Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5 ... +7
днем +6 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Семейная пара номер один, или История любви двух народных комиссаров

Пятница, 7 июня 2013, 12:14

Вячеслав Воронков

Одесская жизнь, 24.05.2013

Во все времена жить на Французском бульваре означало принадлежать к высшим слоям общества. Не удивительно, что новый начальник Черноморского сектора обороны Украины Павел Дыбенко 8 мая 1921 года прямо с вокзала отправился на Французский бульвар выбирать дом для себя и жены.

Присмотрел Павел Ефимович великолепный особняк в Вагнеровском переулке, 3. Хозяин виллы немедленно был вышвырнут на улицу, а вечером того же дня Дыбенко принимал гостей. В их числе - начальник легендарной 51-й стрелковой дивизии Василий Блюхер. Дыбенко и Блюхеру было о чем поговорить: через месяц Павел Ефимович должен принять руководство дивизией. Став ее командиром, Павел Дыбенко практически стал начальником Одесского военного гарнизона со всеми вытекающими отсюда правами… Вся эта гульба прекратилась, когда к Дыбенко приехала жена — Александра Коллонтай.

ЛЮБОВЬ ВОПРЕКИ ВОЗРАСТУ…

Александра Коллонтай (урожденная Домонтович) была генеральской дочкой. В 18 лет вышла замуж за своего троюродного брата Владимира Коллонтая. Через три года, бросив мужа и детей, уехала за границу. Там она знакомится с профессором Геркнером, Полем Лафаргом, Карлом Каутским, Розой Люксембург, Еленой Стасовой, Георгием Плехановым, Владимиром Ульяновым... Позже Коллонтай примкнула к меньшевикам, после 1915 года стала истовой большевичкой.

Весной 1917 года по поручению партии стала вести революционную работу среди моряков. Там и состоялась ее первая встреча с председателем Центробалта Павлом Дыбенко. Он был на 17 лет моложе, но им это не помешало. Александра Коллонтай и Павел Дыбенко были в числе первых советских наркомов первого советского правительства: она стала народным комиссаром госпризрения (по-современному — соцобеспечения), он — наркомом по морским делам.

Любовь двух наркомов была столь яркой и необычной на фоне бурных событий тех лет, что этой паре завидовали все. Вероятно, в новейшей истории России подобных аналогов нет. По предложению Ленина Коллонтай и Дыбенко зарегистрировали свой брак. Записью их брака была начата первая советская книга актов гражданского состояния, и в свидетельстве о браке, выданном им, стояла цифра 1.

…И СВОБОДНЫМ ВЗГЛЯДАМ

Жизнь Павла Дыбенко — удивительна и фантастична. В 22 года матрос Балтийского флота, крестьянский сын Павел Дыбенко стал большевиком. Естественно, образования у крестьянского сына не было никакого. Из-за «политически вредного характера» не раз сидел в тюрьмах и карцере. Авторитет на Балтике у матроса Дыбенко был такой величины, что его единогласно избрали председателем Центробалта.

Хотя был в его жизни случай, когда Дыбенко мог погубить молодую республику. Когда немцы начали наступление в феврале 1918 года, Дыбенко во главе матросского полка был отправлен под Нарву с задачей принять бой и остановить немецкое наступление. Боевым участком под Нарвой командовал генерал-лейтенант Парский, а уполномоченным от партии большевиков был Бонч-Бруевич. Естественно, царскому генералу матрос Дыбенко подчиняться не захотел, пообещав тому, что «братишки разберутся с немчурой». Но разбитые в пух и прах, матросы в панике драпанули от регулярных немецких частей. Вот с такого эпизода началось рождение Красной Армии, а поражение отряда Дыбенко 23 февраля стало праздником, который отмечается и поныне.

Дыбенко тут же арестовали и передали суду революционного трибунала. Тот, выслушав объяснения Дыбенко о сдаче его отрядом немцам Нарвы, вынес оправдательный приговор. Да и не мог он вынести иного решения: матросы-балтийцы направили Ленину и Троцкому ультиматум: «Если в течение 48 часов Дыбенко не будет освобожден, мы откроем артиллерийский огонь по Кремлю и начнем репрессии против отдельных лиц» (то бишь, Ленина и Троцкого). Как здесь не перепугаться большевистским вождям, которые «порекомендовали» ревтрибуналу оправдать Дыбенко. Наказали его по партийной линии — исключили из партии.

Обидевшийся Дыбенко рванул с Коллонтай из Петрограда в Севастополь, где с ходу включился в подпольную борьбу против немцев, которые хозяйничали в Крыму. В Севастополе Дыбенко был арестован по доносу провокатора немецкой контрразведки. Решением военно-полевого суда был приговорен к смертной казни через повешение. И был бы немцами повешен, если бы не Коллонтай. Она развернула в Петрограде такую бурную деятельность по спасению мужа, что советское правительство обменяло Дыбенко на 12 пленных немецких генералов.

Потом в жизни матроса Дыбенко было еще немало ярких страниц. И все эти годы рядом с ним была его любимая Шурочка: в дивизиях, которыми он командовал, она возглавляла политотделы, руководила женотделами, участвовала в партийной и хозяйственной работе.

Одно обстоятельство только омрачало их семейную жизнь — идея свободной любви, которую активно проповедовала Коллонтай. В романе «Дорогу крылатому Эросу» и в пьесе «Любовь пчел трудовых» Александра Михайловна изложила основные положения этой теории. По сути, она стала родоначальницей феминистского движения. Увлечения жены страшно не нравились Дыбенко. Он говорил ей: «Ты, Шура, проповедуешь «свободную любовь». Не обижайся, не тем ты занимаешься. Да и выступать на диспутах пора прекратить. Не давай повода обывателям орать на всех углах: «Сама большевичка Коллонтай против семьи, за «свободную любовь».

«СОЛНЕЧНЫЕ СУМЕРКИ» В ОДЕССЕ

И Коллонтай, и Дыбенко очень надеялись, что в Одессе в их семейных отношениях исчезнут трещинки, грозящие перерасти в разрыв. Павел Ефимович подготовился к приезду жены: обставил захваченную виллу шикарной мебелью, завез около сотни ковров. Зная щепетильность Коллонтай, он «легализировал» свой разбой: телеграфировал Фрунзе, который тогда командовал Харьковским военным округом: «На даче Вагнера (а именно ее он и захватил. — В.В.) находится практическая радиостанция, которая в настоящий момент совершенно бездействует. Прошу выселить ее и отдать помещение под детский сад 51-й дивизии». В архивах сохранилась телеграмма с резолюцией Фрунзе: «Разрешаю. Фрунзе.» Вот так большевик Дыбенко занимался деяниями, которые иначе чем уголовными, то есть использование служебного положения в личных целях, и не назовешь.

В ожидании жены Дыбенко занялся наведением порядка в Одессе. По его приказу были арестованы практически все преступники города — от карманников и «медвежатников» до крупных финансовых воротил. В течение месяца бандиты приводили в порядок Одессу: сажали деревья, строили дороги, расчищали морской порт от хлама, разбивали скверы, ремонтировали школы. 12-тысячная армия преступников, ставших в одночасье по приказу Дыбенко строителями, буквально вылизала город. За ударный труд их потом распустили по домам. Вот такой необычный подарок — сверкающий чистотой город — сделал Коллонтай муж. Дыбенко есть Дыбенко. Одним словом — революционный матрос.

Знала бы Александра Михайловна, что в Одессе рухнет ее любовь, что наступит в ней «солнечные сумерки», быть может, и не спешила бы в черноморскую жемчужину.

К тому времени у Дыбенко вспыхнул роман с очаровательной одесситкой Валентиной Стафеевой. Он продолжался и после приезда Коллонтай в Одессу. До нее стали доходить слухи об увлечении мужа, но она гнала от себя прочь черные мысли. В своем дневнике она пишет: «Этого не может быть. Нет, нет, я еще не старуха. И все-таки от своих лет никуда не уйдешь, не убежишь. Семнадцать лет! Куда их деть? Как их сбросить! Почему же я родилась раньше его на целых семнадцать лет?!

Вправе ли я требовать от него верности? Требовать? Как же так. Всю жизнь я утверждала свободную любовь, свободную от условности, от ревности, от унижений. И вот пришло время, когда меня охватывает со всех сторон то же самое чувство. Ведь против этого я всегда восставала. Я сейчас сама не способна, не в состоянии справиться с ними. Это были дни величайших мучений, борьбы со своим собственным я».

В одном из писем Коллонтай писала Дыбенко: «Ведь я живу, знаю, что не умею, не могу дать тебе полного счастья. Тебе со мной, с одной стороны, хорошо, близко, а с другой — неудобно, а подчас и тяжело. Я не та жена, какая тебе нужна. Я все-таки больше человек, чем женщина. Этим все сказано».

Все ближе и ближе становилась развязка этой удивительной любви. Она наступила ночью. Вот как вспоминает о ней Александра Михайловна: «Мучительно-повторное объяснение между мною и мужем происходило в саду. Мое последнее и решительное слово сказано: «В среду я уезжаю в Москву». Ухожу от него, от мужа, навсегда. Он быстро повернулся ко мне спиной и молча зашагал на дачу. Четко прозвучал выстрел в ночной тишине удушливой ночи. Я интуитивно поняла, что означает этот звук и, охваченная ужасом, кинулась к дому… На террасе лежал он — мой муж с револьвером в руке…».

Адъютанты немедленно доставили раненого Дыбенко в госпиталь (благо что он находился практически рядом). Дыбенко целил в сердце, но промахнулся. Рана оказалась опасной, но не смертельной. Коллонтай дождалась выздоровления мужа. В этой хрупкой женщине боролись два человека: умом она понимала, что нельзя прощать измены, а сердце вещало о любви…

Поэтому убегая от нее, она не раздумывая приняла предложение возглавить дипломатическую миссию в Норвегии: Там Коллонтай думала забыть о Дыбенко навсегда. Вышло иначе, Павел Ефимович писал ей страстные и нежные письма, каялся, умолял о прощении. Александра Михайловна обратилась к Сталину с просьбой о разрешении выехать Дыбенко в Норвегию. Вначале 1923 года Дыбенко приехал в Норвегию, где пробыл три недели и уехал до истечения срока действия месячной визы. «Провожала с сухими глазами», — записала Коллонтай в дневнике. С диппочтой она отправила Сталину письмо, в котором были такие строки: «Прошу больше не смешивать имен Коллонтай и Дыбенко. Трехнедельное пребывание здесь Дыбенко окончательно и бесповоротно убедило меня, что наши пути разошлись».

Дневнику она доверила и самое горькое признание: «В душе я действительно чувствовала облегчение. Надо ставить окончательную точку на личных неприятностях, тогда открывается незасоренный путь для дальнейшей работы и творчества. Все мучительное, связанное с Дыбенко, я сумею потопить в работе».

Так закончилась эта ЛЮБОВЬ.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Все оставшиеся дни жизни Коллонтай и Дыбенко жадно ловили весточки друг о друге. Она знала, что очередной его женой стала легендарная женщина Лиля Брик. Доходили до нее слухи, что в течение шести месяцев Павел учился в Берлине. Его немецкие наставники в аттестации записали такие строки: «Один из героев гражданской войны. Особенно известен в то же время своими беспощадными грабежами. С военной точки зрения — абсолютный нуль, но с политической — считается особенно надежным».

В 1937 году Дыбенко вместе с Шапошниковым и Блюхером подписали смертный приговор маршалу Тухачевскому.

В 1938 году дошла очередь и до Дыбенко. 25 января было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, подписанное Сталиным и Молотовым: «… СНК СССР и ЦК ВКП(б) считают установленным, что:

а) т. Дыбенко имел подозрительные связи с некоторыми американцами, разведчиками и недопустимо для честного советского гражданина использовал эти связи для получения пособия живущей в Америке своей сестре;

б) СНК СССР и ЦК ВКП(б) считают также заслуживающим серьезного внимания опубликованное в заграничной прессе сообщение о том, что т. Дыбенко является немецким агентом. Хотя это сообщение опубликовано во враждебной белогвардейской прессе, тем не менее нельзя пройти мимо этого, так как одно такого же рода сообщение — о бывшей провокаторской работе Шеболдаева — при проверке оказалось правильным;

в) т. Дыбенко вместо добросовестного выполнения своих обязанностей по руководству округом систематически пьянствовал, разложился в морально-бытовом отношении, чем давал очень плохой пример подчиненным.

Ввиду всего этого СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановляют:

1. Считать невозможным дальнейшее оставление т.Дыбенко на работе в Красной Армии.

2. Снять т.Дыбенко с поста командующего Ленинградским военным округом и отозвать его в распоряжение ЦК ВКП(б)».

Через месяц легендарный балтийский матрос, командарм Павел Дыбенко, награжденный тремя орденами Красного Знамени, золотыми часами ВЦИКа, серебряными часами Ленсовета и лошадью, был арестован. Следователь старший лейтенант Казакевич «выяснил», что Дыбенко в 1915 году был завербован царской охранкой для провокаторской работы среди моряков-балтийцев. 29 июля 1938 года Дыбенко был расстрелян. В числе первых жертв террора Сталина был реабилитирован в 1956 году.

Александра Коллонтай пережила мужа на 14 лет. Она работала в Мексике, Швеции. Ей принадлежит «особая роль» в присуждении Ивану Бунину Нобелевской премии: по заданию Кремля она пыталась воспрепятствовать церемонии награждения писателя. Дипломат Коллонтай участвовала в создании проекта нынешнего Совета Безопасности ООН, была членом делегации СССР в Лиге Наций. В 1943 году ее разбил удар, и с того времени она передвигалась на коляске.

О чем она думала в долгие стокгольмские холодные вечера? Об этом, к сожалению, не узнает никто и никогда. Наверное, вспоминала о человеке, которого любила всю оставшуюся жизнь, — о лихом бесшабашном чернобородом матросике Павле Дыбенко.
4589

Комментировать: