Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -4 ... -2
утром -5 ... -3
Курсы валют USD: 25.899
EUR: 27.561
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Опасно: маршрутка

Воскресенье, 2 декабря 2007, 11:40

Лариса КОЗОВАЯ, Елена МАРЦЕНЮК

Юг, 29.11.2007

Моя собеседница тщетно пыталась справиться с мелкой дрожью в руках. Нервно комкая носовой платок, она периодически вытирает глаза, мокрые от слез. Марина (так представилась девушка) позвонила вечером в прошлую пятницу. Она так отчаянно просила о встрече, что отказать было невозможно. Плюс, как оказалось, мы соседи, да и проблема, о которой она рассказала, близка подавляющему большинству одесситов.

— В микроавтобус маршрута №9 (госномер 02571 ОА) я вошла приблизительно в 18.40 на конечной остановке, что на Александровском проспекте, — рассказала Марина. — Правда, определение «микроавтобус» — большое преувеличение. Это небольшая машина, в которой перевозка стоячих пассажиров запрещена — даже поручней нет! Обстановка начала накаляться, как только водитель вошел в салон. Не успев тронуться с места, он потребовал деньги за проезд. Три раза так гаркнул, что кто-то из женщин с перепуга рассыпал мелочь на пол... Дальше — хуже. Вел машину он крайне неосторожно: набирал большую скорость, резко тормозил... Люди, стоявшие в проходе, едва удерживались на ногах, а те, кто сидел, судорожно хватались за спинки передних кресел... Одно из двух: либо водитель делал это нарочито, либо попросту не умеет управлять авто. При этом всю дорогу он откровенно хамил пассажирам. Передергивал фразы всех, кто просил сделать остановку, на замечания о неосторожной езде отвечал откровенной грубостью. Мужчине, который, пытаясь удержаться на очередном вираже, неловко дернул ручку верхнего люка (единственное, за что можно было ухватиться!), угрожал физической расправой...

По просьбе пассажиров водитель не останавливался — проезжал дальше, делая вид, что не слышит. Дергал машину с места в тот момент, когда человек только-только начинал выходить... Я попросила остановиться на Филатова, а он «протянул» почти до Терешковой... Неужели нет на таких управы?

Любопытно, что буквально на следующий день с аналогичной жалобой обратился еще один человек. Андрей Николаевич в тот же вечер, 23 ноября, находился на той же конечной остановке. Приблизительно в 20.30 он тоже уезжал на микроавтобусе, только по маршруту №133.

— Представьте, на посадку огромная очередь, — рассказал он. — Первая маршрутка (госномер 01737 ОА) была заполнена пассажирами, но уезжать водитель не торопился. Вместе со своими коллегами он что-то обсуждал в одной из двух машин, стоявших сзади (их госномера 01766 ОА и ВН 9073 АХ). Люди мерзли на остановке — ждали, когда же уйдет первая машина, чтобы подошла следующая... Какой-то мужчина не выдержал и решил поторопить шофера. Слышали бы вы, как тот начал огрызаться! Аргументируя простой маршрутки, забитой людьми (!), он сослался на необходимый интервал (?) и заявил, что скоро мы все успокоимся, так как платить за проезд будем не гривню двадцать пять, а две — две пятьдесят! Хотелось бы узнать, за что доплачивать? За хамство водителей и неблагоустроенные машины?

Одесские маршрутки давно перестали быть самым удобным и безопасным видом транспорта. Если с их появлением многие горожане предпочитали «забитым» трамваям и троллейбусам спокойную поездку в аккуратных микроавтобусах, то нынче последние — вариант скорее вынужденный. Маршрутные такси определенным образом вытеснили автобусы большой вместимости. (Вероятно, кто-то в этом очень сильно заинтересован). И хочешь того или нет, приходится пользоваться маршрутными такси, многие из которых комфортным транспортом не назовешь.

Оставляет желать лучшего абсолютно все. Впечатляет и вынужденное глотание отходов хрюкающих двигателей (выхлопные газы в изрядном количестве попадают прямо в салон), и вытирание своей одеждой слоя пыли на, как правило, немытых поверхностях внутреннего автоинтерьера, и изощренный сленг большинства водителей. Многие из которых, судя по всему, жители других регионов — трудно не заметить незнание названий улиц и остановок. Причем свой непрофессионализм практически все водители компенсируют отборным матом в адрес «тупоумных и медлительных» пассажиров. К тому же создается впечатление, что тот или иной водитель еще вчера перевозил овощи или металлолом. Марш¬руточные «асы» устраивают гонки по городским улицам. И тормозя на светофорах, при поворотах или перед багажником другого авто, абсолютно не обращают внимания на отчаянные крики пассажиров, едва удерживающих равновесие. В общем, аккуратный, вежливый и профессиональный водитель маршрутного такси сейчас большая редкость. Это факт.

На стенках салонов маршруток, разумеется, имеются наклейки, повествующие об обязанностях водителей. Но эти правила начертаны таким мелким шрифтом, что для их изучения необходимо увеличительное стекло. Зато «радует» глаз инструкция за подписью бывшего начальника управления транспортного комплекса города Краснова. Еще — крупная пестрота различных надписей: «Не хлопать дверью, водитель пугается», «Тише скажешь — дальше выйдешь», «Хочешь выйти — кричи!», «Без денег не входить» (это, вероятно, предупреждение льготникам), «Язык за зубами — зубы целы» и прочие «литературные изыски».

Похоже, одесситов ожидает очередное повышение цен на проезд в маршрутных такси. Во всяком случае, в последнее время по ТВ и в газетах все чаще обсуждается этот вопрос. Объяснение столь непопулярной мере преподносится как нечто само собой разумеющееся: выросли, дескать, цены на горючее, а на проезд они не поднимались уже давно! Почему-то подзабыли, что предыдущий скачок произошел в 2004 году и был беспрецедентен по своей сути. Тогда безосновательно (так охарактеризовала резкое повышение тарифов Госинспекция по ценам) транспортники установили — опять-таки под предлогом роста цен на бензин! — выгодные для себя тарифы. Дабы долго не живописать, заметим, что в Киеве до сих пор ходят маршрутки, стоимость проезда в которых семьдесят копеек. В Одессе же о таких ценах мало кто и помнит.

Пока же большинство — не агрессивное и послушное (до поры, до времени) — вынуждают ездить, согнувшись в три погибели. Стоя в поисках хоть какой-то опоры в абсолютно неприспособленных для этого микроавтобусах. По цене — вполне приемлемой для оказания услуг на европейском уровне. При этом основным арбитром соотношения «цена — качество» выступает... его величество водитель. Сам хамит, сам рулит, сам деньги получает, сам себе в карман кладет. Да еще и сам всех посылает, «крупным планом» имея в виду управление транспортного комплекса...

Зато на слуху — обещания наладить перевозку по городу пассажиров в современных комфортабельных автобусах большой вместимости по приемлемым тарифам. В зависимости от километража и комфортности транспортного средства!

Но одно дело — обещания, иное — реалии.

* * *

\"КРУТОЙ\" МАРШРУТ

Юг, 01.12.2007

Маршрутки у нас давно перещеголяли ярких звезд шоу-бизнеса, неугомонных политиков и криминальных авторитетов по скандальной упоминаемости в СМИ.

Откройте любую газету, включите телевизор — и обрушится очередная информация о маршрутках-убийцах, их наглых водителях или пострадавших пассажирах. Печальная статистика свидетельствует, что только за шесть месяцев этого года в нашем регионе произошло 1813 ДТП с участием маршруток, причем количество аварий со смертельным исходом увеличилось на шестьдесят шесть процентов, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. А из восемнадцати тысяч маршруток в области было выявлено более двух тысяч трехсот микроавтобусов, которые эксплуатировались с явными техническими неисправностями.

Далеко ходить не надо: только позавчера, в четверговом номере нашей газеты, мы снова поднимали наболевший вопрос («Опасно: маршрутка!», «Юг» за 29 ноября).

Казалось бы, кричащая проблема налицо. Но власти предержащие решать ее в областном центре особо не спешат. То ли потому, что руки все никак не доходят, то ли по более серьезной и неафишируемой причине. Ведь не секрет, что владельцы маршруток и их водители стали в нашем городе особой кастой, на которую не распространяются ни законы Украины, ни общепринятые правила дорожного движения.

Мне могут резонно возразить, что-де разлагольствовать легко, а где факты? Потерпите, будут и факты. Только хочу начать вот с чего. Не кажется ли вам, уважаемые рядовые читатели и читатели, облеченные определенными властными полномочиями, что маршруточный беспредел, набирающий в Одессе все более крутые обороты, раскручивается не столько хозяевами и водителями микроавтобусов, заполонивших город, сколько попустительством и покрывательством тех, кто должен контролировать, направлять и организовать работу общественного транспорта? И первой из них можно назвать Государственную автоинспекцию МВД Украины, или ГАИ, как мы привыкли называть эту правоохранительную структуру.

А теперь о фактах, приведенных в письме в редакцию «Юга» нашей читательницы Надежды ДРОБОТУШЕНКО.

«1 апреля 2007 года примерно в 19.30 я ехала на работу в маршрутке №168, — пишет Надежда Ивановна. — Не доезжая до остановки «Приватбанк» (улица Щорса, 125), водитель остановил маршрутку на красный свет светофора, открыл дверь и предложил желающим пассажирам выходить. Пассажиры, в том числе и я, двинулись к выходу. Но как только я опустила ноги на бордюр, держась правой рукой за поручень автобуса, зажегся зеленый свет, и водитель неожиданно резко закрыл дверь, сорвался с места и протащил меня в висячем положении с зажатой дверью рукой около двух метров. Пассажиры в салоне и те, что вышли, начали кричать. Водитель так же резко остановил маршрутку и открыл дверь, от удара я упала на бордюр, ударившись головой и спиной, и потеряла сознание.

Очнулась я только тогда, когда люди меня подняли и занесли в салон маршрутки. Пассажиры начали ругать водителя, тот оправдываться, но когда его попросили вызвать «скорую» и ГАИ, он этого не сделал.

Время шло, все, кто ехал в маршрутке, постепенно разошлись. Я была не в состоянии удержать кого-либо из них из-за стремительно ухудшающегося самочувствия. Опять попросила водителя вызвать «скорую» и ГАИ, но он стал упрашивать меня не делать этого. А сам между тем позвонил кому-то по мобилке.

Через некоторое время прибыл довольно молодой человек, зашел в салон и представился: «Я хозяин маршрутки Николай». Но вместо того чтобы организовать оказание мне помощи и оформить случившееся с его маршруткой дорожно-транспортное происшествие по всем правилам, «хозяин» принялся оскорблять меня и выгонять из салона. Я выходить отказалась да и была не в состоянии сделать это из-за боли и тошноты после страшного удара. Тогда они с водителем вышли и стали вести с кем-то переговоры по мобильному телефону.

К этому времени к месту происшествия подъехали мой муж с сыном, дочерью и зятем. Они-то и вызвали «скорую» и ГАИ. Меня увезли в 411-й военный госпиталь, где я находилась на лечении три недели, а еще неделю была на больничном при поликлинике по месту жительства, то есть с 1-го по 30 апреля.

Когда меня увезли на «скорой», на место ДТП прибыла ГАИ. В присутствии моих родных «хозяин» маршрутки Николай позвонил куда-то и передал трубку представителю автоинспекции. Только после этого разговора стали составлять протокол, опрашивать водителя и производить необходимые замеры. Мой муж рассказал о случившемся представителям ГАИ с моих слов.

И тут «хозяин» маршрутки заявил, что ничего подобного не было и у него-де есть свидетель, который даст правдивые показания. «Свидетелем» оказался мужчина, которого в салоне маршрутки не было, он приехал на иномарке еще до появления ГАИ по телефонному вызову «хозяина» (это слышали и видели мои родные). Удивительно, но Николай даже не скрывал своих действий, наоборот, всячески подчеркивал, кто на самом деле является «хозяином» ситуации и как у него все «схвачено».

«Свидетель» А.С.Вартанян тут же дал показания, что водитель не виноват, все делал по инструкции, а я сама повесилась на двери и по своей вине упала. То же самое подтвердил и водитель.

В течение трех недель, что я провела в госпитале, ни водитель, ни «хозяин» маршрутки у меня так и не появились, никаких извинений с их стороны принесено не было. На второй день после произошедшего появился инспектор ГАИ, записал мой рассказ о случившемся и сказал, что дело передадут следователю.

Прошло два месяца. Никаких известий из ГАИ больше не поступало, никто меня никуда не вызывал. По телефону в следственном отделе ГАИ муж узнал, что дело мое передано следователю Светлане Белуновой.

28 мая я позвонила следователю и поинтересовалась, как идет расследование дела, на что получила ответ, что по телефону она ничего говорить не будет. Я спросила, могу ли я приехать? «Хотите — приезжайте, не хотите — нет», — ответствовала следователь Белунова.

29 мая я была у нее. Светлана Григорьевна приняла меня недоброжелательно, говорила со мной в таком тоне, с таким видом, будто я не потерпевшая, а преступница. Протокол все-таки составила, искажая некоторые детали, а когда я указала ей на эти неточности, она ответила, что это мелочи. Особенно поразило, что следователь Белунова мало интересовалась деталями ДТП с моих слов, но зато долго и настойчиво рассказывала, какая мощная свидетельская база у водителя, а у меня, к сожалению, свидетелей нет. А то, что я с сотрясением мозга пролежала в госпитале почти месяц, — это еще не доказательство.

Я взяла у Белуновой направление на судебно-медицинскую экспертизу и вышла от нее в состоянии шока. А на второй день, 30 мая, повесила объявления в районе, где произошло ДТП, и через пару дней нашлась свидетельница того ужасного случая. О том, что у меня появился свидетель, я заявила следователю Белуновой в письменной форме.

Опять потянулись дни, недели, месяц ожидания, и за это время никаких известий о ходе расследования я так и не получила. В начале июля я пошла на прием к начальнику следственного отдела по ДТП Валентине Уманской с просьбой отстранить от ведения дела Белунову и передать его другому следователю. И только здесь, от начальника следственного отдела, узнала, что, оказывается, Белунова еще 13 апреля (то есть буквально через две недели после ДТП!!!) отказала в возбуждении уголовного дела. Но известить меня об этом официально никто не поспешил. Более того, при встрече 29 мая Белунова ни словом об этом не обмолвилась, а устроила комедию с составлением протокола и направлением меня на судмедэкспертизу. Зачем это надо было делать, объясните, пожалуйста, если дело не возбуждено?

Белунова вместе со своей начальницей Уманской сообщили мне, что извещение об отказе в возбуждении уголовного дела было сразу отправлено по почте, но из-за отвратительной работы почтового ведомства оно просто не дошло. Однако начальник следственного отдела одновременно заверила, что как только к ним поступит заключение судебно-медицинской экспертизы, дело все-таки передадут другому следователю и будет опрошен заявленный мной свидетель.

Все лето следственный отдел ГАИ тянул время и не отправлял мою медицинскую карту, составленную в госпитале, в судмедэкспертизу, без чего заключение оформлено быть не могло. В течение этого времени муж неоднократно звонил начальнику следственного отдела Валентине Уманской и каждый раз получал заверения, что вот уже завтра это произойдет, вместе с объяснениями о том, какие невероятные трудности стоят на пути передачи карточки из госпиталя в экспертизу. В сентябре наконец долгожданное заключение судебно-медицинской экспертизы было оформлено. В нем официально констатировалось нанесение мне телесных повреждений средней тяжести.

После наших неоднократных звонков Валентине Уманской дело наконец было передано следователю Александру Щерблюку. Это произошло только 19 октября, но до сих пор ничего не сдвинулось с места. В течение полутора месяцев я получаю телефонные заверения нового следователя, что все нормально и, если понадобится, меня вызовут.

В действиях сотрудников следственного отдела ГАИ я однозначно усматриваю цель навсегда «похоронить» мое дело, дабы не допустить объективного расследования и передачи его в суд. Со дня ДТП прошло семь месяцев. Я потратила много времени и здоровья на поездки в ГАИ и телефонные переговоры с его представителями. А воз и ныне там».

В письме Надежды Ивановны немало горьких раздумий о печальной судьбе государства, в котором простой человек никак не защищен от произвола бесчестных чиновников и «толстых барсеток», о тяжкой участи сотен подобных ей жертв распоясавшихся хозяев маршруточного извоза, которых покрывают именно те, кто по долгу службы обязан призывать их к порядку, и так далее. Но это все эмоции. Мы же апеллируем фактами.

И вот факты, с которыми столкнулась уже лично я, пытаясь разобраться в этом деле.

В пятницу, 23 ноября, получив от редактора письмо Надежды Дроботушенко, я сразу же связалась с начальником следственного отдела по ДТП следственного управления ГУ МВД Украины в Одесской области (так официально называется эта должность) подполковником милиции Уманской. Валентина Владимировна корректно предложила мне перезвонить в понедельник, поскольку следователь Щерблюк, по ее словам, находился в командировке, а она не в курсе, о чем идет речь. Подполковник для удобства общения дала мне не только свой служебный, но и мобильный телефон.

В понедельник утром она отсутствовала по служебным делам. Я наудачу позвонила следователю Щерблюку и — вот радость! — он оказался на рабочем месте. Произошел такой диалог:

— Здравствуйте, я обозреватель «Юга» такая-то. Мы получили жалобу потерпевшей Дроботушенко по поводу расследования ДТП, в которое она попала по вине водителя маршрутки №168. Не могла бы я задать вам несколько вопросов?

— Женщина! (очень раздраженно). Вы соображаете, что вы делаете?

— Очень хорошо соображаю. Это моя работа.

— Ничего я вам говорить не буду! Не лезьте не в свое дело! (еще более раздраженно, уже на крике — диктофонная запись моего общения со следователем имеется. — Авт.).

Я подчеркнуто вежливо поблагодарила Александра Николаевича за общение и пообещала, что о нашем разговоре и его форме будет известно его непосредственному начальнику подполковнику Уманской.

Во второй половине дня я связалась и с Валентиной Владимировной.

— А следователь не приехал, — с сожалением сообщила она мне.

— Нет, приехал. Я уже имела удовольствие с ним пообщаться, — сказала я с нажимом.

— Но мне надо изучить дело, я не в курсе… Перезвоните завтра, — мягко попросила она.

Но случилось так, что именно назавтра Надежда Ивановна Дроботушенко доставила в редакцию копии своей переписки с руководством следственного отдела по ДТП, в том числе и официальные ответы подполковника милиции Уманской, которые свидетельствовали о ее отличном владении информацией по этому делу. Что ей требовалось изучать особо — трудно сказать. Но я, в отличие от Надежды Ивановны и ее мужа, решила не попадаться на удочку мягких посулов и вежливых предложений начальника следственного отдела перезвонить завтра. Тем более что вопросы, которые я намеревалась задать подполковнику Уманской и подчиненному ей следователю Щерблюку, отнюдь не являются попыткой повлиять на ход следствия и секретного характера не имеют.

Вот они.

Хотелось бы знать, каким образом у виновника ДТП, водителя Ивана Васильева, 1986 года рождения, то есть совсем молодого и не имеющего длительного опыта вождения человека, оказались права с категорией, дающей возможность осуществлять перевозку людей? Проходил ли водитель Васильев специальную стажировку перед началом своей деятельности на маршруте №168?

Несет ли личную ответственность, предусмотренную законодательством Украины, «хозяин» маршрутки Николай (фамилия редакцией установлена) за отправку на маршрут водителя, не соответствующего критериям перевозки пассажиров?

Известно ли органам ГАИ, и в частности следственному отделу по ДТП, о большом количестве жалоб и публикаций в СМИ, касающихся именно работы водителей на маршруте №168 (одна из последних была обнародована как раз в «Юге» за 8 октября с.г. под названием «Испортившийся» маршрут»)?

Почему в деле до сих пор фигурируют исключительно показания «свидетеля» Вартаняна, а свидетельницу, найденную потерпевшей, для дачи показаний все еще не приглашали?

И как, объясните все-таки, пожалуйста, могло случиться, что, закрыв дело 13 апреля, следователь Белунова — официальное лицо, представляющее в данной ситуации государство, — 29 мая намеренно вводила в заблуждение Надежду Дроботушенко и своими рассказами об отсутствии у потерпевшей доказательной базы пыталась подтолкнуть ее к принятию решения о личном отказе от продолжения следствия? Как отреагировало на эти действия следователя ее руководство? Было ли наложено взыскание за явное нарушение служебной этики?

Так и тянет задать начальнику следственного отдела еще один вопрос: неужели «хозяин» Николай так всесилен и у него действительно «все схвачено»? Но я не задам его, поскольку неудобно. Ведь прямая и самая главная обязанность правоохранителей — защищать общество от таких «хозяев» и их действий, направленных против граждан Украины, а не наоборот. Не правда ли, Валентина Владимировна?

А за прошедшие дни в редакцию пришла очередная жалоба:

«Я садилась с ребенком трех с половиной лет в маршрутку №168 на улице Филатова в вечернее время. Поставила его на площадку и собиралась зайти сама. Не успела поднять ногу, как водитель резко закрыл двери и сорвался с места. Ребенок оказался в салоне, а я на улице. Все закричали.

Я побежала за маршруткой и когда наконец сумела вскочить в салон, водитель и сидевший рядом с ним кассир, совсем молодые парни, засмеялись:

— Чего вы испугались? Мы бы его домой отправили!

Неужели они и вправду думают, что такой малыш знает адрес?..».

Куда прикажете обращаться с этой жалобой? К «хозяину» Николаю или в ГАИ, где это «несерьезное» происшествие, к счастью, окончившееся лишь моральным ущербом для мамы и испугавшегося ребенка, никакого служебного энтузиазма не вызовет?

Впрочем, обращаться можно прямиком в департамент ГАИ МВД Украины по только что открытому для таких случаев телефону доверия: (8-044)272-46-59. Мы предлагаем нашим читателям незамедлительно сообщать по этому телефону о фактах не только правонарушений со стороны водителей и владельцев маршруток, но и о том, как реагируют на них ГАИ Одессы и области.
1155

Комментировать: