Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +2
вечером 0 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

С надеждой на выздоровление

Понедельник, 26 ноября 2007, 11:41

Ирина ВИШНЕВСКАЯ

Юг, 24.11.2007

В Одессе сделаны первые операции по аортокоронарному шунтированию. В хирургии они считаются мастерством высшего пилотажа. Простому же обывателю (как, например, мне) могут показаться настоящей фантастикой: чтобы часть закупоренной артерии поменять на вену, вырезанную из ноги пациента, врачи останавливают «мотор», кровь и кислород в это время в организм подаются искусственно.

Проведение таких сложных операций стало возможным после открытия на базе Одесской областной клинической больницы кардиохирургического центра. Он создан в рамках государственной программы предотвращения и лечения сердечно-сосудистых и сосудисто-мозговых заболеваний, оснащен суперсовременным оборудованием и обошелся государственному бюджету в десять миллионов гривень, а областному — в восемь.

Палец порежешь — неделю об этом помнишь, а тут такая сложная операция. Поэтому кажется, что пациент, перенесший шунтирование, должен хромать, хвататься за сердце, охать и ахать по крайней мере хотя бы месяц. Но оказалось, все совершенно иначе…

— Вот, знакомьтесь — Александр Коев, один из первых, кого мы прооперировали, — Павел Киструга, руководитель кардиохирургического центра, представил мне бодренько вышагивающего по больничному коридору совершенно здорового на вид мужчину.

— Чувствую себя прекрасно, — по-деловому доложил он. — Проснулся после операции — ничего не болит, внутри легкость, думал, что будет хуже. Общее состояние нормальное, правда, пока нагрузку на сердце не давал. После операции прошло уже две недели, домой рвусь, но врачи не отпускают, перестраховываются.

Десять лет назад Саша перенес инфаркт, и врачи настоятельно рекомендовали ему «лечь под нож». Несмотря на то, что он был вторым, кого оперировали одесские кардиохирурги (первого — Василия Сергеевича Лавриненко — я не застала, его на тот момент уже выписали), утверждает, что совершенно не боялся. Дело в том, что точно такую операцию десять лет назад сделали его отцу и все эти годы Коев-старший чувствует себя хорошо, живет полноценной жизнью. Поэтому на домашнем совете двух мнений по поводу того, делать Саше операцию или нет, не было. В том, что все пройдет замечательно, никто не сомневался, а сам Александр в положительном результате был уверен на сто два процента.

— По опыту отца знаю: послеоперационный период проходит гораздо сложнее, чем сама операция. Ведь нужно придерживаться строгой диеты, чтобы не набрать лишнего веса, ограничить физическую нагрузку. Полгода придется беречь себя как зеницу ока, вот и переживаю, что за это время в конец обленюсь, — шутит Александр Коев.

Все время, что Саша находится в больнице, его поддерживает родная сестра. Татьяна работает в соседнем отделении сосудистой хирургии.

— Казалось бы, все свои, всех знаешь. Тем не менее меня ни в операционную, ни в палату реанимации не пустили, — призналась Татьяна. — Здесь все очень строго и серьезно!

Сашин товарищ по больничной койке Петр Иванович Шейфель чувствует себя настолько хорошо, что ему небезразлично, как он вы¬глядит со стороны. Недавно прооперированный мужчина всерьез огорчился, что его сфотографировали «не в том виде».

— Надо было предупредить, я бы поверх тельняшки рубашку надел, — выговаривал он.

И пока не переоделся, отказывался фотографироваться.

— Сам я из села Маяки, — сказал Петр Иванович. — Шесть лет назад перенес первый инфаркт, в прошлом году — второй. Меня постоянно мучила одышка, физически работать практически не мог. Посмотрев кардио¬грамму, врачи сказали, что без шунтирования мне не обойтись. Так я здесь и оказался. Сейчас чувствую себя нормально, уже планы на будущее строю, думаю, теперь и жизнь пойдет по-другому!

Зинаида Арутюнова говорит, что своего супруга Карена одного на операцию не отпустила, все семь часов, пока он находился в операционной, рядом с ним была — под дверью стояла. Да и во время реабилитационного периода только на ночь из кардиохирургического центра уходила.

— Мне очень за мужа страшно было. Он до этого ни разу в больнице не лежал, а когда у него из пальца кровь брали, в обморок падал, — рассказывает она.

Арутюновы долго всей семьей обсуждали, стоит ли делать операцию. Но другого выхода у Карена Аркадьевича не было. Врачи не гарантировали, что он проживет больше двух месяцев: у Арутюнова из трех сосудов, подающих кровь к сердцу, два были полностью забиты.

Нелады с сердцем Карен Аркадьевич почувствовал лет семь назад, но до врачей тогда так и не дошел — всему виной был страх, хотя сейчас он об этом очень сожалеет.

— Все нужно делать вовремя, — говорит Арутюнов. — А вечные ссылки на отсутствие времени, загруженность на работе — все это не более чем отговорки!

— Мы своевременно не смогли уговорить его, уж очень муж уколов боялся, — добавляет Зинаида.

А потом сердечные приступы участились, и Карену Аркадьевичу — он по специальности автомаляр — пришлось бросить работу. Полтора года семья жила на одну лаборантскую зарплату Зинаиды (кстати, Арутюновы так же, как и Александр Коев, из Болграда).

— Тяжело было. Честно говоря, в то время у нас и денег уже не было, чтобы ехать оперироваться в Киев, — признались они.

Поэтому когда узнали, что в Одессе в рамках государственной программы можно сделать операцию бесплатно, решили не упускать такой шанс.

— Нам очень повезло! Можно сказать, счастливый лотерейный билет вытянули! — улыбается Зинаида. — Большое спасибо всему медперсоналу за удачную операцию и за заботу о муже. Здесь и ко мне, как к сестре, относились. По-людски…

Рана на груди Карена Аркадьевича еще дает о себе знать. Но он с пониманием относится к этому, ведь после операции прошло всего две недели: скоро боль уйдет и он вернется к нормальной жизни, вновь появится возможность работать.

Олег Гитальчук, ответственный за реанимационный период прооперированных больных, признался: пока шла первая операция, очень волновался.

— Это был наш первый самостоятельный опыт, поэтому я и нервничал. Но как только пациент попал в палату ранней реанимации, все страхи словно улетучились, — вспоминает он. — Бояться можно, лишь пока ожидаешь пациента из операционной. После того как принимаешь ответственность за жизнь пациента на себя, начинается просто работа, во время которой ни один реаниматолог не вправе бояться и нервничать.

Ранний реабилитационный период длится около пяти суток, и лишь после того как состояние пациента стабилизируется и он максимально будет готов к физической активности, ему разрешают самостоятельно передвигаться, делать первые сто — сто пятьдесят шагов. Но пациенты обычно ведут себя, словно марафонцы, готовые пробежать вокруг Земли, вот врачи и осторожничают, не выпускают их из поля зрения.

— В первые дни мы буквально ежеминутно наблюдаем за состоянием здоровья пациента, — говорит Олег Гитальчук.

Татьяна Конова одесситка. Она долгое время осаждала врачей, дождаться не могла, когда же и ей сделают операцию. После смерти сына перенесла сильнейший стресс, вот сердце и забарахлило. Чуть пройдется — начинается одышка. Даже обычная работа по дому в последнее время стала для нее невозможной.

— Врачи сказали, что если я не сделаю операцию, начнутся инфаркты за инфарктами. У меня только один из двух основных сосудов, идущих к сердцу, работает нормально, — рассказывает она.

Женщина месяц проходила обследование и лечение в кардиохирургическом центре, вместе со всеми с нетерпением ждала первую в Одессе операцию по шунтированию. Тогда все больные сердечно-сосудистыми заболеваниями переживали и волновались, примеряя ситуацию на себя. Убедившись, что все прооперированные чувствуют себя хорошо, Татьяна заняла пост под дверью заведующего центром, ожидая назначения точной даты операции.

— Первым должны были оперировать меня, — утверждает Анатолий Нагерняк. — Но не получилось, так как мой «мотор» забарахлил, я даже ходить не мог. Врачи сказали, что перед операцией нужно подлечиться, очень уж мне плохо было: приступы, судороги замучили, в груди все горело. Боль была такая, что я даже кричал! Две недели лежал под капельницей, в обе руки капали. Спасибо врачам — на ноги поставили, сутками возле меня дежурили. Страшно ли идти под нож? Знаете, когда болит — ничего не страшно. Послеоперационная боль проходит, а та, которая была, жить не давала.

Одесский кардиохирургический центр оснащен новейшим оборудованием: аппарат интраоперационного мониторинга (он единственный в Украине) позволяет во время операции контролировать работу жизнен-

но важных органов пациента, а современнейшие мониторы, установленные в реанимации и управляемые с центральной станции слежения, дают возможность врачу, находясь вне палаты, продолжать наблюдение за пациентом. Медицинский персонал, работающий здесь, к первой операции готовился задолго до ее проведения. Почти год хирурги, реаниматологи, анестезиологи и медицинские сестры проходили стажировку в ведущих клиниках Украины, России, Болгарии, Италии. Но несмотря на это, все операции в Одесском кардиохирургическом центре до сих пор проводятся под наблюдением опытных хирургов-кардиологов из Киева.

— Большую помощь оказывает нам Александр Дмитриевич Бабляк — один из ведущих хирургов Киевского центра кардиологии и кардиохирургии. Мы наладили с ним довольно тесное сотрудничество, — говорит Павел Киструга.

Каждую неделю бригада из трех хирургов, двух анестезиологов, двух врачей, отвечающих за искусственное кровообращение, а также прошедших стажировку медсестер делает по три-четыре операции.

— Центр открыли летом, но пока не начали делать серьезные операции, палаты пустовали. Тогда многие пребывали в пессимистическом настроении по поводу наших перспектив, — вспоминает Павел Васильевич. — Сегодня же все пятнадцать койко-мест центра заполнены, их даже не хватает. Приходится размещать пациентов в соседнем отделении сосудистой хирургии.

До того как в Одессе открылся региональный кардиохирургический центр, больные с ишемическими болезнями сердца оперировались в Киеве. Но для многих, по разным причинам, в том числе и по материальным соображениям, это было несбыточной мечтой. После первых успешных операций, проведенных нашими кардиохирургами, у жителей области — больных сердечно-сосудистыми заболеваниями появилась надежда.

P.S. По данным Всемирной организации здравоохранения, от сердечно-сосудистых заболеваний в странах Западной Европы умирает сорок-пятьдесят процентов населения. В Украине эта цифра не опускается ниже шестидесяти процентов. В Одесской области она держится на уровне 62,4 процента. В структуре инвалидности 32 процента — люди, имеющие сердечно-сосудистую патологию.
1108

Комментировать: