Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +2 ... +4
вечером 0 ... +2
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Подсказка для Кармен (добавлено)

Среда, 7 октября 2015, 09:58

Ирэн Адлер, Виолетта Скляр

Думская, 14,09.2015

Всем и всегда интересно, кто руководит нашим театром оперы и балета, но самое интересное, на наш взгляд, кроется не в начальственных кабинетах, а в классах, репетиционном зале, цехах и, между прочим, суфлерской будке! «Думская» сумела проникнуть в святая святых.

Наша Опера обладает прекрасными штатными специалистами, а репертуар настолько сложен, что без суфлера не разобраться. Эдуард Погосов любезно показал нам тесное пространство, в котором он прячется во время оперных спектаклей, и «ракушку», которая во время представлений скрывает его от взоров публики. Непросто таиться высокому мужчине в такой клетушке, но искусство требует… пусть не жертв, но как минимум скрытости присутствия незаменимого участника оперного действа.

В драматических театрах давно уже от суфлеров отказались, лишь анекдоты остались, в которых много правды. Например, такой: суфлер свистящим шепотом напоминает артисту: «В графине он видит свою мать!» А тот, удивленно рассматривая взятый со стола графин, вопрошает: «Мама, как ты там оказалась?!» Вот представьте, оперным солистам полагается напоминать и слова, и ремарки. И все же подсказывать примадоннам тексты арий – не главная задача специалиста, чья основная деятельность проходит в классах.

Эдуард Погосов окончил Одесскую консерваторию, является профессиональным оперным певцом. И при этом профессионально владеет итальянским языком.

«Изучением языка я занимался очень интенсивно, — вспоминает Эдуард. – В школе я учил немецкий, а итальянский давался чрезвычайно легко, впоследствии оказалось, что французский очень близок к итальянскому. Переводить клавир мне в удовольствие. Там столько интересного! Начинаешь совершенно по-новому понимать суть происходящего, поведение персонажей, повороты сюжета, то, что ускользнуло от авторов перевода либретто. На ряд нюансов, к сожалению, режиссеры не обращают внимания, и тут есть риск большого расхождения текста с тем, что видим в итоге на сцене. Вот как вы думаете, почему Кармен подралась с работницей табачной фабрики? Из фраз хора в оригинале клавира становится ясно: у них произошел конфликт из-за парня этой работницы, Кармен затронула ее интересы, а потом схватилась за нож… Куплеты тореадора Эскамильо – вовсе не гимн любви, как у нас часто думают, там о любви два слова, и то в припеве: «И ждет тебя любовь…» А из ремарок следует, что Эскамильо приближается к таверне во главе факельного шествия, приветствует военных, которых считает своими собратьями по ремеслу, и поет свои куплеты грубо, отрывисто, мужественно. Арию «Виолетты» очень трудно перевести, особенно первый куплет, там поэтические метафоры нехарактерные для нашего восприятия. Таких примеров немало, невозможно представить себе, чтобы в русской опере пели о «любви, сочащейся по каплям». Но все это необходимо познать, понять и принять».

Интересное наблюдение: когда в одесской Опере поставили «Дон Жуана», в работе легче было тем артистам, которые уже были заняты в «Севильском цирюльнике», уже попробовали «на зубок» пение по-итальянски.  

У нас же теперь оперы в оригинале идут, должно быть как произношение безупречное, так и понимание каждого слова, каждой фразы, иначе солист со сцены будет смотреть пустыми глазами, и тогда – прощай, доверие публики, прощай, сопереживание герою… «Играющий тренер» в таком тонком деле просто обязателен.

Задача Эдуарда – разобрать с каждым солистом текст и ремарки, сравнить оригинал с переводом и объяснить все тонкости, не оставляя никаких пробелов в изучении партии. А собственно работа в суфлерской будке – не более чем подстраховка.

Бывают смешные случаи, когда слова речитатива или арии перепутываются в какую-то абракадабру… Самые разумные певцы доверяются суфлеру и не выпускают его из поля зрения, насколько это возможно во время сложных мизансцен, а если невозможно, чутким ухом профессионального музыканта ловят подсказку.

Скоро в репертуаре одесской Оперы появится «Тангейзер» Вагнера. Готов ли Эдуард Погосов суфлировать по-немецки? Вполне готов, вот только опыты в этой области, считает он, нашему театру стоило бы начинать с «Директора театра» и «Волшебной флейты» Моцарта. Наша публика ориентирована на итальянскую и русскую оперу, плюс «Кармен» и оперы Моцарта, конечно. Это данность, это делает сборы.

«Бегущая строка» перевода оперного текста, которая расположена над сценой составляется совместными усилиями Веры Семеновой и Эдуарда Погосова. Ведь неудачный перевод может привести к тому, что драматическая сцена будет восприниматься смешной, а буффонная, напротив, поблекнет… В театре «Ла Скала» ему понравилось, что «бегущие строки» можно считывать с монитора на спинке стоящего перед зрителем кресла, да еще и выбирать язык перевода. Но для нас такая техника – вопрос далекого будущего.

Поэтому «бегущая строка» пусть остается на высоте своего положения, а Эдуард Погосов – на своем посту, тогда любая опера будет для зрителя волнующей и понятной, даже если табло по какой-нибудь причине отключится и погаснет. Но и это еще не все, на что мы хотели бы обратить внимание. Профессиональная память вполне позволяет Погосову исполнить практически любую репертуарную оперу от начала и до конца – а что, получился бы отличный моноспектакль, осталось найти толкового режиссера!

* * *

Ария как любовный акт, или Будни оперного суфлера

Порто-франко, 02.10.2015

Финалист конкурса «Пиковая дама» в Вероне в 1999 году (исполнял партию графа Томского); лауреат II премии конкурса Mario del Monaco в Марсале, Италия (2004 год); лауреат I премии конкурса имени Карлоса Гомеса в Ривальбе, Италия, в 2004 году (исполнял партию Белькоре из оперы «Любовный напиток» Гаэтано Доницетти); победитель конкурса Premio Mattia Battistini в итальянском Риети в 2004 году (партия графа ди Луны в опере «Трубадур» Джузеппе Верди), — все это о репетиторе и суфлере Одесской оперы Эдуарде Погосове. Бакинский армянин по происхождению, он обладает яркой сценической внешностью, которая не раз помогала ему создавать образы Фигаро (опера «Севильский цирюльник»), Жермона («Травиата»), Эскамильо («Кармен») и многие другие. Обладая прекрасным баритоном, Погосов в качестве оперного артиста способен стать украшением любой профессиональной мировой сцены. Тем более ценно, что свой опыт он сегодня щедро передает молодым (и не очень) коллегам, стараясь держать марку театра на должном уровне. Чем качественнее спектакль, тем больше доброй славы для коллектива, а скандалов лучше бы поменьше… Незаменимые специалисты — вот кто нужен для, может быть, в чем-то рутинной, но такой необходимой театру работе. В драматических театрах профессия суфлера уже забыта (в памяти народной остались только анекдоты на тему недопонимания между суфлером и артистами), но опера отказаться от этого не может.

Начинал профессиональное обучение Эдуард в Ташкентской консерватории, завершил в Одесской (ныне Национальная музыкальная академия имени Антонины Неждановой) в 1996 году. С 1999 года участвовал в оперных постановках в Италии и Швейцарии. А в Одесском Национальном академическом театре оперы и балета работает с 2008 года, в 2013 году в качестве музыкального редактора принимал участие в создании спектакля «Изумрудный город» на музыку разных композиторов на сцене ОНАТОБ. Поскольку достаточно сложный оперный репертуар сегодня предложен к исполнению солистам, участие суфлера просто необходимо. Для подстраховки во время спектакля обладающий совсем не малым ростом Эдуард Погосов укрывается в тесной суфлерской будке, но главная работа происходит в классе, где подробно разбираются все арии, речитативы и ремарки, сравнивается оригинал с переводом. Когда на смену советской традиции переводить «Травиату» и «Кармен» на русский язык пришло нормальное для всего мира стремление исполнять оперы в оригинале, многие солисты старой закалки чуть было не остались без репертуара, ведь слова пришлось переучивать! Привыкшие к ярким согласным русского текста, певцы далеко не сразу освоили непривычные итальянские, произносили их чересчур жестко. Эдуард приводит простой пример: вместо привычного «Джузеппе» правильнее произносить гораздо быстрее и мягче, что-то вроде «Дьжьюзеппе», только тогда это не режет слух носителям языка. Оперный артист должен полностью понимать все, что поет, иначе со сцены будет смотреть пустыми глазами, а публика ответит сразу же недоверием. Бороться приходится и с одесской привычкой заглатывать гласные, это же никуда не годится, если со сцены звучит не «Кармен», а «Крмен» какая-то!

— Изучением языка я занимался очень интенсивно, — вспоминает Эдуард. — В школе я учил немецкий, а итальянский давался чрезвычайно легко, впоследствии оказалось, что французский очень близок итальянскому. Переводить клавир мне в удовольствие. Там столько интересного! Начинаешь совершенно по-новому понимать суть происходящего, поведение персонажей, повороты сюжета, то, что ускользнуло от авторов перевода либретто. На ряд нюансов, к сожалению, режиссеры не обращают внимания, и тут есть риск большого расхождения текста с тем, что видим в итоге на сцене. Вот как вы думаете, почему Кармен подралась с работницей табачной фабрики? Из фраз хора в оригинале клавира становится ясно: у них произошел конфликт из-за парня этой работницы, Кармен затронула ее интересы, а потом схватилась за нож… Куплеты тореадора Эскамильо — вовсе не гимн любви, как у нас часто думают, там о любви два слова, и то в припеве: «И ждет тебя любовь…» А из ремарок следует, что Эскамильо приближается к таверне во главе факельного шествия, приветствует военных, которых считает своими собратьями по ремеслу, и поет свои куплеты грубо, отрывисто, мужественно. Арию Виолетты очень трудно перевести, особенно первый куплет, там поэтические метафоры, нехарактерные для нашего восприятия. Таких примеров немало, невозможно представить себе, чтобы в русской опере пели о «любви, сочащейся по каплям». Но все это необходимо познать, понять и принять.

Смешные случаи во время спектаклей? Их масса. Но предавать их гласности суфлер не может, артисты ведь такие ранимые существа, еще узнают себя и загрустят… Забавно бывает, когда певец на сцене запутывается в словах речитатива или арии, в результате звучит абракадабра, причем если опера итальянская, публика может и не заметить, но в «Князе Игоре», например, все так очевидно! Чтобы не попасть впросак, солисты, даже если уверены в себе, стараются следить за суфлером если не взглядом (сегодня ведь не постоишь на сцене, как статуя, режиссеры предлагают сложные мизансцены), то слухом.

Скоро в репертуаре Одесской оперы появится «Тангейзер» Вагнера. Готов ли Эдуард Погосов суфлировать по-немецки? Вполне готов, вот только опыты в этой области, считает он, нашему театру стоило бы начинать с «Директора театра» и «Волшебной флейты» Моцарта. Наша публика ориентирована на итальянскую и русскую оперу, плюс «Кармен» и оперы Моцарта, конечно. Это данность, это делает сборы. Опера двадцатого и тем более двадцать первого века нам не ко двору, зал заполнится едва ли на премьеру, а затем будет пустовать. Зачем же зря мучить солистов, хор и оркестр?

«Бегущая строка» перевода оперного текста, которая расположена над сценой, составляется совместными усилиями Веры Семеновой и Эдуарда Погосова. Ведь неудачный перевод может привести к тому, что драматическая сцена будет восприниматься смешной, а буффонная, напротив, поблекнет… В театре Ла Скала ему понравилось, что «бегущие строки» можно считывать с монитора на спинке стоящего перед зрителем кресла, да еще и выбирать язык перевода. Но для нас такая техника — вопрос далекого будущего.

Поэтому «бегущая строка» пусть остается на высоте своего положения, а Эдуард Погосов — на своем посту, тогда любая опера будет для зрителя волнующей и понятной, даже если табло по какой-нибудь причине отключится и погаснет. Профессиональная память вполне позволяет Погосову исполнить практически любую репертуарную оперу от начала и до конца — а что, получился бы отличный моноспектакль, осталось найти толкового режиссера!

— В опере, как в любви, — уверяет Эдуард. — Речитатив — как необходимая, ритуальная беседа, ария или дуэт — как сам любовный акт.

Хочется пожелать театру, артистам и их внимательному суфлеру-репетитору побольше зрительской любви. Ну и, соответственно, хороших сборов. Что-то несправедливое есть в том, что билет на галерку сегодня может стоить меньше, чем пачка сигарет, — сетует Эдуард Погосов. А вот тут ему, при всем уважении, можно и возразить, ведь не все неимущие представители публики курят, демократичные цены стоит сохранять. Для того же, чтобы ценили выше сложное и прекрасное оперное искусство, мы и решили сегодня рассказать подробно о секретах работы над спектаклем.
8543

Комментировать: