Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +1 ... +4
вечером -1 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Прошлое, хранящееся в памяти, есть часть настоящего

Суббота, 8 ноября 2014, 10:33

Александр Жуков

Одесский вестник, 01.11.2014

Забытая история гибели моряков канонерской лодки «Донец», произошедшая 100 лет назад, в 1914 году, может послужить уроком и напоминанием о том, что непрофессионализм командного состава подчас приводит к непоправимым последствиям. И еще в этой истории много параллелей с днями сегодняшними.

ОТ ДАРДАНЕЛЛ ДО БОСФОРА

В 1913 году по приказу Кайзера на воду были спущены новейшие крейсеры «Гебен» и «Бреслау». Они вошли в дивизион, которым командовал контр-адмирал Вильгельм Сушон. Боевая задача дивизиона, куда входили итальянские крейсеры и эсминцы, состояла в недопущении переброски алжирского корпуса во Францию. Когда 2 августа 1914 года стало известно о начале войны, Сушон, не получив приказа из Генштаба, уже на следующий день обстрелял порты «Бона» и «Филлипвиль», выбранные союзниками для погрузки колониальных войск. Вскоре пришел приказ двигаться на Константинополь. Кайзеровский дивизион в Средиземном море был не один. Его, в буквальном смысле, вели корабли Великобритании, но в бой они не вступили. Создав нешуточный переполох своими маневрами в военной среде противника, он вместо прорыва в Атлантику развернулся и направился к берегам Турции. Французы и англичане вздохнули с облегчением, будучи в полной уверенности, что Турция, учитывая ее нейтралитет, потребует немедленного разоружения германской эскадры. Но... произошло обратное. Германский посол предложил турецкому правительству в ультимативной форме «купить» немецкие корабли, дав на размышление сутки. Турки согласились. На следующее утро, 16 августа, на кайзеровских судах подняли турецкие флаги: «Габен» стал «Явуз султан Селим», а «Бреслау» - «Медилли». А еще через две недели поезд привез из Берлина в Стамбул 840 немецких военных моряков. Так Турция стала союзником Германии.

СТАРЫЙ ПРИНЦИП «НА АВОСЬ»

А в это время российские послы шлют в Петербург депешу за депешей.

«... адмирал Сушон, поддерживаемый Энвер-пашой, настаивает на выходе всей турецкой эскадры в Черное море с целью уничтожения русского флота», - Михаил Гирс.

Русские послы знали, что самые сильные удары дивизион нанесет по Севастополю, Одессе и Николаеву. Их донесения в тайной канцелярии читали и не делали ровным счетом ничего, при этом создавая видимость работы. Так, к примеру, о возможных наступлениях доложили командующему Черноморским флотом адмиралу Александру Эбергарду. На защиту Одессы выставили расквартированную в городе 10-ю ополченческую бригаду, еще одну такую же кинули на оборону Очакова. Да еще думали-гадали о создании минных заграждений, но вскоре от этого отказались. Во-первых, министерство иностранных дел России уверяло, что Турция может и отказаться от своих намерений напасть, а во-вторых, мины - это опасность для торговых судов. Поэтому на момент вторжения порт охраняли минные заградители «Бештау» и «Дунай», а также две канонерские лодки - «Донец» и «Кубанец».

НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ

Разгром русского флота немецкий адмирал Вильгельм Сушон назначил на 16 октября с захвата Одессы.

«Никто из нас никогда не видел Одессы. Закрыта гавань, открыта, занята или свободна, готовятся ли там к обороне, или нет? Мы не знали. Луны в те дни не было. Мы пришли в полном смысле этого слова в логово льва, поскольку Одесса, крупнейший русский порт на Черном море, был хорошо защищен», - из воспоминаний корветтен-капитана флагмана «Гайрет» Рудольфа Мадлунга.

16 октября, создав видимость, что эти корабли - русские, и совершив маневр входа в гавань Одессы якобы со стороны Севастополя, они появились у берегов Одессы, причем вошли беспрепятственно - сетевых заграждений и бонов в гавани не было, так же, как и фонарей. Вход-выход судов не запрещался, и ни на один из военных кораблей не была возложена роль патрульного. А процесс опознавания свой-чужой ограничивался окриком: «Что за судно?». Что касается боевого оснащения, то на «Донце» к орудиям было по два снаряда, а вот на «Кубанце» - ни одного. Примерно около половины третьего ночи старшина берегового наблюдательного поста доложил начальству, что видит сквозь мглу неясный огонь, но офицеры отмахнулись от донесения. Поэтому, когда на «Донце» все-таки увидели перед собой неприятеля и распознали, что это не русские корабли, а турецкие, было слишком поздно. Да, моряки высыпали на палубу, стараясь спастись и спасти судно, но было поздно. Из торпедного аппарата «Гайрета» вышла мина Уайтхеда. Турки промахнуться не могли - расстояние было ничтожным, да и цель была неподвижной. Масса заряда в 112 килограммов разворотила борт лодки, создав огромную пробоину. Удалось спасти 103 человека, погибло 33 моряка, среди них - судовой доктор Николай Щегольков.

ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО СЛУЧАЙ

Турки уничтожили бы и вторую канонерскую лодку «Кубанец», если бы не случай, вернее, пришедший на помощь морякам «Донца» портовый катер № 2. Он полным ходом двигался из Каботажной гавани и на траверзе Нового мола в буквальном смысле налетел на турецкий «Муавенет» именно в тот момент, когда его командир капитан-лейтенат Фирле должен был дать команду на торпедный выстрел. Эсминец чудом избежал лобового столкновения. Его капитан успел переложить руль, поэтому катер «прочертил» по правому борту неприятельского судна, задевая за все выступающие части, и поспешил дальше. Турки закидали его ручными гранатами, но не остановили, тогда вслед они дали орудийный залп. Уверенные, что потопили катер, они не продолжили преследование. Но, как оказалось, снаряд, убив одного и ранив двух членов экипажа, угодил не в котел баркаса, а в рубку, поэтому катер, справившись с поломкой, вскоре принял участие в спасении моряков «Донца». А через какое-то время Фирле все-таки решил выпустить еще одну торпеду по канонерской лодке, но и здесь его ожидало полное фиаско: торпеда попала не в лодку, а в причальную стенку. Кстати, и в этом случае он был уверен, что «Кубанец» тоже потонул. Однако, несмотря на «успешность» операции, Фирле под впечатлением от маневров портового катера решил покинуть гавань Одессы, опасаясь пулеметного огня с берега.

ХИТРОСТЬ ВО ИМЯ СПАСЕНИЯ

Но на этом боевые действия не завершились. Немецкий флагман «Гайрет» под командованием корветтен-капитана Мадлунга начал обстрел «Бештау», причем он подошел к нему вплотную, осветив его прожекторами. Казалось бы, гибель неминуема, но старший лейтенант Владимир Погорельский на стрельбу турок не ответил, уверенный, что турки примут его за коммерческий пароход. Так и произошло. Сделав два выстрела, «Гайрет» дал задний ход, повернул к Карантинному молу, по пути двумя залпами потопив угольную баржу, стоявшую рядом с «Бештау».

Впоследствии Фирле назвал операцию успешной и счастливой. Что касается Одессы, то тут был «разбор полетов», но никого из офицеров не наказали. Комиссия не выявила никаких нарушений и сообщила в столицу, что «все меры предосторожности, зависящие от командиров, были приняты...».

В память о тех событиях на Втором христианском кладбище стоит скромный обелиск из необработанного камня, на котором высечены имена погибших моряков канонерской лодки «Донец». А их история, как и история нападения турецко-немецкого флота на Одессу, может послужить примером беспечной халатности, которая и привела к таким жертвам.
6337

Комментировать: