Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -7 ... -6
утром -5 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

«Общага» или военный объект?

Воскресенье, 15 апреля 2007, 07:20

Одесский вестник, 07.04.2007

Элла ХОХРОВА

САМО по себе общее проживание многих чужих друг другу людей, порой психологически несовместимых, для кого-то малоприятно, но люди с повышенным чувством коллективизма легко относятся ко всем перипетиям общежития.

Однако не этот вопрос поставили мы целью своего изучения, а более приземленный, но чрезвычайно важный — каковы условия жизни в этих мегаполисах? Тепло ли в них, удобно ли, уютно ли, т.к. эти факторы влияют и на психологический климат, и на успехи учебы. Известно, что дискомфорт бытового устройства вносит много разногласий между людьми, портит характеры и взаимоотношения, снижает желание и стремление у молодежи к достижению учебных целей. Но с другой стороны — общежитие для студентов, не имеющих жилья, намного дешевле обходится, чем снятый угол в частной квартире.

Задавшись вопросами, отправились в «общагу». Впрочем, адрес был нам хорошо известен: это студенческие общежития Одесской государственной академии пищевых технологий. Почему они? Да потому что, по нашей информации, нет в них надлежащих удобств для жизни. Зимой холодно (отопление не работает), воды горячей нет, умывальники в таком состоянии, что туда зайти не хочется, долгое время на два этажа работал один туалет, но потом оборудовали еще один и открывали его торжественно, даже прибыло начальство. Заниматься негде, словом, не жизнь, а сплошное недоразумение. За что девушки платят с нового года по 1300 грн в год, им неизвестно, если к тому же электроприборами пользоваться нельзя, телевизоры устанавливать запрещено. Зато создана система поборов. Уборщице с каждого проживающего — по пять гривень, опоздал вернуться в 11 часов вечера — заплати охраннику тоже пять гривень, курение в неустановленном месте наказывается: нарушитель должен приобрести моющие средства, стиральный порошок или опять же отдать «пятерку»... Вот такая неприглядная картина, и поэтому мы решили собственными глазами увидеть студенческий быт.

Встретили нас в общежитии, мягко говоря, неласково. Охранник потребовал специальный пропуск, подписанный ректором. На наши редакционные удостоверения взглянул с пренебрежением. Мы решили в отсутствие заведующего общежитием воспользоваться своим правом журналистов и собирать информацию, не имеющую какой-либо секретности, как это указано в законах Украины об информации. А то, что общежитие, как государственное социальное учреждение, не является секретным объектом, записано именно в статье № 30 Закона об информации. Но тут прибежали работники технических служб, подняв галдеж, начали препятствовать нам, требуя, чтобы мы ушли. «Нельзя! Нет разрешения, нельзя!» — все суетилась женщина, не пожелавшая сказать, кем она работает и как ее звать. Она хватала меня за рукав куртки, намереваясь вытеснить своей массой.

Ситуация принимала драматически — комическую окраску. Мы медленно продвигались по коридору. Рьяная воительница за «справедливость» чуть ли не висела у меня на плече, кто-то сзади наступал на пятки. Но мы все-таки увидели убогие «бытовки»: кухню с двумя газовыми плитами, у которых из восьми конфорок пять не работали, а в углу бесстыдно зиял мусорный бак; в умывальной комнате два ряда кранов, но вода идет не из всех... Грязно, отсутствуют крючки для полотенец, дверь душевой заколочена... С разрешения девочек заглянули в их комнату. Живут четверо в узкой, как школьный пенал, комнате, для каждой — по железной кровати (где их только откопали? На свалке, что ли?) На окне сушится белье. Вот такой убого-унылый быт.

Теперь стало понятно, какие «сокровища» здесь охраняют от посторонних глаз. Зафиксировав несколько моментов, удалились, чем немного обрадовали сопровождающую нас группу.

Мы позвонили ректору академии Богдану Егорову, чтобы рассказать о том, что посетили общежитие и что увидели в нем. Хотели узнать, что же предпринимается по улучшению условий жизни студентов. Но Богдан Викторович уже знал о нашем «вторжении» в общежитие без его разрешения, сравнил его с визитом в его личный дом без предупреждения... Но по отношению к личному месту проживания действуют определенные правила, которые журналисты никогда не нарушают.

Кстати: чтобы добиться аудиенции у начальства, в том числе у ректоров некоторых вузов, надо долго (нередко безуспешно) «стучаться» и звонить, пройти суровую охрану в лице секретарей приемных, которые в должностном рвении бдительно берегут начальственный покой.

Мне же Богдан Викторович сообщил, что разуверился в честности и объективности журналистов, которые не показывают хорошее, а «выискивают» недостатки.

Вынуждена заметить, что «выискивать» недостатки нет необходимости, они, как правило, на виду. А объективность, видимо, признается только та, если описывается все положительное. Мы бы с удовольствием показали положительный опыт в содержании общежитий, но, к сожалению, пока его не нашли. Запрет на посещение общежитий, словно военных испытательных полигонов, существует и у ректора Одесского национального университета им. И.И. Мечникова Валентина Смынтыны.

В общежитии № 4 его заведующая общежитием, прямо сказала даже не глянув на журналистские документы, что «всяким», кто ходит здесь, свою фамилию говорить не намерена и что надо спрашивать разрешения у ректоpa. Тоже, видимо, есть что скрывать. В следующем общежитии, № 5, все повторилось, с той лишь разницей, что вместо агрессии на лице заведующего отразилось замешательство и испуг. Нет, нельзя и эту «общагу» посмотреть без разрешения самого высокого начальства. Кстати, никакого письменного подтверждения этому нет: ни распоряжения, ни инструкции за подписью ректора никто представить не мог. Интересно, почему? И чем объяснить панический страх, с которым встречают журналистов в студенческих общежитиях вузов?

Увы, вопросы, как правило, риторические, так как, позвонив в приемную ректора университета Валентина Смынтыны, получила рекомендацию секретаря записаться у его помощника на прием. Было сказано, что Валентин Андреевич принимает по вторникам... Мои возражения о том, что у меня не личный вопрос, а деловой, и я не являюсь ни родителем-просителем, ни студентом, ни даже преподавателем, я — журналист и на меня это правило не распространяется, действия не возымели.

Вот так у нас обстоит дело со свободой слова. На словах все руководители дружно голосуют «за»: и за свободу слова, и за европейские стандарты, но выполнять их не спешат. Трудно, видимо, дается перестройка. Тут же возникает ностальгическая тоска по прошлому, когда у каждого представителя власти разного уровня была своя «демократия» в вотчине. Но возглавляемый вуз и его общежития сегодня чьей-либо вотчиной не являются. Есть общие государственные законы — и только они что-то, разрешают или запрещают, регламентируя взаимоотношения в обществе. И только их следует выполнять. А мы, журналисты, поможем некоторым руководителям «откорректировать» зрение, чтобы они увидели не только то, что хочется, а и то, что есть на самом деле. А их подчиненным пора бы прочитать законы Украины: «О печатных средствах массовой информации» и ст. 171 Уголовного кодекса Украины о «Воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов».
316

Комментировать: