Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5
утром +5 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Одесская полиция сто лет назад

Воскресенье, 2 октября 2016, 19:33

Александр Сибирцев

Думская, 28.01.2016

Спустя почти 100 лет порядок на одесских улицах вновь начала охранять полиция. В связи с этим «Думская» решила снова удариться в старину и выяснить, как была устроена наша полиция до революции 1917 года, сколько зарабатывали и брали ли взятки тогдашние стражи закона.

ОДИН ГОРОДОВОЙ НА ТЫСЯЧУ ОДЕССИТОВ

По сравнению с современной украинской милицией/полицией, чья численность намного превышает количественный состав Вооруженных сил – один правоохранитель на 128 человек, в царские времена полицейских было немного. В Одессе соотношение было один к тысяче, и это считалось весьма и весьма: в столицах империи, Петербурге и Москве, один блюститель порядка приходился на полторы тысячи горожан, а в провинции этот показатель не превышал 1 к 2500.

Одесская полиция до 1917 года, как и сейчас, делилась на городское ведомство и «областное» — уездное (Одесский уезд входил в состав Херсонской губернии). При этом Одесса была градоначальством, то есть административно существовала отдельно, посему городская полиция была независима и не подчинялась уездному полицейскому управлению.

Дореволюционная одесская городская полиция делилась на три части – «наружную», «сыскную часть» и канцелярию с адресным столом. Начальник городской полиции именовался полицмейстером. Согласно табели о рангах и ведомственным инструкциям МВД, должность полицмейстера мог занимать лишь офицер с полковничьими погонами либо гражданский чиновник в чине коллежского советника. В подчинении у него было три помощника, каждый из которых заведовал своим «сектором» – по канцелярии, наружной и сыскной части.

Статус этих должностей была неравнозначен – например, одесскую сыскную часть мог возглавлять офицер или чиновник в чине не ниже капитана/ротмистра или коллежского асессора (современного майора). Канцелярию – только штабс-капитан или титулярный советник (капитан), а «наружную часть» — сейчас она именуется полицией общественной безопасности – коллежский секретарь или поручик (старший лейтенант).

Наружная полиция занималась поддержанием общественного порядка и предотвращением мелких преступлений. В ее структуру входили восемь прообразов современных РОВД — участков. Так, Бульварный участок находился в доме №44 на Преображенской (там же была и городская управа, сейчас в здании сидят миграционщики), Александровский – на Пантелеймоновской, 21, Херсонский — на Херсонской, 4, Петропавловский – на Градоначальнической, 33, Михайловский – на Михайловской, 34, Пересыпский – на Московской, 31, Дальницкий – на Дальницкой, 31 и Портовый – на Польской, 10.
Районные участки возглавляли приставы в чинах не ниже коллежского секретаря или поручика (старшего лейтенанта). Однако были и такие приставы, которые носили погоны надворных советников или подполковников.

Участки делились на 5-7 «околотков», которые возглавляли полицейские в чине околоточных надзирателей. Начальники околотков в зависимости от площади охраняемого участка имели в подчинении от 5 до 10 городовых разных окладов. Таким образом, численность «наружной полиции» Одессы в начале XX века колебалась от 300 до 350 городовых.

Сыскная часть занималась тем же, чем и современный уголовный розыск – поиском и задержанием убийц, налетчиков-грабителей, разбойников, профессиональных воров, мошенников и аферистов. В царском одесском угро в разные годы было от 20 до 30 сотрудников. Подразделение делилось на несколько отделов: личного задержания, сыска, наблюдения и справочное бюро. Отдел личного задержания – это своеобразный аналог полицейского спецназа, будущего ОМОНа/«Беркута». В нем состояло примерно 10 сыщиков, обученных приемам физического воздействия и меткой стрельбы. Сотрудники сыска занимались агентурной работой, анализировали и контактировали с криминальной средой. Работников службы наблюдения тогда называли филерами – «наружка» вела слежку за подозреваемыми, причем часто в ход шли переодевания, парики, накладные усы и прочие театральные атрибуты. Вплоть до грима. Справочное бюро отвечало за регистрацию всех преступных элементов Одессы. В архиве одесского музея МВД до сих пор хранится картотека почти на 40 тысяч преступников. Конечно, вся эта криминальная армия не действовала одновременно – архив составлялся долгие годы.
К слову, Одесса стала одним из первых городов, в которых было учреждено специальное полицейское подразделение для сыска профессиональных преступников и подозреваемых в особо тяжких преступлениях. Сыскная часть Одессы вплоть до революции считалась чуть ли не лучшей в стране. Она одна из первых начала использовать сначала антропометрические, а потом и дактилоскопические методы, судебно-медицинскую экспертизу и другие криминалистические ноу-хау того времени.

Канцелярия при полицейском ведомстве ведала выдачей паспортов, справок «о благонадежности» (о несудимости), разрешений на приобретение огнестрельного нарезного оружия и сбором сведений о постоянно проживающих в черте города одесситах.

Следственный изолятор размещался там же, где и сегодня, в Тюремном замке на Люстдорфской дороге. Городская полицейская управа, как мы уже отмечали – в доме №43 на Бунина (Преображенская, 44). Собственно, Бунина тогда называлась Полицейской. Здание управы было в одном комплексе с пожарной частью (которая по-прежнему занимает дом №41). На крыше, кстати, до сих пор видна нижняя часть снесенной пожарной каланчи. Вместо нее ныне возвышается антенна.

КОГО БРАЛИ В ПОЛИЦИЮ

Устроиться на работу в дореволюционную полицию Одессы можно было двумя способами – обладая определенными способностями к уголовному сыску и ведению канцелярской работы или отслужив действительную службу в армии. Часто в полицию брали выпускников университетов, не получивших места в каком-либо другом гражданском ведомстве. Порой в полиции оказывались и даже достигали высоких должностей те, кто так и не смог доучиться в университете. Как правило, такие люди оседали в сыскной части, где обращали внимание не на образование, связи или происхождение, а на детективный талант.

До 1908 года опыт и знания одесские пинкертоны нарабатывали на практике, так как никаких специальных академий и школ не существовало. Лишь с 1908 года в Вильно начала работать первая в Российской империи полицейская школа.

Как бы то ни было, больше всего в полиции было бывших военнослужащих — унтеров и офицеров. До революции срок действительной воинской службы в зависимости от рода войск составлял от 3 до 4 лет, а на флоте – все десять. Кроме того, унтер-офицеры, как правило, служили еще и сверхсрочную службу – от 10 до 15 лет в среднем. Офицеры могли перейти на работу в полицию по собственному желанию, но только проведя не менее десяти лет в армии. Стаж воинской службы шел в зачет бывшим военнослужащим, устроившимся на работу в полицию, как время, проведенное на службе в МВД.

При переходе на работу в полицию все отставники сохраняли свои воинские чины, причем офицеры имели право носить армейские погоны установленного образца – на одну четверть шире, чем погоны гражданских чиновников, служивших в полиции. В штатном расписании полиции бывших армейских именовали по воинскому званию, других полицейских чиновников – по их гражданскому чину.
Помимо воинских чинов, бывшим унтер-офицерам, офицерам и гражданским присваивалось и специальное полицейское звание. Рядовые и ефрейторы становились городовыми нижнего оклада, младшие унтера получали звание городового среднего оклада, а старшие унтера – городовых старшего оклада.

Отставные фельдфебели (сегодня — старшины и прапорщики) могли рассчитывать на присвоение полицейских званий и должности околоточных надзирателей и помощников околоточного надзирателя.

ЧТО ПЛАТИЛИ

Офицеры и гражданские чиновники получали «начальственные» полицейские звания и должности с соответствующими жалованьями:

Городовой нижнего оклада (рядовой, ефрейтор) – 18 руб.
Городовой среднего оклада (младший унтер-офицер, две лычки) – 20,5 руб.
Городовой старшего оклада (старший унтер-офицер, три лычки) – 35 руб.
Помощник околоточного надзирателя (фельдфебель – широкая поперечная лычка) – 42 руб.
Околоточный надзиратель (широкая «старшинская» лычка) – 50 руб.
Помощник столоначальника/внетабельный канцелярист без чина – 37,45 руб.
Губернский секретарь – помощник участкового пристава (две звездочки) (корнет, подпоручик) — 70 руб.
Коллежский секретарь – участковый пристав (три звездочки, поручик) – 80 руб.
Титулярный советник – помощник частного/станового пристава (погон без звездочек с продольным узким просветом, штабс-капитан) — 105 руб.
Коллежский асессор – частный или становой пристав (капитан/ротмистр) – 135 руб.
Надворный советник – помощник исправника (подполковник) – 145 руб.
Коллежский советник – исправник/полицмейстер (полковник) – 208 руб.
Статский советник (генеральский чин) – 275 руб.

Полицейский свисток

Но голым жалованьем официальные доходы одесских полицейских не ограничивались – ежемесячно им выплачивали разнообразные надбавки – «столовые», «разъезжие» и «квартирные» — до 20 рублей нижним чинам и от 40 до 80 рублей – офицерам полиции. Также Сыскной части регулярно отпускались деньги на ведение агентурной работы среди «контингента». А вот проезд, причем не только по личным, но и по служебным делам по городу – на извозчиках и трамвае, чаще всего оплачивался из своего кармана. Вот что писала в январе 1914 года по этому поводу газета «Одесский листок»:

«Между сыскным отдел. и управл. трамвая в настоящее время возник спор по вопросу о бесплатных билетах. Как известно, бельгийское общество, согласно договору, предоставило в распоряжение сыскной полиции известное количество бесплатных билетов. В текущем году число билетов неожиданно и значительно сокращено. В виду участившихся в последнее время краж в вагонах трамвая, является необходимыми» строгое наблюдение агентов за вагонами. Между тем, отсутствие достаточного количества билетов лишает возможности постоянного наблюдения. В виду этого, сыскная полиция сделала надлежащее представление по этому поводу высшей администрации».

Некоторым удавалось получить служебное жилье при полицейских участках. В этом случае «квартирные» счастливчикам уже не выплачивались.

Если сравнить зарплаты тогдашних полицейских с жалованьем чиновников таких же рангов из других ведомств, можно сделать вывод, что полиция по уровню доходности занимала среднее место. Например, армейский полковник – чин, равный коллежском асессору (полицмейстеру или полицейскому исправнику), получал «чистыми» 325 рублей в месяц, плюс 30 рублей «квартирных» и «столовых» надбавок в месяц.

Перейдя на службу в МВД на должность полицмейстера или исправника, тот же полковник начинал зарабатывать вместе с надбавками 288 рублей в месяц.
Коллежский советник — скажем, из министерства юстиции – получал 208 рублей: обычным чиновникам надбавки были не положены. Зато врач – начальник уездной больницы в чине того же коллежского советника — мог зарабатывать со всеми надбавками совсем астрономическую по тем временам сумму – до 400 рублей в месяц!

По округленным подсчетам, один дореволюционный рубль образца 1914 года равнялся 170 украинским гривнам 2015 года. Одесский фабричный рабочий-мастеровой в 1914 году получал от 22 до 35 рублей, зато грузчики в порту могли зарабатывать от 50 до 100 рублей в месяц.

КОРРУПЦИЯ

Разрушим один из расхожих мифов о дореволюционной полиции – мол, полицейские взяток не брали и жили на одну зарплату. На самом деле, полиция испокон веков считалась в Российской империи ведомством, где можно «покормиться от земли». Вспомните хотя бы полицмейстера из гоголевского «Ревизора»: «Полицмейстер был некоторым образом отец и благотворитель в городе. Он был среди граждан совершенно как в родной семье, а в лавки и в гостиный двор наведывался как в собственную кладовую».

Причиной ситуации была система, созданная еще в XVIII веке: квартальные и полицмейстеры получали жалованье крайне нерегулярно, и основным источником заработков были подношения и взятки от населения.

Перелом наступил лишь во второй половине XIX века, когда начались реформы. Главным достижением было лишение полиции функций следствия – с 1860 года полицейские могли лишь поддерживать общественный порядок, производить дознание, розыск, задержание подозреваемых в совершении преступлений и выдачу паспортов и различных разрешительных документов.

Следствие отошло к Министерству юстиции и специальному ведомству судебных следователей и приставов. Таким образом, стражи порядка были отодвинуты от главного источника коррупции. Однако чиновники, которые затевали тогдашнюю антикоррупционную реформу в полиции, «забыли» о том, что даже то немногое, что было оставлено в ведении полиции, давало немалые возможности для получения «левых» доходов.

Судя по донесениям полицмейстеров и ревизоров из главка царского МВД, самой коррумпированной полицейской службой была канцелярская часть. Чиновники, возглавлявшие при полицейских канцеляриях отделы, в те времена именовались «столоначальниками». У каждого столоначальника было несколько помощников.

Чаще всего деньги требовали «за уважение» — под этим термином скрывалась обычная взятка за «ускорение» получения нужной бумаги. Если проситель не «подмазывал» полицейских бюрократов, то нужную бумагу можно было ожидать месяцами.

Средняя величина взятки за быстрое получение паспорта, справки о постоянном месте проживания или «благонадежности» (о несудимости) равнялась 3-5 рублям. Если учесть, что в ведении городской одесской канцелярии был целый город с населением в 400 с лишним тысяч человек, а канцелярии районных участков обслуживали в среднем по 50 тысяч одесситов, то объем коррупции столоначальников и их подчиненных впечатлял. За месяц обычный полицейский канцелярист мог получить левый доход в размере, почти вдвое превышавшим его месячное жалованье.

Какой-либо антикоррупционной правоохранительной службы в те времена еще не существовало. И попавшийся на взятке полицейский канцелярист зачастую так и продолжал работать на своем рабочем месте. О коррупции в городской полицейской канцелярии часто писали одесские журналисты – лишь благодаря публикациям, взяточников из «бумажной» полиции втихую переводили на другие должности.

Взяточничеством грешила и наружная полиция – городовые и их начальство, от околоточных надзирателей до участковых приставов.

Наиболее распространенным незаконным доходом для городовых и дворников были «праздничные» подношения. На Рождество, Пасху, Троицу или Тезоименитство Их Императорских Величеств и Высочеств одесский городовые и дворники надраивали до блеска номерные бляхи, обильно смазывали ваксой сапоги и при полном параде шли обходить «свой» участок или околоток. Во время обхода они посещали почти всех жителей из числа среднего класса, которые квартировали на участке – врачей, присяжных поверенных, чиновников из городской управы и учителей. Ритуал праздничного визита оттачивался поколениями – городовые и дворники чинно входили в прихожую состоятельного квартиранта, лично или через горничную поздравляли хозяина квартиры с праздником, после чего им выносили на подносе серебряный полтинник и рюмку водки. Выпив и вытерев роскошные усы, которые были гордостью правоохранителей того времени, полицейские и дворники шли в следующую квартиру. Если учесть, что разных религиозных и официальных праздников в империи было много, а квартирантов со средним доходов на участке — десятки, то приварок к жалованью у городовых и дворников был солидным.
Начальство относилось к «праздничным» доходам своих подчиненных снисходительно, коррупцией это не считалось. Впрочем, и у начальства были свои источники нетрудовых доходов: по праздникам промышленники и купцы скидывались по 10-15 рублей, а собранные деньги передавали в участки в конвертах вместе с «поздравительными адресами». Суммы «адресов» колебались от 100 до 300 рублей. Причем вышестоящее начальство также не считало такие подношения взятками.

Что касается сотрудников Сыскной части, то их «благодарили» за быструю поимку воров и грабителей.
Зато откровенным вымогательством дореволюционная одесская полиция не грешила – почти все начальственные должности занимали дворяне, считавшие ниже своего достоинства требовать деньги. Низшие чины, в свою очередь, в большинстве своем прошли жесткую армейскую школу и несли службу вне зависимости от того, получили ли они свой «законный» полтинник на праздник или нет.
Бывали в дореволюционной одесской полиции и крупные скандалы. Например, в «Одесском листке» от 1 августа 1913 года писали:

«ПЬЯНОЕ НАЧАЛЬСТВО»

В трактире «Кавказ» городовые Тернов и Буянов, напившись пьяными, начали приставать к посетителям и требовать денег. Они обнажили шашки и прогнали хозяина от кассы и забрали всю выручку. Выйдя на улицу, они ранили четырех человек. Затем, перейдя через улицу, они с криком: «бей жидов», ворвались в магазин Ариста. На базаре поднялся переполох. Все думали, что начался погром и стали запирать лавки и магазины. Покупатели и продавцы обратились в бегство. Городовых всех задержали, и все успокоились».

Тихого перевода таким «залетчикам» не светило – зарвавшихся стражей порядка посадили в арестный дом и тут же уволили с волчьими билетами из полиции.

БЕЗ «ПАЧПОРТА» — ЗА ГРИВЕННИК

Голые цифры дореволюционной статистики вовсе не отражают реального количества стражей порядка в Одессе и регионе до революции – дело в том, что помимо кадровых полицейских, службу по поддержанию порядка в городе нес довольно большой отряд «общественных» правоохранителей – дворников.
Профессия дворника до революции была довольно статусной и прибыльной. Все работники метлы считались подчиненными полицейскому ведомству и должны были выполнять четкие должностные обязанности согласно инструкций МВД и городской управы, а также носить номерные бляхи на фуражках. По факту дворники были штатными осведомителями и помощниками полиции. В обязанности дворников, помимо уборки территории, входил сбор информации о жильцах дома, запирание ворот с десяти вечера до 7 утра, а также помощь в арестах подозреваемых.

Несмотря на формальную подчиненность полиции, зарплату дворники получали вовсе не от МВД или городской управы, а от домовладельцев. В среднем они зарабатывали от 15 до 18 рублей в месяц. Но были и не совсем официальные заработки – например, припозднившимся жильцам предшественники нынешних коммунальщиков открывали ворота за «гривенник» — 10 копеек серебром. Ключ от ворот в среднем приносил дворникам до 10 рублей в месяц.

Ощутимый бонус в доходах давало бесплатное жилье при обслуживаемом доме. С жильем в Одессе, как и сейчас, до революции была напряженка — тесную комнату «без удобств» на чердаке или в подвале сдавали от 5 до 10 рублей в месяц, а благоустроенную квартиру – от 20 рублей до… Поэтому желающих устроиться дворником в Одессе всегда было в избытке. Но не каждого принимали – кандидату на желанную должность нужно было обладать солидной «статью», быть малопьющим, работящим, не иметь судимостей, исповедовать православие, а также пройти собеседование в полицейском участке и получить рекомендацию от околоточного надзирателя.

Сотрудничая с полицией, многие дворники (вместе с нанимателями-домовладельцами) грешили и откровенной коррупцией – пускали за «доплату» в три-пять рублей «сверху» положенной платы жильцов без паспортов, закрывали глаза на подпольных самогонщиков и даже занимались скупкой краденого. Особо хитрыми были дворники доходных домов, сдававшихся под «нумера» — своеобразные нелегальные бордели той поры.

Продолжение следует…

9719

Комментировать: