Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -3 ... +1
днем 0 ... +3
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Сегодня 10 лет со дня убийства Б.Ф.Деревянко

Воскресенье, 12 августа 2007, 12:47

Iгор ЛУБЧЕНКО, Юлия ЖЕНЕВСКАЯ, Валентин СИМОНЕНКО, Владимир РОМАНЮК, Лина ГРИГОРЕНКО, Сергей БОВБАЛАН, Юрий РАБОТИН

Вечерняя Одесса, 11.08.2007

Ще не закінчилась наша війна


Десять років тому Борис Дерев`янко поповнив печальний мартиролог наших колег, які віддали життя за Правду.

За п`ять років до нього загинув Вадим Бойко — тележурналіст i народний депутат, автор гострих передач про корупцію в органах влади. За словами друзів, він збирався оприлюднити своє наступне журналістське розслідування. Не встиг.

I Борис Федорович говорив, що опублікує «бомбу», вiд якої здригнеться Одеса. Одеса здригнулася, але від злодійського вбивства керівника улюбленої «Вечiрки», популярної у мiстi людини.

Їхні смерті навчили нас: журналiстiв вбивають не за те, що вони надрукували чи мовили в ефiрi, їх вбивають для того, щоб не встигли сказати чи написати... Але ж ми не для того обирали свою професiю, аби не бачити i не чути, що дiється довкруги. I наша душа, наше серце, наше сумлiння не дозволяють мовчати про всi злодіяння у великих i малих масштабах.

За це нас i ненавидять скоробагатьки, крадії, корупціонери усіх мастей. За нашi матерiали вони сплачують гонорари кулями i бейсбольними битами...

Але, якщо ми вiдступимося, хто ж скаже правду про те, що дiється у країнi?

Влада? Але кожного разу, коли гинув журналiст, на всiх щаблях владного Олiмпу лунали запевнення, що покарають злочинцiв, давалися доручення. А далi? Посадили вбивцю Бориса Дерев`янка — а хто замовив це злодiяння, хто проплатив? Цих не те що не посадили, а навiть не назвали.

Що сталося с Георгiєм Гонгадзе? Вiдповiсти на це питання вимагає не лише українське суспiльство, а й свiтова громадськiсть. За сiм рокiв у нашiй державi змiнилися кiлька генеральних прокурорiв i мiнiстрiв внутрiшнiх справ, але так нiчого i не з`ясовано. Так само, як досi не розставлено крапки у справах про вбивство Iгоря Александрова, загибель iнших наших колег.

Натомiсть влада прагне забрати у редакцiй збудованi за їхнiй кошт примiщення, продати їх у приватнi руки, а вже новi хазяї дiятимуть на свiй розсуд — викинуть редакцiї на вулицю чи задушать їх непомiрною орендною платою.

Органи влади, якi є спiвзасновниками комунальних газет, самочинно, всупереч українським законам, змiнюють редакторiв, не виконують своїх фiнансових зобов`язань, натомiсть створюючи свої «кишеньковi» газети.

Що їм до iнформацiйного простору держави, до права громадян на доступ до iнформацiї? За вузькопартiйними, корпоративними, а то й особистими iнтересами їм нiколи по-державному вiдрегулювати стосунки влади i ЗМI.

Наша Спiлка вирiшила щороку у третю п`ятницю вересня вiдзначати День пам`ятi українських журналiстiв, якi вiддали життя за Правду. 21 вересня вiдбудуться збори, вечори, марафони, присвяченi нашiй вiдважнiй i небезпечнiй професiї. Ми згадаємо усiх колег, яким передчасно обiрвали життя злочинцi, вкоротила вiку каторжна журналiстська робота.

Ми знову зажадаємо вiд законодавчої, виконавчої, судової влади, правоохоронних органiв, нарештi, чiтко вiдповiсти, коли будуть розкритi злочини проти журналiстiв, а виннi займуть своє мiсце за гратами.

Кажуть, доки не похований останнiй солдат, вiйна не вважається закiнченою.

Ми ж дотримуємося принципу: доки останнiй злочинець, винний у загибелi журналiста, не буде покараний, наша вiйна за життя колег не закiнчеться.

Iгор ЛУБЧЕНКО, Голова Нацiональної спiлки журналiстiв України



Письмо без адреса

ЗДРАВСТВУЙТЕ, БОРИС ФЕДОРОВИЧ!

Не буду врать, что думаю о Вас ежедневно, но вспоминаю часто. То вдруг поймаю себя на мысли, что Вы о чем-то еще тогда, много лет назад, предупреждали, и вот оно сбылось. То посоветоваться нужно. То помощи попросить — Вы ведь всегда нам помогали...

Как живем? Все состарились. Умер Дима Романов. Женя Голубовский работает в журнале. Я — в банке. Совсем ничего не пишу, что-то как будто оторвалось.

У нас теперь издается огромное количество книжек. Каждый, у кого есть деньги, или кто может найти деньги (не очень большие), получил возможность писать и издаваться. Все так и делают. Читать, правда, практически нечего. Так что в свободное время перечитываю классику — Достоевского, Толстого, Чехова.

Партий много, и выборы идут постоянно, с очень небольшими перерывами.

Правды теперь не то что не боятся — она никому не нужна. У тех, кто лезет по жизни вверх, на нее нет времени. Те, кто уже упал на дно, знают, что правды нет.

Появилось много украинцев, которые очень не любят русских. Видимо, в советское время это чувство в них просто давили. Ничего хорошего в советском «катке» не было, но что хорошего в процветающей ненависти?

Из детей перестали растить Павликов Морозовых, но я не верю в то, что мальчишка-беспризорник, которого вчера волок за шиворот из супермаркета верзила-охранник (как бы чего не украл!), будет хорошим и добрым, когда вырастет. Вы не волнуйтесь, пацана я отбила, но если бы он был один...

Понимаю, что пройдут годы, и у нас тоже будет какая-никакая Швеция. Но бабушка, стоявшая на улице и просившая «кусочек хлебушка», до украинской Швеции не доживет. Хотя это уже не так волнует, как раньше, — кого сегодня, как Карамазова, тронешь слезой ребенка?

Мы очень редко ходим друг к другу в гости. Да что там, мы и звоним друг другу не часто. Хотя приятели есть. Видимся большей частью в ресторанах и кафе. Теперь и у нас приглашение домой — знак особого уважения. Съесть можно все, что угодно, тряпку купить любую, поехать — куда хочешь. Но все это, если есть деньги. Они есть не у всех.

Осталась семья. Но очень маленькая — муж, жена, дети. Правда, дети... Ну, в общем, они очень заняты. Им нужно успеть, пока молодые, прорваться, протолкнуться в эту жизнь. Все большую популярность приобретают брачные контракты. Они заменяют собой бескорыстие, верность, преданность и порядочность. В такой обстановке нелегко жениться, потому много холостяков.

Появились по-настоящему богатые люди, и богатство вовсе не является синонимом подлости и жадности, как по-прежнему думают многие бедные. Хороших и плохих людей среди богатых и бедных поровну. Впрочем, нет — плохих среди бедных даже больше, страх оказаться на обочине постепенно вытесняет остальные чувства.

Все стало гораздо проще. Исчезли все эти «ах, неудобно», «это будет неловко», «я не смогу этого сказать»... Стеснительность считается глупостью, застенчивость — идиотизмом, интеллигентность — чудачеством. Кто в себе эти вредные качества не переборол — с краю. На краю плохо — то глупость и примитивизм до зубной боли раздражают, то пошлость и вранье нервируют, то повсеместное хамство покоя не дает. В общем — сплошное нытье. К центру протиснулся — лучше. Меньше замечаешь, слабее реагируешь, хотя иногда бывает стыдно. Правда, все реже.

Я иногда пытаюсь себе представить: где бы были Вы? Не знаю. Ни с краю, ни в центре — нет места. Да Вы не расстраивайтесь — таких, без места, не скажу что много, но есть. И в основном — кто поумнее и поталантливее. Чем умнее и талантливее — тем чаще без места. А если еще и с совестью... Кстати, такие понятия, как «совесть», «честь», «честность», утеряли свой первоначальный смысл. Нового никто не придумал. Так пока и живем...

Дураков — немереное количество. И только недавно меня осенило — их и раньше было не меньше, просто теперь — свобода. Ни правил, ни красного света на дороге — езжай как хочешь... Разобьешься? Никто даже не вздрогнет — твой выбор. Вот мы и едем, бежим, бредем, кому как вздумается.

Попытки, прости Господи, присобачить к нашему общественному устройству человеческое лицо оказались тщетными. Видимо, это лицо на туловище, собранном из страха, жажды денег, зависти и лжи, не приживается.

А в общем, ничего. Лето, солнце — жить можно. Тем более, что вопрос «зачем?» тоже отпал сам собой.

Простите меня, Борис Федорович, за грустное письмо. Но, согласитесь, и повод для него не веселый. Черный день, печальная дата.

А по Вас мы скучаем. Правда-правда, скучаем. Не нужно было Вам, все равно ведь... Жили бы как все, да что теперь говорить...

Простите нас.

Ваша Юлия ЖЕНЕВСКАЯ.


Услышать и осмыслить

Оставаясь один на один с собой, как правило, это бывает в горах, путешествую в мыслях по дорогам своей личной судьбы, вспоминая родных и близких мне людей, которые, увы, уже там, откуда нет возврата; пытаюсь осмыслить и понять прожитые ими годы, сделанное ими в полном объеме. Ведь, по большому счету, их души и дела здесь остались, а они сами оказались как бы за кулисами нашей жизни, став невидимыми зрителями и судьями сегодняшних деяний нас, живых. И вспоминая их, размышляя о них, мы как бы упрочняем связь между прошлым, сегодняшним и будущим, переоцениваем лично сделанное, задумываемся над тем, что оставим после себя.

Собственно, такой подход к ушедшим исповедовал и Борис Федорович Деревянко, удивительно яркий, окликнутый Богом человек. Он всегда был самим собой, со своими несовершенствами, слабостями, пристрастиями и, в одночасье, со своей удивительной работоспособностью и стараниями, до одури всепоглощающей ответственностью за написанное и сделанное. Эти качества были присущи ему и в советскую эпоху, и в период перестройки, и в годы независимости Украины. Именно они помогли публицисту, писателю и главному редактору «Вечерней Одессы» Борису Федоровичу Деревянко преодолеть трудности, обрушившиеся на него, как снежные комья с горы, устоять и не выпасть из времени.

И не к заоблачным вершинам стремился он в своей трудной повседневной работе, а к такому естественному для журналиста желанию: быть услышанным! Хотел, чтобы читатели газеты не только воспринимали предложенную им информацию, а вникали, почему она именно такая. Чтобы старались понять его выстраданные мысли.

Писал он искренне и профессионально, публицистика его высоконравственна, что неоднократно отмечали читатели и критики, но по-настоящему, в полную силу, при жизни так и не был услышан. И такова, к сожалению, судьба самых талантливых журналистов. Людям, в массе своей, проще слушать и не слышать, чем заставлять душу трудиться, осязая истину, добиваясь ее торжества.

Но Борис Федорович все же познал читательское признание и далеко не в малых количествах. Благодаря этому он был избран делегатом ХIХ Всесоюзной партконференции, народным депутатом последнего в истории СССР съезда Советов, несмотря ни на что и вопреки деяниям власть предержащих. Свидетельствуют об этом и тысячи писем-откликов на его статьи.

Он писал не столько о сиюминутных событиях, о тех, кого знал, сколько о наболевшем в жизни одесситов, города и страны. В этом плане весьма показательны его «колонки редактора», особенно те, что были опубликованы в 1995 — 1997 годах, которые стали новым словом в украинской журналистике. Многие из них архиактуальны и сегодня. Вспомним его статью «Агрессивно-послушное большинство уступило место агрессивно-послушному меньшинству. Справедливость выиграла?» Вот лишь несколько мыслей из нее: «...ситуация изменилась. Уже не на большинство, а на меньшинство обозначилась ориентация. Новые власть предержащие еще продолжают говорить о большинстве, о каком-то радении за его интересы, но это старая игра, когда говорится одно, а подразумевается совершенно другое... На сцену вышло меньшинство. Оно такое же послушное высшей воле, как было ей послушно старое большинство, но еще более агрессивное... Всевозможные партии и партийки различны по названию, но все они карманные... Одни именуют себя национал-патриотами, другие — национал-демократами, третьи — просто демократами. Но все они выдрессированы на одну команду — «Фас!» Отвратна была послушность агрессивного большинства. Но агрессивность послушного меньшинства, которым даже легче управлять, чем большинством, — ничем не лучше.»

Но жизнь не стоит на месте. И сами мы, пока живы, тоже не находимся в застывшем состоянии. У каждого из нас своя правота, свое видение причинно-следственных связей проблем, лично наших, людских, а также руководства страны. И важно, не суетясь, честно проникнуть в глубь ситуации, не допустить, чтобы тебя заклинило на своей правоте (будем объективны: далеко не всегда истинной) и породило мощную встречную волну противодействия, разрушая даже прочные устоявшиеся отношения.

С Б. Ф. Деревянко я познакомился в июне 1973 года. Ему было 35 лет, мне — 33. Он был редактором новосозданной «Вечерней Одессы», а я еще был директором завода, но уже назначен заведующим отделом строительства Одесского горкома партии. Не могу сказать, что мы дружески восприняли один одного. Он несколько удивил меня умением отстаивать свою точку зрения, отсутствием чинопочитания, строптивостью и еще амбициозной отчужденностью. Но на подсознательном уровне, помнится, появилось убеждение: это редактор, кажется, настоящий, только бы не сломался. Позже мы действительно подружились по-настоящему. Он стал членом исполкома горсовета, в котором я был председателем. А я фактически стал членом редколлегии редакции. Мне нравилось бывать в «Вечерней Одессе», наблюдать, как, описывая те или иные вопросы городской жизни, ее сотрудники учились у него видеть государственные проблемы. Восхищало умение Бориса личным примером создавать в коллективе обстановку, не позволяющую работать вполсилы. Сам он жил раскованно, красиво, был открытым и откровенным, не стремился угадать чужое мнение, имел свое, со скрипом, но признавал ошибку — ошибкой, неудачу — неудачей. И не ради мазохизма, хотя он ему тоже был свойствен, — ради того, чтобы впредь действовать лучше. Помнятся наши споры о многоликости Одессы, умной, трудолюбивой, талантливой и бездумно жуликоватой, о сиюминутной правоте редактора и власти, о допустимости и недопустимости развала СССР. Его мнение затем перекочевывало на страницы газеты. Объективности ради следует сказать, что, поддаваясь эмоциям, он не всегда мог наступить на горло собственным амбициям.

Критиковать он любил. А вот сам критику воспринимал болезненно, кстати, как и я. И когда он меня необъективно и до обидного жестко критиковал на страницах газеты, я обижался, но даже не столько за критику, сколько за непонимание моего видения, моей позиции. Одно дело соприкасаться с проблемой, не отвечая за решение, другое дело — решать и отвечать за решение. Но когда Бориса «заносило», он был предвзятым и необъективным, требовалось время, чтобы он сам осознал свою неправоту. У меня тоже не всегда хватало выдержки. Порой мы фактически переставали слышать и понимать друг друга. И продолжалось это около трех лет. Он с беспощадностью судьи выискивал и предавал огласке мои, на его взгляд, ошибочные действия, хотя в той обстановке они были единственно верными. Я же старался не обращать внимания на его выпады: мол, пишешь — пиши, но любой спор решает конкретное дело.

И этот принцип сработал, в середине 90-х наша дружба вновь возобновилась. По большому счету, мы были нужны друг другу. Но трагический финал прервал возрожденные на новом качественном витке наши прежние отношения. Увы, мне очень жаль. В одной из ячеек моей жизни появилась невосполнимая пустота. А над ней, как назидание, слова Бориса Деревянко: «Все, что ты хочешь или можешь сделать, обязан попытаться сделать это сейчас, пока это время еще твое время. Ведь завтра может не быть, твой день — сегодняшний день...»

Физически его жизнь оборвалась в августе 1997 года. Но его мыслям, изложенным в статьях, эссе и книгах, думается, уготована жизнь вечная. И, что самое главное: сбылась его мечта — он стал услышанным.

Валентин СИМОНЕНКО, доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент Национальной академии наук


Не говорите мне: «Он умер». Он живет
... пусть жертвенник разбит — огонь еще пылает,
Пусть роза сорвана — она еще цветет,
Пусть арфа сломана — аккорд еще рыдает.
С. Я. Надсон. !


Жизнь имеет свое начало и свой конец. Судьба сформировала начало его жизни трудным, полным внутренних переживаний и противоречий, а конец — трагичным. Смерть настигла его в то время, когда его окружали почетная известность, громкий успех и слава. Смерть на взлете!

Обидно, что не пожил... Во всяком случае, читая его дневники, понимаешь, что он, как и каждый из нас, считал, что «все это — еще не жизнь, еще не настоящее, не подлинное, не истинное, все это прелюдия, предыстория, затянувшийся пролог. ГЛАВНОЕ И ПРЕКРАСНОЕ ВПЕРЕДИ. Там, за горизонтом...» (из дневника Б. Деревянко).

Может быть, там, за горизонтом, за той чертой, где сейчас обитает его душа, и есть «сказочная свобода, никакой суетливой толчеи, никаких пустых разговоров, никакого обвала не«отложных дел...», о чем он мечтал. Отчего же на сердце не становится легче? Отчего же так гложет тоска? Тоска о потере друга, единомышленника, ЧЕЛОВЕКА... И чем быстрее катятся годы, тем сильнее горечь утраты. Если раньше происшедшее казалось ирреальным, то с течением времени понимаешь: на этой земле встречи больше не будет!

Бог щедро наделил его талантом, и он в знак признательности ему избрал путь служения народу. Конечно же, такой путь отнюдь не способствует спокойному образу жизни. Поэтому и была его жизнь вечной борьбой со злом, стяжательством, взяточничеством, лицемерием, подлостью, борьбой за справедливость, социальное равенство, духовное возрождение. И люди помнят это и ценят. Подтверждение тому — сотни одесситов у могилы в день его смерти — 11 августа — ежегодно. Море цветов и воспоминания, воспоминания...

Каким он был?

Если бы его попросили рассказать о себе, я уверен, он непременно воспользовался бы высказыванием А. С. Стурдзы: «Покорнейше прошу не хвалить и не бранить меня, а просто передать читателям верный, незатейливый снимок с моего внешнего облика. Внутреннему — судья не на земле».

Остроумный, насмешливый, бескомпромиссный, острый на язык (иногда перепадало и друзьям), он умел дружить, дорожил дружбой и никогда не предавал друзей, защищая до последнего, даже во вред себе. Его статьи звучали громко, как крик, взывая к совести и, конечно же, многих не оставляли равнодушными, а многих — пугали.

Ни в жизни, ни в творчестве он не искал легкого пути, «с болью осознавая, что прожито — то и нажито, то твоё, другое будет у других, а ты цени то, что видел, что пережил, что знаешь» (из дневника Б. Деревянко).

Не скопив огромных капиталов и богатств, Борис Федорович приобрел нечто большее — любовь и признательность людей. И наша задача, дорогие сограждане, сделать все возможное, чтобы сохранить о нем память.

Владимир РОМАНЮК, Президент благотворительного фонда им. А. С. Стурдзы, исполнительный директор МОО «Одесское землячество».


Издано в Одессе

«Будь на земле человеком»

Книга памяти Б. Ф. Деревянко

Две опубликованные выше статьи — председателя Счетной палаты Украины В. К. Симоненко и президента фонда им. Стурдзы В. П. Романюка (оба, одновременно, возглавляют общественную организацию «Одесское землячество», оказавшую финансовую помощь редакции в издании книги; существенную помощь «ВО» также оказала международная общественная организация «Слово и дело» во главе с А. А. Осинним) — вошли в сборник, подготовленный редакцией к печальной дате: 11 августа исполняется 10 лет со дня убийства первого Редактора «Вечерней Одессы» Б. Ф. Деревянко. Презентация книги состоится сегодня, 11 августа. Коллектив редакции «Вечерней Одессы», по традиции, начнет нынешний субботний день — День памяти Бориса Федоровича Деревянко — на улице Филатова, 51, где прозвучали роковые выстрелы и перестало биться сердце Редактора.

Составитель сборника, названного цитатой из дневниковых записей Б. Ф. Деревянко: «Будь на земле человеком...», — нынешний редактор «Вечерней Одессы» Л. Г. Бурчо. Кроме двух вышеназванных статей, в него вошли опубликованные ранее, большей частью на страницах «Вечерней Одессы», очерки, воспоминания, письма друзей, коллег, читателей и просто одесситов о Б. Ф. Деревянко и его жизненном подвиге.

Дано в книге слово и самому Борису Федоровичу, первая ее глава называется «Прочтите как завещание», она объединила отрывки из не опубликованных при жизни его воспоминаний о годах детства, учебы, о назначении редактором «Вечерней Одессы», его видение современных журналиста и журналистики и себя в роли народного депутата СССР...

Здесь же не озвученное и не опубликованное обращение Б. Ф. Деревянко к депутатам Одесского горсовета, подготовленное им в феврале 1997 года, в канун той злополучной сессии, на которой городские власти устроили публичное судилище над непокорным журналистом, редактором и депутатом (Борис Федорович 24 года был депутатом Одесского горсовета). Завершают раздел его монологи о жизни и о себе, сохраненные на видеопленках тележурналисткой Натальей Симисиновой, автором известных телепередач «Интервью на кухне в эпоху постперестройки» (1994 год).

Следующая глава сборника называется «Боль», она составлена из первых откликов одесситов на злодейское преступление — заказное убийство Редактора, писем читателей, коллег и друзей, «колонок о Редакторе», опубликованных осенью 1997 года в его осиротевшей газете.

Третий раздел — воспоминания «вечеркинцев» разных лет о роли в их творческой и личной судьбе Б. Ф. Деревянко («Мой Редактор»). А четвертый содержит статьи, очерки о Журналисте и Гражданине, заметки, рецензии на изданные после гибели книги Бориса Федоровича, утверждающие, что и Слово его не убито, и «Память жива».

Книга, изданная в издательстве «Астропринт» в короткие сроки, за что издателям отдельное спасибо, иллюстрирована фотографиями из личных архивов «вечеркинцев» и друзей Бориса Федоровича, большей частью их «авторы» — работавший в «Вечерней Одессе» многие годы, ныне уже покойный, Михаил Рыбак и пришедший ему на смену Олег Владимирский (дизайн и верстка — Иосиф Бурчо и Сергей Цема, «Пресс-курьер»). Своего рода «иллюстрациями» к разделам сборника стали и «крылатые высказывания» Бориса Федоровича Деревянко, каждое из которых заставляет думающих людей остановиться, оглянуться... и в очередной раз поразиться мудрости, зоркости, дальновидности написавшего их человека, оружием которого было одно только Слово. За Слово его и убили, пусть будут прокляты!

«Вместо эпилога» составитель сборника использовала статьи из «Вечерней Одессы», рассказывающие о расследовании убийства Б. Ф. Деревянко и суде над киллером, в том числе ходатайство представителя редакции — общественного обвинителя Ю. М. Иванова — о возвращении дела на дополнительное расследование.

Заказчик (заказчики) преступления, как и его мотивы, не найдены и не названы до сей поры, хоть прошло уже 10 лет.

Лина ГРИГОРЕНКО

Памяти Бориса Деревянко

Уже 10 лет нет с нами Бориса Федоровича. За две недели до 11 августа я начал созваниваться с руководителями местных телекомпаний, напоминая им о дате убийства, о выдающейся роли этого журналиста, политика в жизни города, региона, страны, о нашей благодарной памяти. Предлагал озвучить дату и поминальные мероприятия. Некоторые искренне возмущались: «Мы помним, мы все сделаем». Другие, выслушав, настороженно молчали. Они боятся. Такое впечатление, что упоминанием убиенного боятся кого-то обидеть. Спустя 10 лет после гибели, Деревянко и ныне — фигура знаковая. Олицетворение добра, справедливости, правды. «А большинство людей правды боятся», — так когда-то писал Редактор «Вечерки».

Один из телеканалов (к его руководителям я не обращался) выпустил памятный ролик, в нем — о факте убийства и о нашей памяти. Ролик заканчивается словами: «Мы помним. А вы?». Я помню не только то, что его убили, но также знаю, что заказчик до сих пор не установлен. Не установлен тот человек, который отдал приказ убить совесть города. Те, кто выпустил этот ролик, тоже не забыли, что зло не наказано? И что оно, зло, возможно, живет среди нас. Помнить о Борисе Деревянко означает помнить о его словах и делах, бороться с несправедливостью, защищать и любить людей, как это делал он.

Поколение людей, которые жили при Деревянко, никогда его не забудут, и дети их детей будут знать, что когда-то жил умный и добрый человек, выпускал газету и делал все, чтобы люди были большими и свободными в условиях, когда властям нравились маленькие, пугливые и послушные. И этого большого и свободного человека убили. Да, в его честь названа площадь и его именем назван корабль.

А с памятниками в городе чехарда. Те, кто их сносит-переносит, наивно считают себя равными историческим персонам. А памятника Деревянко в городе до сих пор нет. Две книги его произведений изданы стараниями родственников и «вечеркинцев» мизерным тиражом. Студенты журналистских факультетов наследие Редактора не изучают...

Я часто перечитываю статьи Деревянко. Они и сегодня точнее изложений современников. А наша жизнь не стала лучше, и заказных брехунов развелось много. Власть народа — только на бумаге.

И винить, кроме себя, некого. Мы все не уберегли Бориса Деревянко. Негодяи знали, что живут в условиях безнаказанности и угодливого молчания.

Поэтому лучший памятник Борису Федоровичу — мы, умные, свободные, живущие достойной жизнью. А для этого нужно много работать.

За пять месяцев до своей гибели Б. Ф. Деревянко написал: «Засидевшись в трусливом «вас не беспокоит?», можно вполне оказаться потом в понятых очных ставок трупов с убийцами. Трупы их не опознают, а убийцы только ухмыльнутся...» Пророческое?

И мы — понятые?

Сергей БОВБАЛАН, Председатель совета движения «Гражданская позиция».

Цена слова правды

Десять лет назад не стало Бориса Федоровича Деревянко. Десять лет прошло с того дня, когда просвистела пуля наемного убийцы, хозяевам-заказчикам которого так мешал основатель и главный редактор «Вечерней Одессы». Во многом символическая, знаковая фигура для нашего города. Тот, кто имел и сохранял собственное мнение и тогда, когда мнение должно было быть у всех единым и беспрекословным — по указке свыше, и тогда, когда якобы вольница перестроечная вела к «новому мышлению».

Его, Деревянко, любили и не любили, слишком уж неординарной была эта личность. Он писал по-своему, иногда — полемически, с перехлестом, иногда — жестко, казалось бы, непререкаемо, иногда — романтически, как юноша, впервые влюбившийся.

Но вот кем он был что называется от Бога — так это Редактором. И достаточно вспомнить лишь внушительный список тех, кто из-под его крыла улетел в крупнейшие московские газеты и журналы: Семен Лившин, Юрий Макаров, Виктор Лошак, Елена Рыковцева, Маргарита Белостоцкая, Геннадий и Ирина Швец...

Горько и больно осознавать, что пошел с того проклятого дня и еще один скорбный счет — нашим коллегам и друзьям, единомышленникам и оппонентам, которые были убиты. Счет журналистам, чье перо было остановлено на взлете, а жизнь — в расцвете. И уже через месяц с небольшим со слезами на глазах будет отмечаться в Украине День памяти погибших журналистов.

Очень хотелось бы отмечать даты радостные и праздничные. Как, скажем, юбилей. Но Борис Федорович не встретил своего 60-летия и в будущем году, увы, не отметит 70-летие...

Сегодняшняя дата — не юбилей. Это день-воспоминание и день-предостережение. День веры в правду и день поверки на правду.

Выходит «Вечерняя Одесса». И многие добрые дела, начатые на ее страницах и в редакционных коридорах, живут по сей день. Марафоны добра и акции во имя правды, помощь и поддержка тем, кто в этом нуждается. Так задумывал Деревянко — и так есть.

Вот только бы остановить тот страшный список, в котором Борис Федорович, остановить, опять-таки, Правдой.

Юрий РАБОТИН
694

Комментировать: