Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +6 ... +8
вечером +6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Одесский котоджаз

Пятница, 29 января 2016, 10:16

Инна Найдис

Мигдаль Times, № 130, 2014

Феликс Кохрихт коллекционирует картины, редактирует альманах «Дерибасовская – Ришельевская» и заядло джазменствует. А еще у них с женой Татьяной есть страсть… Наш журнал попытался выведать все о ней и задал Феликсу Давидовичу наводящие вопросы.

– Феликс, в Одессе есть все, и нас ничем не удивить. И, конечно же, наши коллекционеры – самые коллекционеры. Среди них вы – самый джазовый и самый кошачий. Мне даже трудно определить, что сегодня более востребовано – джаз или кошки. Вероятно, и джаз, и кошки улучшают настроение и имеют независимый характер. Откуда у вас эта «высокая болезнь», и как все начиналось?

– Признаюсь, никогда ранее не «сводил» в одном контексте два наших с Татьяной увлечения: котов и джаз. Спасибо, Инна, за вопросы, но как редактор редактору, скажу: не так-то просто на них ответить в рамках журнального интервью в номере о коллекционерах… Вы же понимаете, что кошки и джаз достойны и славных бесед за бокалом, и пространных разговоров на семинарах, и усидчивой работы над книгами. Тем более что и книги такие уже есть, и разговоры ведутся, и застолья, надеюсь, нам предстоят. Попробую коротко.

Сперва – о кошках. Позвольте мне практически ничего не говорить о наших друзьях, с которыми связана большая часть нашей совместной жизни. Это – личное. Не стоило бы впадать в возрастную сентиментальность, но скажу, что с нами были Глазастик, Агафья, Лукаша, Апельсин – ушедшие каждый (каждая) по-своему, оставившие чувство потери, но и обретения… Были у нас и две собаки – Биночка и Аяврик. Все – найденыши.

Сейчас с нами белые ангорские разноглазые Монстрик и Принцесса, спасенные котятами, с перерывом в несколько месяцев, на Успенской, угол Заславского. И друг ангорской семьи – мейн-кун1 Микки, единственный домашний, из хорошей семьи, родившийся в день ухода Лукаши и полная его копия – только меньше. Лукаша был длиной в один метр 15 сантиметров (тут Таня уточняет: от носа до кончика хвоста, а не так, как у нынешнего рекордсмена – того отмеряли до попки).

– В вашей «котоматрице» есть еврейские кошки?

– Вспоминаю вопрос, который задал маленький Оська, персонаж любимой книги моего детства – повести Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания»: «Мама, а наша кошка – тоже еврей?» У Шолом-Алейхема есть рассказы о еврейской лошадке, о еврейской собаке – грустные и добрые… Про кошек он вроде ничего отдельно не сочинял, но они, разумеется, были в каждой семье – в местечках, штетлах, наверняка были и в шикарной квартире моего прадеда, купца первой гильдии Исаака Кохрихта, обитавшего в доме Вагнера. Семья жила во флигеле, выходящем на Екатерининскую, прямо над угловым магазином бриллиантов – там, где в советские времена располагалось молодежное кафе «Алые паруса». В этом кафе играли студенческие ансамбли, случалось – и блюз. А напротив, в подвале под магазином соков – его держал Илья Вугельман, – в 80-е годы мы открывали первый Одесский джаз-клуб под «крышей» ОМК и Миши Бочарова. Бывало, к нам приходили кошки с Дерибасовской – послушать пронзительный звук трубы и подкрепиться бутербродом с докторской колбасой.

В этом ареале джаз звучал сразу после войны и позже – в кинотеатре имени ХХ лет РККА (потом – кинотеатр «Украина»), в ресторане «Волна» – на углу Ланжероновской и Екатерининской.

– Феликс, в вашей коллекции немало портретов этих мягких, грациозных и «гуляющих сами по себе» животных. Какая из ваших кошек самая «джазовая»?

– У нас есть куча фигурок кошек разного вида и цвета, привезенных из путешествий. Они так же отличаются друг от друга, как и мастера, их сделавшие. Из разных материалов – от древнеримской бронзы до пучка хорватской соломы, от мейсенского фарфора до критской глины…

О том, что у нас наберется картин и рисунков на полноценную выставку, мы узнали от куратора галереи «Ирис» Ларисы Нестеренко и ее помощницы Юли Жарковой. В середине 90-х они уговорили нас показать работы с участием кошек. Дали название – «Среди котов» – и недели на две в залах на Пантелеймоновской поселились кошки, родившиеся под кистями и карандашами наших друзей-художников. На афише поместили работу супругов Мартынчиков, запечатлевших трио – Апельсина, Лукашу и Агафью.

Сейчас уже не упомню всех участников той выставки. Назову лучше художников, чьи кошачьи работы украшают наши стены сегодня: Василий Рябченко, Лариса Нестеренко, Юрий Коваленко, Алла Крикун, Люсьен Дульфан, Владимир Стрельников, Сергей Князев, Оксана Спиндовская, Татьяна Гончаренко, Александр Лисовский, Божидар Милович, Виктор Павлов, Саша Кадзевич, Юля Жаркова, Евгений Голубенко, Оксана Горбань, Лера Фокина, фотохудожник Степан Алекян…

Коты, несомненно, склонны к импровизациям: достаточно послушать их весенние соло и хоровые спиричуэлс. Самую джазовую кошачью тему воплотил незабвенный Валентин Хрущ. На его картине кайфует одесский черный кот, в то время как работа названа «Кот белый».

Впрочем, мы уверены, что кошки живут и на всех остальных картинах нашего домашнего собрания – просто они показываются людям тогда, когда сами этого захотят. Я их видел.

1. Мейн-кун (англ. Maine Coon) – аборигенная порода кошек, проживающих на фермах американского штата Мэн. Из-за окраса шерсти, мощного сложения и огромного хвоста эти кошки первоначально напоминали енотов (отсюда и название породы: «Maine» – название штата Мэн, «coon» – вторая часть слова «racoon», «енот»). Мейн-куны отличаются крупным размером. Коты могут весить до 8 кг, длина тела взрослого мейн-куна, как правило, превышает один метр (максимальная длина – 1,23 м). – Прим. ред.

Монстрик, Микки и Принцесса
9324

Комментировать: