Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... -1
вечером -2 ... -1
Курсы валют USD: 25.899
EUR: 27.561
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Олег Басилашвили о своих ролях, фильмах и войне в Украине

Среда, 15 октября 2014, 11:29

Александр Левит, Андрей Володин

«В ОСНОВУ ФИЛЬМА "ВОКЗАЛ ДЛЯ ДВОИХ" ЛЕГЛА ИСТОРИЯ МИКАЭЛА ТАРИВЕРДИЕВА»

Факты, 17.06.2014

В Украине отменены гастроли народного артиста СССР, который собирался приехать с моноспектаклем «Из Петербурга с любовью… Размышления…»

Широко разрекламированный моноспектакль народного артиста СССР Олега Басилашвили «Из Петербурга с любовью… Размышления…», который должны были показать в Одессе и Киеве, отменен. «Причиной послужила сложная ситуация в Украине», — сообщили организаторы гастролей. «ФАКТАМ» удалось пообщаться с популярным актером и получить информацию из первых уст.

— Сразу хочу заметить: мои симпатии к украинскому народу неизменны, — заверил Олег Басилашвили. — Хочу, чтобы это была дружественная нам страна — богатая, с сильной экономикой и сельским хозяйством. Чтобы между нами были налажены крепкие экономические связи, которые бы помогали обеим странам процветать. То, что сейчас происходит в Украине, наводит меня на тяжкие размышления. В последнее время стараюсь осторожно высказываться относительно подобных ситуаций. Наверное, сказывается личный печальный опыт депутата высшего собрания. Сегодня Совет Федерации и Государственная Дума, к сожалению, лишь ярко отображают происходящее наверху. Именно поэтому на экстренном заседании единодушно одобряется использование российских войск на территории Украины, Крыма в частности.

Нужно отдавать отчет в том, почему Украина стремится на Запад. Думается, исключительно в силу одной причины — опасается опять попасть в Российскую империю, быть под диктатом Москвы. Запад — это альтернатива. Хороша она или плоха, судить не мне. Однако именно в Западе большинство населения Украины видит сегодня сильное плечо.

— Вашей фамилии нет в числе более 80 представителей российской культуры, которые подписали письмо в поддержку политики Путина в Украине и Крыму. Почему?

— Если российское руководство заботится о русскоязычном населении соседней страны, то для этого имеются абсолютно другие инструменты решения проблемы. Тем, кто хочет уехать из Украины, наверное, можно предоставить условия для жизни в нашей стране. Есть большие территории, восток вообще не заселен. Можно выделить подъемные, чтобы люди смогли построить дома, заняться сельским хозяйством. Пусть каждый человек перечислит для этих целей 100 рублей, и уже соберется миллиардная сумма. Нужно искать пути решения проблем без применения оружия. Ведь очень долгое время мы жили мирно. И главное — знали, что и как делать совместно. Помнится, на съезде народных депутатов РСФСР ввели понятие частной собственности, заставили работать рубль, уничтожили товарный дефицит, дали стране возможность двигаться в рыночном поле, приняли Конституцию, основанную на декларации прав человека.

— Ностальгируете?

— Нисколько. Разве что по детству — по маме, папе, бабушке, нашей квартире. По студии Художественного театра, когда мы были молоды. По девушкам, в которых я влюблялся, и они меня любили. А по советской жизни — нет. Теперь я прекрасно понимаю, что мы жили в нищем братстве. Слово «братство» хорошее, а «нищее» — плохое. Все были равны в бедности. Моя мама — доктор филологических наук, автор «Словаря языка Пушкина», отец — директор Московского политехникума связи имени Подбельского. Дед по отцовской линии был грузинским крестьянином, а по материнской — известный архитектор храмов, окончил духовную семинарию. Детство мое прошло в Москве и было обычным, как у всех мальчишек в довоенное и военное время. Театром я грезил с самого детства. Когда впервые попал во МХАТ — детище Станиславского и Немировича-Данченко, буквально обмер от возвышенного чувства, очень захотелось в тот неповторимый мир. Подальше от жуткой действительности.

Была у нас дача в Хотьково — половина избы. Без особых удобств, без холодильника. Вырыли яму и в ней хранили продукты, прикрыв крапивой. Закупки делали в Москве, отец никогда не брал казенную машину — возил все в общественном транспорте, в авоськах. Привезенными продуктами мы питались в течение недели. Это что — нормально?

Когда смертельно заболела мама, врач сказал: «Отвезите туда, где ей больше нравится, жить осталось месяцев девять-десять». Она решила поселиться на даче, обожала это место. Я взял такси, поехал вместе с ней на центральный рынок, купил то, что долго не портится: картошку, кабачки… Загрузил в багажник и повез в Хотьково. А мама говорит: «Олег, что о нас подумают? Как ты мог взять такси? Ведь это стыдно. Все же на электричках добираются сюда». Так думала доктор филологических наук. Разве это нормальная жизнь? Другое дело, когда нынешние богачи нарочито и бесстыдно «демонстрируют себя». Это мерзость. Вот так вот: одна крайность и другая. Нужно найти какую-то середину.

— Возможно ли это сейчас?

— Пока нет. Мы еще не избавились от «совковости». Во времена СССР я много гастролировал по миру. Тогда все актеры ездили за границу с двумя чемоданами: в одном лежала одежда, в другом — еда. Ведь на суточные, которые нам платили, можно было купить разве что один бутерброд. Однажды на гастролях в Японии я получил огромный, по меркам советского человека, гонорар. Попросил одну из актрис пойти со мной в магазин. Хотел купить жене туфли, а у той актрисы был точно такой, как у моей супруги, размер ноги. В итоге весь гонорар потратил на шесть пар обуви. Зато весь коллектив, знакомые, родственники восторгались: какой заботливый муж. И никто не заметил, что все это, в конечном итоге, от нищеты. В США, например, считается неприличным ездить на дорогих машинах и демонстрировать свое богатство. У нас все наоборот. Впрочем, подрастает уже поколение, которое будет вести себя достойным образом.

— Совсем недавно вам вручили «Золотую маску» — «за выдающийся вклад в театральное искусство».

— Ранее я получал эту награду за роль князя К. в «Дядюшкином сне», это было очень приятно. Когда же вручают ее за возраст и почет…

— Часто можно услышать от актеров: мои роли — это мои дети.

— Я бы не был столь категоричным. Безусловно, за шесть десятилетий любимые работы есть и у меня, но нынче осталось шесть спектаклей. Предлагают новые роли, но всячески стремлюсь отбояриться. Я их просто не могу играть — не мое это. В кино вообще не снимаюсь, потому что за последнее время мне предложили только один интересный сценарий — фильм о Жукове, где я должен был играть Сталина. Сценарий очень глубокий, но потом выяснилось, что на картину денег не дают. После этого меня пригласили уже в восьмисерийный фильм под названием «Сталин». Прочитав сценарий, я понял, что о Сталине грубым и примитивным языком говорить нельзя, поскольку это был выдающийся политический деятель, с гигантским умом. Да, коварный, жестокий, бесчеловечный. Именно через эти характеристики можно понять, почему сын сапожника, человек, не доучившийся в духовной семинарии, мог подчинить себе половину земного шара. Однако в сценарии, который предложил режиссер Бортко, есть исключительно жестокий человек, который выпивает, к примеру, в бане с истопником. Но так в наше время говорить о Сталине несерьезно и кощунственно.

— Вас помнят, в первую очередь, по фильмам «Осенний марафон», «Служебный роман», «Вокзал для двоих», «О бедном гусаре замолвите слово».

— Когда смотрю старые ленты, мне не стыдно за то, что я там сделал. Хотя первые годы после выхода этих картин меня подчас охватывало чувство стыдливости. Есть картины, которыми можно даже гордиться. К примеру, чтобы сняться в «Вокзале для двоих», я два месяца практически прожил в одной из подмосковных колоний. Мало кто знает, что эта роль писалась с реальной истории. «Виновным» в аварии был композитор Микаэл Таривердиев. Когда его автомобиль сбил человека, за рулем сидел не композитор, а актриса Людмила Максакова. К счастью, Микаэл не попал в колонию, его освободили по амнистии.

— Любимый зрителями другой ваш фильм — «Осенний марафон» — вышел на экраны ровно 35 лет назад.

— Хорошо, что напомнили! «Осенний марафон» вошел в список картин, которые претендовали на «Оскара» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке», но ввод советских войск в Афганистан стал причиной бойкота наших кинематографистов на столь престижном конкурсе. Этот фильм в моей биографии стоит как бы особняком. Он помог осознать многое из того, чего ранее я не понимал в кинематографе. Оказалось, без четкой гражданской позиции артист может быть очень хорошим, но все-таки в нем многого будет недоставать.

Должен заметить, роль Бузыкина доставила мне немало хлопот. Ведь я никогда не попадал в ситуацию, изложенную автором сценария. Поэтому во время репетиций буквально изводил режиссера Данелия и партнеров по площадке расспросами о том, что именно сейчас должен чувствовать и думать мой герой. Кстати, эта роль была специально написана под Александра Калягина. Но что-то там произошло, и стали пробоваться Леонид Куравлев, Николай Губенко, Станислав Любшин. Как говорил сам Георгий Данелия, вся актерская сборная Советского Союза.

— А выбрали вас.

— Меня абсолютно самовольно пригласила ассистентка по актерам Елена Судакова. Когда же фильм вышел на экраны, на Данелия обиделись не только знакомые мужчины, считавшие, что именно их он вывел в качестве прототипа героя. Надулись и дамы, решившие, что картина показывает полную беспросветность их женской жизни. Причем пострадавшими считали себя и жены, и любовницы. Началось с фестиваля в Сан-Себастьяне, где «Осенний марафон» получил главный приз — «Золотую раковину». Фильм смотрела переводчица, которая под финал картины (когда стало ясно, что Бузыкин не бросит жену) вскочила и крикнула режиссеру: «Вы подлец, Георгий Николаевич!» И выбежала из зала. Потом выяснилось, что она уже три года влюблена в женатого мужчину, а он от жены никак не уйдет. Как-то Данелия сказал в сердцах, что если бы он нашел выход из ситуации, в которой оказался герой его «Осеннего марафона», то ему следовало бы присудить не приз на кинофестивале, а Нобелевскую премию.

Георгий Николаевич тоже снялся в картине. Он сыграл Отто — немецкого офицера с повязкой на глазу в фильме, который семья Бузыкиных смотрит по телевизору. А концовку ведь хотели изменить, чтобы главный герой все-таки вернулся к жене. Бузыкин — советский человек и должен вернуться к жене, а Алла (Марина Неелова) осталась бы в стороне. Однако Данелия заявил, что это невозможно. И еще одна вещь. В финале Бузыкин обреченно бежит трусцой вслед за профессором-иностранцем. Во время работы над лентой Данелии снился страшный сон. Будто он сдает картину, а директор «Мосфильма» спрашивает: «А куда это ваш герой бежит? Там же Финский залив. Стало быть, в Швецию…» И Данелия просыпался в холодном поту.

Норберт Кухинке, сыгравший профессора, был корреспондентом журнала «Шпигель» из ФРГ. После того как Данелия взял его на роль немецкого профессора Хансена, возникли разногласия на уровне ЦК КПСС. Если профессор немецкий, то возникла бы необходимость пояснить, из ФРГ он или из ГДР. Однако при любом раскладе было невозможно продать фильм либо в западногерманский, либо в восточногерманский прокат. Поэтому национальность профессора Хансена была заменена на датскую. Норберт, ушедший в канун 2014 года из этого мира, — уникальная личность. Он живо интересовался нашей архитектурой, православием. Пытался приблизить мировосприятие немцев к нашему. На съемочной площадке старательно выполнял указания режиссера.

Каждый кинофильм, на мой взгляд, это, в общем, сказка. Любой. «Осенний марафон» — тоже сказка в какой-то степени. Небывалая и в то же время будничная история. Казалось бы, обычный треугольник: муж, жена и любовница. Муж не знает, что ему делать, идет на компромисс. А ведь эту историю конформизма, компромисса можно перенести на всю нашу интеллигенцию. Когда человек говорит: да в конце концов, какая разница, пожму я руку Шершавникову (эпизодическая роль в «Осеннем марафоне». — Авт.) или не пожму? Ну, пожму, что от этого изменится? И вот мы сейчас все пожимаем руки, и таким образом шершавниковы выходят наверх, становятся нашими руководителями. Об этом фильм, по большому счету. Поэтому он привлекает внимание многих зрителей. Сегодня эта картина очень ко времени.

«ЭТА ВОЙНА – НЕ ЗА ПРАВОЕ ДЕЛО!»

Росбалт, 22.06.2014

С начала Великой Отечественной прошло 73 года. И вот сегодня на Украине, как и в сорок первом, бомбят города, от авианалетов и обстрелов гибнет мирное население, идут бои с участием танков и артиллерии. О том, почему нынешняя война не имеет оправданий, в интервью «Росбалту» рассуждает актер театра и кино, народный артист СССР Олег Басилашвили.

— Олег Валерианович, та война, свидетелем которой вы были, давно закончилась, а новая, похоже, только начинается. Что вы об этом думаете?

— 22 июня 1941 года. Этот день я помню очень отчетливо. Я был в Москве, на родной Покровке, дом 11, квартира 15. Утро было ясное, солнечное. Мы с мамой шли по Чистым прудам смотреть кино в «Колизей» (там сейчас театр «Современник»). На ступеньках кинотеатра у входа стояла небольшая толпа. Почему-то все были одеты в черные одежды – я так запомнил. Посреди этих людей, в красном берете, стояла женщина, которая в кинотеатре проверяет билеты, и о чем-то им взволнованно рассказывала. Мы подошли, мама что-то услышала. А потом взяла меня за руку и судорожно повела домой. Я был безумно расстроен, потому что мы должны были посмотреть картину «Наш двор» с участием клоуна Карандаша, а после этого ехать на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Выяснилось, что женщина в красном берете пересказывала сообщение по радио – выступил Молотов, началась война.

С этой войной у меня очень много связано. Мой названый брат, курсант артиллерийского училища, окончивший его в чине младшего лейтенанта, был направлен на фронт. Его звали Жора. Он воевал начальником стрелковой батареи, под Вязьмой попал в окружение, самостоятельно выбрался оттуда, прошел фильтрационный лагерь, был направлен на Харьковский фронт — и там тоже оказался в окружении. Опять самостоятельно выбрался, попал в стрелковую часть и принял свою смерть в танковом сражении на Курской дуге около станции Прохоровка, в чине командира артиллерийской батареи — начальника штаба отдельного артиллерийского дивизиона 76-мм пушек 125-й стрелковой бригады… Отец мой прошел всю войну, вернулся домой майором, уже в июле 1945-го. Чем старше он становился, тем чаще рассказывал о войне. И теперь мне кажется, что он и подобные ему люди были счастливы все эти четыре военных года. Потому что они делали правое дело – защищали свою родину от фашистов, свои семьи, дома, свои любимые леса и поля. Недаром наш лозунг был: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Но вот что касается сегодняшней войны на Украине – честно говоря, я не очень понимаю, что там происходит и почему. Кто от кого что защищает? Думаю, нам не сообщают всей правды об этом. А раз не сообщают, значит, что-то мы делаем не совсем правое.

— Вы думаете, не за совсем правое дело бьются ополченцы Юго-Востока?

— Я не понимаю, за что именно они бьются. Ужасно только одно: гибнут мирные люди, в первую очередь, конечно, военнообязанные, а затем дети, женщины, старики. Они-то в чем виноваты?.. Этих мерзавцев, кто бы они ни были, спровоцировавших военные действия, рано или поздно будут судить судом всех народов.

— Кого вы имеете в виду?

— Я не знаю. Кто-то ведь в этом заинтересован! Кому-то нужно, чтобы гибло гражданское население, а на Юго-Востоке Украины была кровоточащая рана.

Кому нужна чужая кровь? И главное, непонятно — во имя чего? Я не понимаю, каких целей добиваются так называемые повстанцы. Отделения от Украины? Нет. Того, чтобы быть с Россией? Тоже нет — они этого требования не выдвигают. А даже если бы и выдвигали – мало ли кто чего требует. Федерализации? Так она им обещана. Каких-то изменений в конституции? На это в Киеве тоже уже согласны. Чего же эти люди дальше-то сопротивляются?! Может, хватит отстреливаться, ребята, — за что вы бьетесь? Нет, опять стреляют…

Ничего понять нельзя. СМИ не доносят до меня полную картину происходящего. Почему туда идут какие-то добровольцы из России? Каким образом они туда приходят? Есть же граница!.. Она должна быть на замке. А тут десятки, сотни добровольцев с оружием переходят ее — и хоть бы хны. Как это может быть? И что это за люди? А их новейшее оружие? Вы что, можете из стрелкового оружия сбить вертолет? Нет, не сможете, какое бы оно ни было прекрасное и точное. А вот из ПЗРК – можно. А откуда эти ПЗРК? Там что, на Донбассе и Луганщине, огромные склады вооружений?..

— Вам кажется, что этим людям сейчас надо сдаться?

— Надо прекратить эту бойню. На месте повстанцев я бы вышел на высокий холм, взял бы в руки оружие, положил его на землю и закричал: «Братцы, все! Мы прекращаем стрельбу. Прекращайте и вы тоже. Давайте сядем, поговорим…». А умение нажимать на гашетку и испытывать сексуальное удовлетворение от того, что ты убил человека – это, знаете ли, не геройство, а преступление. Я сам был беженцем, и помню, как мы бежали из Москвы в декабре 1941-го. Помню, как это тяжело и страшно. Зачем сейчас-то людей мучить? Там хоть, по крайней мере, наш народ сражался против фашизма, порабощения немцами нас, русских и советских людей. А сейчас-то против чего они сражаются? И кто им помогает?..

— Но ведь если ополченцы сложат оружие — их убьют. А мирных людей сожгут так же, как в Одессе.

— Погодите! Значит, по-вашему, в задачу киевского руководства входит сжечь Юго-Восток Украины?

— Почему нет? Сейчас там украинские военные бомбят и обстреливают из орудий города, мирных людей.

— Они бомбят не гражданское население, а только тех, кто с ними сражается, какие-то внутренние войска в этих Донецкой и Луганской республиках. Мирные люди просто попадают под огонь, к большому несчастью… Все это вызывает у меня очень неприятные мысли. Зачем нам это надо? Мы, благодаря присоединению Крыма, вместо брата и друга, который рядом с нами, уже приобрели злого врага – на все века.

— Как вы думаете, почему русских, победивших фашизм, так не любят на Западе — не в самой Германии, а в других странах Европы, в том числе и Восточной?

— Для наших солдат война была самым святым делом. И слава всем, кто тогда воевал! А вот потом в освобожденных от фашизма странах так называемой восточной демократии – Чехословакии, Венгрии, Югославии, Польше, Румынии, Болгарии — наша армия утвердила новый социалистический порядок. Эти страны почувствовали себя оккупированными СССР. Мы насаждали там свои правила, арестовывали противников режима… Поэтому нас не любят, мы явились как бы вторыми оккупантами. Мы пытались сделать хорошее, дать этим странам новую жизнь, ту, о которой мечтали сами. Но она принесла с собой жертвы и страдания… Я думаю, в этом все дело. Оккупантов не любят нигде, с какими бы благими намерениями они ни занимали чужие земли.

— В этом году киевская власть отменила все торжества, приуроченные к празднованию Дня Победы. На Западной Украине ветеранам Великой Отечественной вообще запретили праздновать День Победы, а общественным организациям и партиям — проводить массовые акции у мест воинских захоронений. Как вам это?

— Честно говоря, я в это не верю. Это неправда. Этого не может быть. Я был в Киеве прошлым летом. Там у подножия монумента Родине-матери на высоком берегу Днепра стоят орудия, принимавшие участи в боях. Это действующий музей воинской славы. Я был и в других местах Украины, где советские войска дали отпор фашизму. И не верю в то, что там почему-то запрещают праздновать 9 мая. Кому нужна эта ложь? Давайте, я спрошу вас: кто они такие, сопротивляющиеся на Юго-Востоке Украины? Почему не хотят жить в мире, в одном государстве вместе со всеми украинцами и новым киевским правительством, которое выдвинул Майдан?

— Они говорят, что не хотят жить в одном государстве с бандеровцами – наследниками пособника фашистов Степана Бандеры и тех полицаев, которые зверствовали на Украине вместе немцами.

— Выходит, мы с вами, что ли, хотим жить вместе с фашистами? В России они тоже имеются, свои бандеровцы. Так давайте сейчас все тоже восстанем. Что же мы молчим, не бьем фашистов у себя дома?

— Но у нас они пока не пришли к власти…

— А в Киеве, вы считаете, пришли? А почему? Знаете, сколько националисты там получили на выборах в Раду? Какие-то малые проценты. Что же нам врут по поводу того, что бандеровцы взяли власть на Украине?.. Вот это вранье меня и настораживает, потому что врущий человек, оказывается, лжет во имя каких-то нехороших целей. Каких – я не знаю.

— Есть мнение – мол, из-за Крыма начнется теперь война Украины с Россией, а потом и со всем миром. И снова пойдут похоронки нашим матерям. И чтобы война не пришла в наш дом, надо отдать Крым назад. И тогда нас, может быть, не тронут, оставят в покое…

— Крым – не игрушка: отобрал – отдал назад. Народ Крыма – тоже не игрушка. Надо считаться с теми, кто живет там. Был проведен референдум, и действительно, я в это верю, большая часть крымчан высказалась за присоединение к РФ. Но представьте себе, что Кубань проголосует за то, чтобы присоединиться к США. Значит, Штаты могут войти туда и завладеть Кубанью? И как бы мы назвали этот акт? Наверное, оккупацией… Могут сказать и финны: Карельский перешеек – бывшая финская земля. А ну-ка, мы его оттяпаем! И пошло, и поехало. И начинается мировая война… Если мы хотим помочь русским, которые страдают на Украине от Одессы до Луганска – ну что же, у нас полно земель на востоке страны, и не только там. Милости просим, приезжайте, а мы вам поможем, будете гражданами России. Все что угодно, лишь бы самой России не вступать ни в какие военные конфликты…

— А если по отношению к тем русским, которые не смогут уехать, будет проводиться геноцид, этнические чистки? Как это было в Югославии с сербами? Что тогда?

— Я в это не верю. На Украине геноцида быть не может…

— А если предположить, что такое все-таки произойдет? Должна ли Россия вмешаться?

— Должна, несомненно – если там будут уничтожать русских, евреев, татар, немцев, любые народы. Мы обязаны вмешаться, но каким образом? Только посредством ООН. Ставить там вопрос во главу угла – прекратить геноцид, ввести «голубые каски». Но почему-то до сих пор в ООН никто не обращается с таким требованием. Почему? Кто-то заинтересован в том, чтобы этот порох тлел все время. Но это тление, если его не остановить, подползет к мировой бочке с порохом.

— Штирлиц в «Семнадцати мгновеньях весны» говорил: «Из всех людей, живущих на земле, я больше всего люблю стариков и детей». А о чем думаете вы, когда смотрите на детей и на наших ветеранов?

— О том, что нам надо заниматься не захватом новых земель, а внутренним устройством страны. Например, отдать часть квартир в новых элитных жилых домах, в которых почти никто сегодня не живет (ибо цены на квадратные метры там безумные), ныне живущим ветеранам войны. Пусть они хотя бы остаток своих лет поживут в человеческих условиях. Дайте им пенсию не несколько тысяч, а по сто тысяч каждому. Их же осталось уже так мало… Не отдаете? Что же вам так жалко? Что ж вы за жлобье такое? Как вам не стыдно смотреть на людей, которые спасли вас? Вот чем надо заниматься нам на своей земле.
6232

Комментировать: