повисли завхоз и другой завуч. Тут слышу: «Валера, поехали! «Скорая» ждет». Это крикнула его жена. И они ушли...

Весь этот кошмар длился около получаса. Напуганные учителя потом прятали Вову в лаборантской комнате кабинета химии. Мальчишку выпустили лишь, когда приехали его родители и милиция. Давая объяснения сотрудникам правоохранительных органов, Елена Сугак обратила внимание, что на одно ухо практически не слышит. В больнице ей сразу предложили госпитализацию: диагноз — посттравматическая тугоухость.

— В школе работаю не один десяток лет, преподаю математику в девятых и одиннадцатых классах, которые сейчас, по сути, перед тестированием и экзаменами остались без учителя, — говорит Елена Васильевна. — У нас обучаются около пятисот детей, занятия проходят в первую смену, младшие и старшие классы «разведены» по разным школьным «крыльям». Вам все подтвердят: никогда не выслушиваю в конфликтных ситуациях только одну сторону, обязательно — обе. В этом же случае дойти до такой низости: бить ребенка, попрекая его тем, что тот, видите ли, ел икру! Так ведь ты же сам его приглашал, угощал… Печально. Тем более что в 1987 году, когда я только пришла в эту школу, была у Валеры классным руководителем.

Он рос в нуждающейся семье. Его мама очень хороший человек, всегда реагировала на наши замечания. А сейчас у него «крутые» замашки: буду всем звонить, давить… Ладно, он поднял руку на меня и завуча, но он бил беззащитного ребенка! Тем более что мальчики дружили. Маме Володи — низкий поклон. Ее дети воспитанные, всегда чистенькие, ухоженные. Вова же пострадал из-за того, что потребовал от Сережи не материться в столовой, где в то время обедали второклассники. Младшая-то сестра Володи учится именно во втором классе…

— События разворачивались на первом этаже школы, здесь расположены кабинет директора, столовая и медпункт, — рассказывает Людмила Мартынова. — Когда папа Сергея резко открыл дверь в приемную и начал кричать, мы не могли понять, что произошло. Вместе с Еленой Васильевной побежали за ним по коридору в медпункт, где на кушетке сидели Вова и Сережа. Володя пояснил, как все произошло. Сразу сказал, за что ударил товарища, и, увидев, что натворил, сам повел его в медпункт. Признался: случайно попал лбом в переносицу. После этих слов и началось самое ужасное... Отец Сергея схватил Володю за ворот пиджака, левой рукой взял за горло, оторвал от пола и ударил о стенку... Директор вырывала мальчика, отец Сережи кричал, мол, хочет его увезти и что положит своего сына в больницу «на полную катушку» — на двадцать один день. Мол, мы за все заплатим и работаем в школе последний день...

В параллельном режиме классный руководитель позвонила отцу Володи: «Немедленно приезжайте в школу, потому что может произойти непоправимое…».

Помню, как разбушевавшийся отец Сергея наносил удары, а потом я вдруг… упала. Встала… Мне показалось, что быстро. Вижу двух здоровенных парней, прибывших с Валерием. «Что вы здесь делаете?» — спрашиваю. Они мне: «Разбираемся». «С кем разбираетесь?! Пришли добивать женщин и детей?!» — я была на грани истерики.

После того как Володю забрал отец и мы все рассказали милиционерам, директора отвезли в больницу. Я не могла понять, почему так сильно болит рука. Тогда мне наши сотрудники сказали: «Вы, когда сознание потеряли, он вас ногами бил...». Засучила рукав — рука синяя. Вечером начала голова трещать, все тело ломит, давление за двести. На следующий день пошла в поликлинику. Врач назначил лечение, но давление не падало, и меня направили в стационар…

Мне сорок шесть лет, и вдруг меня приходит бить чей-то родитель! За что?! За то, что мы заступились за ребенка?! Всякое бывает, дети ссорятся, дерутся, мирятся. Но чтобы такое?!

Более того, он меня еще и выслеживает. Мне нужно было отлучиться домой за вещами — живу недалеко от больницы. Около восьми утра на улице возле меня остановилась красивая черная иномарка с тонированными стеклами. Из нее вышел Валерий и начал меня фотографировать. Когда подошла ближе, он говорит: «Это та завуч, которая якобы в больнице лежит...». «Боже, какой кошмар, неужели я его опять увидела?» — пронеслось в голове. Вернулась в палату: давление уже двести десять на сто десять. Но переживаю не за себя, а за своего ребенка — от такого человека, как Валерий, можно ждать чего угодно…

— Некоторые дети утверждают, что двое мужчин, прибывших с папой Сережи, им угрожали, — говорит завуч по учебно-воспитательной работе Вера Лукашенко. — Обещали носы поразбивать тем, кто будет рассказывать о произошедшем.

Дети, находившиеся в столовой во время ссоры мальчиков, рассказали: конфликт, действительно, начался из-за мобильного телефона. Сережа говорил об игре, которую освоил на спор за три дня. Володя не поверил: «Ой, не ври», и в ответ услышал от товарища «очень неприличные слова». «Тогда-то Вова и ударил его головой», — говорят пацаны.

— Папа очень агрессивно настроен, угрожает, — рассказывает психолог Ольга Можаева. — Мы запросили из больницы справки. Такова официальная процедура: документы необходимы для предоставления отчетности по травматизму. Нам выдали на Володю, директора, завуча, а на Сергея — нет. Попросила Сережу написать объяснительную. Отказ. Когда мы пришли в отделение, этот ребенок спокойно разгуливал по коридору. Потом, когда нас пустили в палату, он лежал с несчастным видом…

К слову, это не первый инцидент, связанный с Сережиным отцом. В конце апреля — начале мая увидела в школе трех мальчиков в черных кепках. Автоматически, не глядя, сняла со всех троих головные уборы и сказала, чтобы забрали их из моего кабинета. В этой группе был Сергей. Он пришел домой и сказал, мол, Ольга Михайловна забрала кепку, мол, шел по улице и ему стало плохо… В школу явился отец. Начал кричать: «У ребенка было плохо с головой, потому что вы забрали кепку, и он получил солнечный удар». Я заметила: кепка-то была черная, а значит, притягивала солнечные лучи, то есть в ней ему могло быть значительно хуже.

Я знаю всех учеников. Одни — шустрые, другие — более спокойные, а есть категория детей, которые в глазах родителей всегда ангелы...

Когда мама Сережи увидела Вову в больничном коридоре, идущего в туалет «по стенке», то побежала к дежурному врачу: возмущалась, мол, почему его госпитализировали. Более того, мальчишек хотели положить в одну палату, первые сутки их вел один и тот же врач, но потом от одного из пациентов попросту отказался...

Сложно сказать, чем закончится эта история. Валерий свою вину отрицает, утверждает, что никого не бил. Оксана его, разумеется, поддерживает, заявляет, что в школу приезжала только с мужем, без силовой поддержки, и считает пострадавшим лишь своего сына. Татьяна мотается между больницей и домом, где ее ждут остальные дети. Учителя и ученики напуганы: мало ли — вдруг еще какой-то дядя решит «навести порядок» в их школе. Как говорится, дурной пример заразителен. Особенно, если остается безнаказанным…

Любопытно, что два юных фигуранта ЧП отнюдь не против помириться. Правда, вряд ли это сейчас возможно. По словам медиков, у Вовы диагностировано сотрясение головного мозга, у Сережи — аналогичная травма плюс ушиб носа. Двенадцатилетние мальчишки, разведенные нынче по разным палатам, видятся пока лишь мельком. В больничном коридоре…
2340

Комментировать: