Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6
ночью +5
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Реликвии Черного моря

Четверг, 23 апреля 2009, 11:53

Настя Кохан

Моряк Украины, 15.04.2009

Черное море сохранило такие реликвии, которых нет ни в одном другом уголке мира. Прежде всего, благодаря уникальной истории и, как ни странно, слою сероводорода, который «законсервировал» все, что затонуло. Парадоксально, но благодарить нужно политику Советского Союза согласно, которой каждый человек с аквалангом был потенциальным шпионом, и никто не допускался на глубину. Поэтому главный исследователь подводных глубин украинских морей, глава Департамента подводного наследия Украины Сергей Воронов считает наши условия для подводной археологии идеальными.

- Как Вы приобщились к морю?

- Я давно занимаюсь подводной археологией. У меня два образования — морское и историческое. Сначала был моряком, а потом понял, что мне просто работать на морском транспорте скучно, нужна какая-то изюминка. И тут осознал, что открытия в наше время можно делать только в подводной археологии, сухопутная-то уже разграблена вся. А вот подводную грабят, но не так интенсивно, и это началось совсем недавно. Более того, мы уже опережаем «черных» (так археологи называют грабителей, которые ведут раскопки нелегально). Моему Департаменту подводной археологии в Киеве четыре года, морскому музею в Севастополе полгода — они созданы для защиты подводных сокровищ Украины. До этого в нашей стране не было даже центра подводной археологии, такого отделения в институте. Подобная ситуация не только в нашей стране, хотя во всем мире это по-разному. Например, Россию мы опережаем, поскольку у них множество морей, готовых для экспертизы, но нет государственной структуры, которая бы этим занималась. Вот Департамент подводного наследия Украины у нас уже есть. Планируем открыть морской музей и в Киеве.

- Почему Вы стали именно моряком, а не футболистом или экономистом?

- Да Вы что? Да, мама была бы рада, если б я читал книги по бухгалтерии. Но нет, Жюль Верн, Александр Дюма, Фенимор Купер — книги, которые я любил читать, и стал моряком. А вот книга — личная библия последнего командующего Черноморским флотом, который в 20-м году вывел Черноморскую эскадру. Ее передали в наш музей после смерти владельца. Есть книги, которые мы поднимаем из воды. Например, недавно подняли вахтенный журнал с глубины 36 метров, он пролежал 90 лет со времен Первой Мировой войны. В нем записи и письма командира корабля.

- Кто спонсирует экспедиции?

- Вот я целый год бегаю, ищу. Государство не спонсирует полевые экспедиции уже лет 12. И каждый начальник экспедиции выкручивается сам, как может. Я умудряюсь из 20 запланированных экспедиций проводить 15. Нахожу деньги, заинтересовываю людей, инвесторов, меценатов, журналистов.

- Кто может участвовать в экспедиции?

- У нас дозированное участие. Мы же на кораблях работаем. Это зависит от количества мест в каютах, количества нужных специалистов. Мне нужно шесть археологов, два консерватора, один датировщик. Консерватор, к примеру, — очень ответственная должность. Есть определенные химические растворы, которые фиксируют находки. Мы поднимаем из воды объекты, а кислород их уничтожает (металлы, дерево), потому приходится консервировать. А методик никаких нет. Сейчас только утверждаем методику по консервации, которой раньше никогда не было. Поэтому мы в Черноморско-Азовском бассейне лидируем. По сравнению с румынами, болгарами, грузинами — всеми, кто выходит в Черное и Азовское моря. У них это в полном упадке. А соленое Черное море отличается от Средиземного моря. Атлантического океана. Формулы, которые используют итальянцы и испанцы, — совершенно для нас неприемлемы. Приходится нарабатывать свои.

- Как регистрируются находки?

- Есть вахтенный журнал. Например, «на вахте Иванова подводный телеуправляемый аппарат наткнулся на византийский корабль X века нашей эры, обнаружено 200 амфор».

- Что происходит с находками, которые другая страна считает своим культурным достоянием?

- Существует международное морское право. Если корабль затонул и в течение года страна-собственник не подняла его, то он становится собственностью той страны, в чьих водах он находится.

- Как государство поддерживает экспедиции? Только морально?

- На украинско-американскую экспедицию пригласили президента Украины. Он как раз отдыхал в Форосе, поэтому прибыл к нам на борт. Я признателен ему за поддержку идеи создания морского музея. Без Виктора Ющенко это было бы невозможно. Я два года искал возможности, обошел много государственных организаций. Все проникались необычайным интересом, но конкретно никто так и не помог. А вот Виктор Андреевич сначала позвонил на мобильный телефон, сказал: «Этот музей действительно нужен, я поддержу». И дальше выдал ряд именных поручений, соответствующих документов и распоряжений, были задействованы специалисты, министр соответствующего профиля. С нашими экономическими и политическими проблемами сейчас не до музеев, но, несмотря на это, движение есть, и к лету мы уже планируем открыть первую экспозицию. Музею предоставят отдельное помещение. Сейчас мы готовим на первом этаже Киевской крепости экспозицию, занимаемся консервацией и реставрацией экспонатов. Это артефакты, которые я несколько дней назад привез из Керчи. На Черном море мы подняли монеты, ремни, татарские, турецкие и генуэзские женские украшения, стремена XVII-XIX веков. Одна из находок — настоящий турецкий чайник XVII века в замечательной сохранности. Эти находки можно будет увидеть уже в следующем месяце.

- Вы снимаете фильмы, как «Одиссея Кусто»?

- Мы создаем все условия для журналистов, но дальше хороших новостей не доходит. Каждый год две-три съемочные группы активно собираются снять фильм, но на каком-то этапе останавливаются. Основная причина — недостаток денег.

- Что уникального нашли в Черном море, чего нигде в мире больше нет?

- Черное море — исключительное, хотя бы потому, что у нас такой пласт истории, который не может родиться ни в одном другом море. К тому же, здесь чрезвычайно высокая насыщенность памятниками. На территории нашего моря от античности до Второй Мировой тонули корабли. Этим может гордиться и Средиземное море, но в нем нет сероводородного слоя, который служит консерватором и сохраняет все затонувшие объекты. Никто нигде не подымал целиком византийский корабль. Мы в сентябре планируем экспедицию по подъему этого корабля. Он небольшой, 12 метров в длину, с него мы уже подняли множество амфор. Мы арендуем у американцев подводный робот, будем раскапывать каждую амфору отдельно. Это вне территориальных вод напротив Херсонеса. Также только за одну экспедицию, которая длилась месяц, мы обнаружили 449 затонувших кораблей. Это ни с чем сравнить нельзя. Например, в Италии найдут один затонувший корабль и крику на весь мир! А мы столько памятников нашли за месяц. Каждый вахтенный за время своей вахты «обречен» на открытие, за которое — произойди оно, например, в Америке, уже дали бы Нобелевскую премию. А тут уже это вошло в привычку: написали в газете «ну, нашли 449 кораблей»... Я почему так смело сравниваю — потому что мы тесно сотрудничаем с подобными организациями в других странах. На днях я летал во Францию на конференцию ЮНЕСКО, на которой решили собрать подводных археологов всех стран и определить международную концепцию охраны подводного наследия, так как в каждой стране свои законы и они часто противоречат друг другу. Я представлял Украину. Следуя международной Конвенции по подводному наследию, культурным наследием считаются все затонувшие объекты старше 100 лет. Но я поднял вопрос о том, чтобы расширить эти рамки и включить период до Второй Мировой войны, чтобы затонувшие объекты до 1944 тоже подпадали под особую защиту, так как это есть у нас в Азовском бассейне. И президент соответствующего направления в ЮНЕСКО поддержал мою идею и уже готовит новый закон. Еще одно предложение, которое я внес, чтобы корабли, на которых погибло более ста человек, обретали статус охраняемых международных морских мемориалов или мест гибели большого количества людей. Чтобы эти места выводились из хозяйственной деятельности, охранялись и чтобы туда не допускались посторонние, ни за металлоломом, ни за чем другим. Только в наших морях 15 братских могил времен Второй Мировой войны, где захоронено по несколько тысяч людей. Это раненые бойцы, которых вывозили из Севастополя. Для сравнения, на Титанике погибло 1513 человек.

Самая древняя находка — периода палеонтологии: мы наткнулись на окаменевшие кости гиппариона эхилатеи — древнего дикого носорога, возраст которого от 7 до 20 млн лет. Эти останки сейчас находятся в фондах-хранилищах Института археологии. Мы ищем помещение, где можно было бы его выставлять. Например, мы подняли со дна самолет. Сначала планировали его выставлять, а потом стали искать помещение, и оказалось, что никакой музей не может принять такой крупногабаритный экспонат. Вторая проблема: никто не может его законсервировать - авиационный ремень самолета за 24 часа начинает рассыпаться. То есть, нужны деньги и время (около трех месяцев), чтобы обработать его химикатами. Американцы подарили нашему музею лабораторию по консервации и реставрации, которая позволяет обрабатывать объекты, которые мы поднимаем, и выставлять их в музеях.

- Есть ли в Украине музей под водой?

- Мы только начали его создавать. Подняли на мысе Тарханкут штурмовик ИЛ-2 с останками летчика и захоронили пилота прямо в Черноморске на центральной площади, а самолет перезатопили в Балаклавской бухте. Мы выбрали квадрат красивого песчаного дна на глубине 22 метра, где больше всего туристов, и планируем водить там подводные экскурсии. Недалеко от этого самолета на глубине 86 метров стоит трехмачтовый парусник Agnes Blaikie — единственный корабль Крымской войны, сохранившийся в прекрасном состоянии. Еще дальше стоит пассажирский теплоход «Ленин». Это глубины достаточно большие, поэтому для туристических маршрутов мы готовим четырехместный подводный аппарат, рассчитанный на такие глубины.

- Вы считаете, что все археологические находки нужно поднимать?

- Море — агрессивная среда. В любом случае, даже в сероводородном слое, объекты со временем исчезают, портятся. К тому же, это следы культуры. А археология пытается расширить знания, и если не поднять находку на поверхность и не изучить ее в лаборатории, то какие выводы мы сможем сделать, что узнаем нового?

- Как люди узнают о ваших находках?

- Это широкие публикации. Недавно книгу издали «Энциклопедия морских катастроф Украины». В Севастополе будет отделение туризма, которое планово будет заниматься приемом туристов. По возможности мы принимаем участие в групповых выставках, например, в Фестивале подводного изображения «Серебряная Акула». Если в этом году 22-24 мая буду в Киеве, можно будет выставить фотоматериал экспедиций.
2193

Комментировать: