Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -6 ... -4
вечером -7 ... -6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

«Повезло, что мою семью репрессировали не в 1937-м»

Воскресенье, 16 ноября 2014, 11:28

Александр Левит

Факты, 29.10.2014

Известному одесскому ученому, видевшему царя и пережившему блокаду Ленинграда, исполнилось 104 года

Виктор Сизов родился в Санкт-Петербурге за семь лет до революции 1917 года. Он до сих пор полон жизненных сил, даже занимается научной деятельностью. Правда, лекции студентам уже несколько лет не читает. Но за советом к именитому ученому обращаются и сейчас. Ведь в активе доктора технических наук, автора первых в Украине учебника «Теория корабля» и пособия «Крен судна», известного в стране и за ее пределами специалиста — более 120 научных трудов. А еще — 81 (!) год профессионального трудового стажа…

— Так точно, — подтверждает 104-летний Виктор Григорьевич Сизов. — из них 58 лет отданы любимому вузу, Одесской национальной морской академии. А до этого трудился в Одесском институте инженеров морского флота. Так что с Одессой у нас старая морская дружба — уже семь десятков лет!

Родился я в семье ученых в университетском городке, созданном в Санкт-Петербурге по указу царя главой правительства Сергеем Витте. В детстве довелось увидеть последнего российского императора.

— Как это было?

— В 1916 году мама повела меня, шестилетнего, с братом Львом в небольшую церковь на Петровской (тогда Императорской) набережной. Эта небольшая церквушка, скорее часовня, располагалась в самом старинном здании города — домике Петра. Не успели мы туда войти, как услышали командный голос: «Всем расступиться! Царь идет!» Мимо нас прошел Николай II вместе с супругой Александрой Федоровной. Он поприветствовал присутствующих взмахом руки, а затем сел с царицей в карету и укатил…

Отец Виктора Григорьевича заведовал канцелярией Санкт-Петербургского политехнического института, был участником войны 1914 года. А революция 1917-го десятилетнему Виктору запомнилась тем, что на стенах в университетском городке появилось множество листовок: «Свобода всем! Можете бастовать!» В революционных событиях семья Сизовых не участвовала, что, вероятнее всего, в дальнейшем стало причиной недоверия к ним со стороны новой власти.

После окончания кораблестроительного института перед молодым инженером открывалась неплохая перспектива. Но в городе началась кампания по выявлению лиц с «неправильным» происхождением. Под эту «чистку» попала и семья Сизовых, имевшая дворянские корни. Их сослали на пять лет в Казахстан, в поселок Семиозерное.

— Честно говоря, потом я этому даже был рад, — вспоминает патриарх морской науки. — Ведь несколькими годами позже, в 1937-м, «социально опасные элементы» ссылали исключительно в Магадан или на Колыму. А тогда от станции до места назначения нам пришлось несколько десятков километров добираться пешком. Трое суток шли, утопая в таявшем снегу. Зато в хорошей компании — вместе с потомками известнейших аристократов: генералиссимуса Суворова, князя Щербатова, с которыми мы познакомились и подружились.

Человек может выдержать многое, но с несправедливостью смириться трудно, особенно если не чувствуешь за собой вины. Именно потому Сизовы обратились с письмом-прошением о пересмотре сурового вердикта. В итоге Сизовым разрешили вернуться из Казахстана, при этом запретив проживать в Москве и Ленинграде и обязав трижды в месяц являться в НКВД на регистрацию.

— Паспорта нам были не положены, у каждого имелось удостоверение ссыльного, — продолжает Виктор Григорьевич. — Однако еще раз замечу, что нам, можно сказать, повезло. Мы избежали репрессий 1937 года… Тогда, думаю, в живых никого из нас не осталось бы.

Я работал в конструкторском бюро завода «Красное Сормово» («Сормсудопроекте») и ЦКБ-51 (будущий «Вымпел»). После окончания срока ссылки возвратился в Ленинград и по приглашению академика Павленко стал преподавать в Кораблестроительном институте. И тут — война с Германией, блокада Ленинграда. Чтобы не умереть с голоду, приходилось питаться даже столярным клеем…

Выжить семье посчастливилось благодаря продуктовому спецпайку (рассчитанному на четверых человек), который Виктор получал за работу над «секретным оружием» — огнеметом с дистанционным управлением.

Ценного сотрудника эвакуировали из блокадного Ленинграда. С 1942 по 1944 год он трудился инженером-конструктором «номерного» завода (№ 640) в поселке Сосновка Кировской области. После войны Виктор с семьей попал в Одессу и получил предложение работать в Институте инженеров морского флота (ныне — Одесский национальный морской университет).

— Моей радости не было предела! — говорит ветеран. — Ведь я всегда с удовольствием вспоминал первое посещение Одессы в 1929 году, когда проходил практику на судне «Игнатий Сергеев». Представьте, два прекрасных месяца южного лета, которое мы, жители туманного Питера, никогда и не видывали!

Кстати, в старом трехэтажном корпусе Института инженеров морского флота до революции располагалась привилегированная женская гимназия. Потому, когда питерские коллеги интересовались, где именно я буду работать в Одессе, отвечал: «В институте благородных девиц».

В 1945 году я перебрался в Одессу окончательно. В послевоенном городе страшновато было выходить вечером на улицу — могли ограбить или даже убить. Не напрасно же именно сюда был командирован маршал Жуков, возглавивший военный округ и нещадно воевавший с бандитами. Несколько раз довелось видеть самого Георгия Константиновича. Однако мне грабеж на улице не грозил. Ведь и жил, и работал в здании института. Расстилал матрас на столе в одной из лабораторий. А утренние водные процедуры принимал в «экспериментальной ванне» — в созданном в 1934 году крупнейшем в СССР исследовательском бассейне гравитационного типа. Романтика!

Еще в середине 1930-х, работая на кораблестроительном факультете Горьковского индустриального института, Виктор Григорьевич заприметил в студенческой среде Ростислава Алексеева. Впоследствии тот стал выдающимся инженером-кораблестроителем, создателем судов на подводных крыльях, совершивших революцию в мировом судо- и авиастроении. Знаменитые «Ракета» и «Комета», катера «Спутник» и «Метеор», экранолеты и экранопланы для нужд Военно-морского флота — все это проекты Ростислава Алексеева. Профессор горд своим воспитанником, который был удостоен Государственной и Ленинской премий.

В 1954-м ученый перешел в Высшее мореходное училище (ныне — Одесская национальная морская академия) — кузницу офицерских кадров торгового флота. Заведовал кафедрой «Теория и устройство судна», подготовил несколько поколений морских специалистов. Всемирную известность профессору принесли его работы по теории волнового сопротивления, изданные в СССР, Англии, Германии, США и ставшие классическими. Сегодня на постсоветском пространстве практически все специалисты в области судостроения пользуются научными разработками Виктора Сизова.

— Главное — постоянно трудиться, — убежден Виктор Григорьевич. — Как только человек перестает чувствовать интерес к жизни, он сразу деградирует. Когда же получаешь результат от своей работы, даже сердце начинает биться энергичнее!

Сегодня 104-летний профессор прорабатывает собственную версию гибели судов в Бермудском треугольнике. Еще надеется, что увидит перевод своей книги на английский язык.

По словам Елены, одной из двух дочерей Виктора Григорьевича, секрет долголетия отца — в его оптимизме. В столетнем возрасте он посещал концерты классической музыки. Но особенно помогает ему «настроиться на позитив» общение с правнуками, шестилетним Борей и десятилетним Витей.
6383

Комментировать: