Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +2 ... +4
вечером 0 ... +2
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Проогулка по Одессе

Вторник, 24 июля 2007, 04:27

Наталья БРЖЕСТОВСКАЯ

или

Нам хочется большего

Юг, 21.07.2007

Сорок лет назад, в 1967 году, на страницах газеты «Комсомольская искра» впервые вышла статья Ростислава Александрова, посвященная истории «Гамбринуса». Краевед по призванию, инженер-строитель по профессии первым занялся одесскими реалиями знаменитого рассказа А.Куприна и прототипом главного героя Сашки-скрипача. Находки будущего историка Одессы вызвали поток читательских писем. Это было время всплеска интереса к одесскому краеведению и появления новой газетной рубрики «Одессика», пользовавшейся огромной популярностью.

С воспоминаний об этих событиях началась наша беседа с Ростиславом Александровым во время прогулки по старинным одесским улицам.

— Уже несколько десятилетий вы пишете на одесские темы, и интерес к «Одессике» все растет. Но что-то незаметно, чтобы поколения выросших за это время одесситов стали бережней относиться к своему историческому наследию. Десятки, если не сотни зданий, которые могли бы быть отреставрированы, сносятся, а их место занимают высотные строения, не всегда соответствующие облику старинного города.

— У каждого поколения своя Одесса — и у наших дедов, и у наших отцов, и у нас. Возьмем, к примеру, комплекс Пале-Рояль, созданный архитектором Торричелли. Изначально это было длинное здание в виде буквы «П» вдоль Екатерининской, Ланжероновской улиц и нынешнего переулка Чайковского, сохранилась литография с его изображением. Потом его начали распродавать по кускам, собственники перестраивали их по своему усмотрению. Судите сами, что получилось.

Был великолепный дом с колоннадой Крамарева на углу Преображенской улицы — сломали и на его месте построили гостиницу «Пассаж». Кому-то это тоже, наверное, тогда не нравилось. Таких примеров много.

Я инженер-строитель и отлично понимаю, что Одесса не музей под открытым небом, а живой организм, в котором что-то отмирает, что-то появляется. Но каждый организм развивается по генной программе. А город должен развиваться по Концепции исторической застройки. У нас сложился исторический центр, и его следует сохранять. Мы любим говорить, что намерены превратить Одессу в туристический центр. Но нынешние наши новостройки никакого интереса для туристов не представляют. А что представляет, то сегодня взывает о спасении.

Удручает состояние мемориального Дома-музея Александра Пушкина, который весь в трещинах. А ведь этот дом первым был восстановлен после войны (туда попала бомба). Так почему сейчас он остался без внимания? Как остались без внимания мемориальные мраморные доски. Туристы, гуляющие по городу, видят неухоженные, ставшие серыми доски и судят по ним в целом о городе и горожанах, об их отношении к историческому наследию. Стыдно ведь!

А что сейчас происходит со знаменитым зданием напротив Соборной площади, там, где находится аптека Гаевского? Его же доводят до необратимого состояния! Что, хотят специально разрушить и построить там что-нибудь никчемное?! В центре города — позор! А мы принимаем высоких иностранных гостей, рассказываем о нашей самобытности…

Возьмите Лондон. Там хозяин частного дома не имеет права передвинуть камень в заборе, не то, что перестроить сам дом. И это тоже не первая застройка Лондона, но ее охраняют. Не надо жить так, как будто до нас ничего не было!

Сегодня самое старое здание в Одессе — дом Феликса Дерибаса на Дерибасовской улице. Еще недавно там находился магазин медицинской литературы, сейчас — ресторан, но важно не это. А то, что его новые хозяева испортили фасад. Почему-то во Львове никто не покушается видоизменить бесценные дома на Ратушной площади, и они украшают город своим первозданным видом! А ведь здание на Дерибасовской, примыкающее к Городскому саду, построено в 1807 году. Там бывали Пушкин, герцог Ришелье, Воронцов… Должны бы отнестись бережно к такому дому, повесить памятную доску. Умные предприниматели сделали бы внутри этого ресторана маленькую экспозицию по истории дома. Это было бы лучшей рекламой, как за границей, где используют любую мелочь.

Или взять реставрацию Оперного театра. Не надо это возводить в заслугу — в нормальном городе следят за объектом такого ранга. Кстати, название Оперный театр появилось в советское время, он всегда назывался Городской театр, так как являлся муниципальным еще со времен Ришелье, все остальные были частные. Но реставрируя Оперный театр, мы почему-то забываем о чугунной лестнице, что спускается в переулок Чайковского. Однажды, проходя мимо, я подобрал этот чугунный обломок перил. И с тех пор взываю: спасите старинную лестницу! Одну, с противоположной стороны, уже безнаказанно уничтожили, эта, последняя, на глазах разрушается, и никому до этого нет дела. Я понимаю, что у города нет денег, что есть более важные задачи, но лестницу необходимо сохранить.

— Как вы оцениваете реконструкцию Горсада?

— Двояко. Есть понятие «сад». В саду должны быть мягкие песочные аллеи, прорастать трава. А это не сад, а площадь с газонами. Почему нельзя было оставить хотя бы одну-две аллеи или дорожки, а не заковывать все в каменную броню?

Как-то, будучи в Петербурге, я проходил мимо Таврического сада и увидел табличку: «Сад закрыт на просушку» — там климат сырой. Вот это хозяйский подход. Я не люблю декораций нигде, кроме театра. А решетка Горсада со стороны Преображенской и Ланжероновской есть декорации, потому что на Дерибасовской ее нет, а когда-то была, старые одесситы это помнят.

Интересно, что учреждение, призванное охранять наше достояние, носит название управление охраны объектов культурного наследия. Куда верней учреждение такого профиля назвали во Львове: управление по охране исторической среды. Тогда не нужно решать: старый камень булыжной мостовой — это памятник или не памятник?

— А какие памятники истории, по-вашему, сегодня требуют особо пристального внимания?

— Меня очень волнует состояние Строгановского моста. Некогда это был арочный каменный мост. В советские времена его хотели реставрировать, сделали декоративные бетонные арки и бросили, так и не достроив. Сейчас там автостоянка. Но для города непростительно так обращаться с памятником истории и оставлять в исторической части города развал, режущий глаз!

Я не брюзга. Возможно, я многих удивлю, но скажу, что мне нравится новый дом на Греческой площади. Считаю, что это удачный компромисс, современное решение. Другое дело, что мы потеряли саму площадь, окружив ее каменными уродцами: «домиком» на углу Красного переулка и Греческой улицы и ему подобными. Кто их утверждал, куда смотрели градостроители?!

Я не идеализирую прошлое. В 1827 году сломали домик, где жил герцог Ришелье, там сейчас сквер рядом с гостиницей «Моцарт». Впоследствии на этом месте стояла гостиница «Ришелье», разрушенная во время войны. Что мешает сейчас установить там стелу с изображением этого домика и надписью: «На этом месте находился дом-резиденция герцога Ришелье»? Тогда название обретает привязку, становится понятным, почему улица носит имя Ришелье. Это же не обременительно по финансам.

Также на месте нынешнего дома на Польской улице, 16 не помешала бы табличка: «На этом месте стоял дом, в котором жил основатель Одессы Иосиф Дерибас». Город, его улицы, переулки и площади должны говорить! А у нас пока по Маяковскому: «Улица корчится безъязыкая…». Из таких мелочей складывается историческая привлекательность города. Но от тех, кто это понимает, ничего не зависит, а те, от кого зависит, заняты другими делами.

Другой пример. Меня искренне радует воссоздание Спасо-Преображенского кафедрального собора в его первозданном виде. И пусть он хранит, как и прежде, наш город. Но на Соборной площади еще недавно было два фонтана. Один стараниями Владимира Филатова был установлен на месте алтаря взорванного собора. А тот, что располагался по соседству, был построен осенью 1873 года в знак освящения Днестровского водопровода, когда в город пришла вода. Почему бы этот факт не отметить табличкой с подобающей надписью? Ведь Одесса — это не только Оперный театр и Потемкинская лестница.

Традиции — это тоже историческая ценность, недаром англичане так за них держатся. Знаете, в старое время на Дерибасовской находилось кафе, где в стене была круглая дырка. И хозяин рассказывал, что ее пробил своей железной тростью Александр Пушкин, завсегдатай кафе. Возможно, миф, но красивый. И посетителям было приятно находиться там, где сам Пушкин вкушал кофе.

А на углу Екатерининской и Дерибасовской, напротив кафе «Алые паруса», испокон веку сидели цветочницы. Это была традиция, это было живописно. Я бы мог процитировать десятки литературных произведений, где об этом написано. А сейчас цветы продают в огромном стеклянном пассаже, но давняя традиция утрачена.

— Работы по поддержанию исторического облика города часто не требуют больших капиталовложений. Нужно только иметь душу и желание. Есть такое понятие — малые формы, малые достопримечательности. Так вот, еще в начале прошлого лета на булыжной мостовой, там, где Греческая улица пересекает Пушкинскую, оставались рельсы первого одесского трамвая, пуск которого описал Юрий Карлович Олеша. И если уж волею судьбы они сохранились, чем была бы плоха идея поставить там гранитную стелу с надписью: такого-то числа в таком-то часу по этому маршруту пошел первый трамвай от Александровского парка до Греческой площади? И дать цитату из Олеши. Увы. Когда я поинтересовался у чиновников, по какой причине их выкорчевали, мне ответили: они портят скаты машин. Это что, единственное место, где рельсы пересекали улицу?

Далее. Трамвайная станция на Греческой площади, последняя в городе. Сначала сломали узловую станцию на Тираспольской площади, затем — на Куликовом поле, построив там прачечную. А потом пришел черед и этой, на Греческой площади. Много лет краеведы мечтали устроить там Музей городского транспорта и, может быть, пустить конку вокруг круглого дома. Теперь поздно — снесли. Похоронена мечта.

Сейчас реконструировали Преображенскую улицу, очень хорошо. Установили «старинные» фонарные столбы. Но исключения только подтверждают печальное правило. Посмотрите, что творят на Малой Арнаутской: вырывают старинные чугунные столбы и устанавливают бетонные «карандаши» в исторической части города!

Или на углу улиц Преображенской и Пастера, там, где контора мобильной связи, на чугунных кронштейнах установлены фонарики. А знают ли те, кто их устанавливал, что это сохранившиеся кронштейны газового освещения Одессы середины шестидесятых годов девятнадцатого века? Что мешает установить рядом мраморную табличку? Ведь это тоже немая достопримечательность.

— А может, следовало бы более активно обращаться к чиновникам от культуры и архитектуры с такими предложениями, чтобы быть услышанными?

— И я, и мои коллеги не делаем из этого тайны, стараемся выступать с предложениями и в эфире, и в прессе. Нужно, чтобы город заговорил. Усилиями меценатов и коллекционеров можно было бы открыть, скажем, музей техники, музей часов, аптечный музей… Собиратели с удовольствием предоставили бы для них экспонаты.

Когда-то к интеллигенции больше прислушивались. Так, в начале прошлого века возникла идея расширить помещения новой биржи (ныне филармония) за счет парадной лоджии. Члены Одесского отделения Императорского Русского технического общества запротестовали. Как видим, к их мнению прислушались.

Или, к примеру, до наших дней сохранилось в Одессе здание бывшего Ришельевского лицея (дом Вагнера) с воротами на Ланжероновскую, Дерибасовскую и Екатерининскую. В 1912—1913 годах прошел слух, что хозяин дома намеревается его снести и построить новое здание. Одесситы так взволновались, что управляющему не оставалось ничего другого, как через газеты официально заявить, что знаменитому дому ничего не угрожает.

А сейчас? Прогуливаясь по Пушкинской, обратите внимание на старинные двери филармонии. Раньше их украшали бронзовые ручки в виде химер. Лет десять назад химерам, как говорят в Одессе, приделали ноги. Администрация филармонии на их место поставила современные бронзовые ручки, но они вскоре тоже исчезли. Теперь там зияют дырки, которые точно не украдут.

А на углу Пушкинской и Еврейской вместо старинных резных дверей, служивших украшением дома, некогда принадлежавшего известному негоцианту Анатре, появились суперсовременные стеклянные створки! И это на виду и к стыду всего города!

— За последние лет десять в Одессе появилось много новых памятников. Насколько удачно, по-вашему, они вписались в облик города?

— Может быть, я скажу не всем приятное, но за последние годы в Одессе ни одного стоящего памятника, кроме двенадцатого стула и, наверное, памятника Сергею Уточкину, не появилось. Разве можно назвать удачными скульптуры Адама Мицкевича и Ивана Франко? Они были бы в духе и стиле времени лет пятьдесят назад, но не сегодня. Удачной была идея телефонной будки у памятника Леониду Утесову, где можно было послушать песни Леонида Осиповича. После реконструкции Горсада она исчезла, как песня.

Сейчас осуществляется благое дело — сбор средств на установку в Одессе памятника Исааку Бабелю. Я считаю, что его нужно ставить где-нибудь на подходе к Молдаванке. Да и нельзя перегружать центр города, дискриминируя другие районы. Но мне говорят, что Молдаванки в нашем понимании скоро не будет. Нужно, конечно, строить, но постараться сохранить при этом колорит района, известного далеко за пределами Одессы.

Еще хочу сказать о мастерах. На перилах разрушающейся лестницы у Оперного театра, о которой мы уже говорили, и сейчас можно прочесть надпись: «Архитектор Ускат, завод Рестеля» (был такой чугунолитейный завод на Приморской улице). Или на мраморном обрамлении одного из окон здания биржи на углу Пушкинской и Бунина мастер оставил автограф: «Мастерская Молинари». Был такой одесский мраморщик, итальянец. А в лоджии здания филармонии, где в нише установлен бюст архитектора Бернардацци, автора проекта биржи и гостиницы «Красной», бывшей «Бристоль», обратите внимание на две мраморные колонки. На них вырезаны фамилии тех, кто работал на строительстве биржи: мастера по дереву, металлу, камню… Люди трудились так, что им не стыдно было оставить свои имена. Если внимательно прогуляться по Одессе, можно прочесть имена искусников прошлого и на решетках под деревьями, и на витых лестницах… А современные «мастера»...

Еще Константин Паустовский, высоко ценя искусство одесской архитектурной среды, писал, что отдельные уголки Одессы напоминают ему старую Испанию. Кто-то может вспомнить Италию. Это уникальный город, оставленный нам предками. Всегда считалось неприличным промотать наследство.

Не будем уподобляться таким людям, тем более что сейчас в городе делается немало хорошего. С удовольствием смотрю на новый корпус экономического университета, который не только не режет глаз, но отлично вписался в архитектурный облик Пушкинской улицы.

Но мы, одесситы, жадные до жизни, и нам хочется большего. И поскорей, потому что, как говорят в Одессе, можно и не дождаться.
626

Комментировать: