Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -2 ... -1
утром -2 ... +1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Обитель страданий: размышляя об аккерманской психбольнице

Вторник, 22 декабря 2015, 19:09

Владимир Воротнюк

Таймер, 21.12.2015

Печать страданий и порока на Белгород-Днестровскую психиатрическую лечебницу была наложена ещё на заре прошлого века. В те времена тут, на улице Шабской, находилась городская тюрьма Аккермана.

Острог не пустовал, особенно во времена румынской оккупации. Сюда заключали не только воришек, разбойников и мошенников. Во мрачных стенах казематов томились и так называемые «политические» – оставшиеся в городе после революции большевики-подпольщики, недовольные правящим режимом боярской Румынии и случайно попавшие под сию гребёнку граждане.

Мой дед по линии матери угодил за решётку лишь за то, что согласился перевезти по нужному адресу две пачки листовок с призывами бороться с оккупантами. В тюрьме он провёл несколько месяцев, но потерял работу на железнодорожной станции. Происшедшее настолько потрясло его, что дед на нервной почве заболел и вскорости умер, оставив бабушку с шестью детьми…

В середине тридцатых годов прошлого столетия тюрьму навещал румынский король Михай, что для провинциального Аккермана, разумеется, было событием века.

***

После войны кому-то из руководящей номенклатуры советской власти пришло в голову на месте тюрьмы устроить психбольницу областного подчинения. Тогда ведь морально-эстетическими воззрениями особо голову себе не забивали: церкви перестраивали под склады и спортзалы, господские усадьбы – под коммунальные квартиры, уникальные сады и виноградники – под строительство одноликих, безвкусных коробок-многоэтажек.

В конце пятидесятых 20-го века тут свои последние дни провёл некий врач Антонов. Он умирал от невероятной на то время болезни – наркомании. Антонов во время войны был тяжело ранен, и некоторое время его поддерживали единственным обезболивающим – морфием. Уже после Великой Победы, работая в горбольнице, он так и не смог избавиться от страсти к морфию. Когда же порок врача стал очевидным для всех, Антонова уволили с работы. Его поддержал начинающий врач-психиатр Борис Эпштейн. Антонова положили на излечение, но недуг уже не отпускал наркомана до самой его кончины. Через год Антонова не стало. Однако врач оставил после себя записки в тоненькой школьной тетради. Здесь ярко и подробно он описал состояние наркомана, его ощущения во время абстиненции, желания и размышления. Борис Эпштейн, ставший впоследствии главврачом психбольницы, сохранил тетрадку с исповедью врача-наркомана, как наглядное пособие для практикующих тут будущих психиатров.

В середине 80-х годов, когда тема наркомании стала открытой для советских СМИ, я побывал у Эпштейна, и он, уже собираясь выехать за рубеж, передал тетрадь мне. По записям Антонова я написал рассказ «Врач Антонов», который и по сей день пылится в моих беспорядочных архивах…

***

Как бы то ни было, но в советское время психбольница хорошо снабжалась продовольствием, медикаментами, вещевым и бельевым инвентарём.

 Если мне не изменяет память, в разные годы в психбольнице на лечении находились от 200 до 450 пациентов. Конечно, нельзя сказать, что страждущие пребывали в изобилии, изнуряясь от чрезмерной добродетельности обслуживающего персонала. Кладовщики, заведующие отделениями, повара и прочий люд, как оно было и есть в пределах державы, потихоньку тянули с больницы, кто что мог. И по сей день, гуляя по району, именуемому Магала, в котором находится психбольница, нет-нет да и натолкнёшься в хозяйских дворах на сохнущие после стирки простыни с характерными штампами лечебницы, проветривающиеся одеяла и прочий инвентарь.

Работать в психбольнице считалось престижным: хороший отпуск, питание, доплата за дополнительные дежурства. Народ, конечно, баловал. Санитары прямо в белых халатах нередко заглядывали на так называемые «точки» – частные места розлива вина и самогона. Позже, допившись до ручки, многие переходили в специальное отделение для излечения от зелёного змия. Кто поумнее, за годы размеренной жизни и домик себе построил, и дачу, и детишкам подсобил «стать на ноги». Судите сами. Ведь нет ничего удобнее, чем использовать за символическую плату в пару пачек сигарет или тарелку борща труд пациента дурдома. Люди-то тут специфические, больные психикой, но, по большей части, здоровые физически. В прошлом – и строители, и автослесари, и электрики. Руки-то помнят ремесло!

Всё это, граждане было, да и есть. Правда, уже совершенно в иных масштабах.

***

Годы независимости от тоталитарного «застоя» принесли в медицинские учреждения коренные перемены. Больницы обнищали, пациенты приходят на лечение с узлами из личного постельного белья и своей одеждой вместо «тоталитарной» пижамы, с торбами лекарств и еды. Тут остались лишь руки, которые лечат, и, разумеется, ничего не берут. Ну, разве что иногда… Как знак благодарности. Потому что тоже люди и у всех семьи. Потому что зарплаты мизерные, а все «хотят жить». Потому что задолбало…

В психушке по улице Шабской особый удар пришёлся на больных. Здесь находятся люди по большей части без родных или с такими, что отказались от ненормальных своих родственников. Эти пациенты перед суровой действительностью беззащитны как дети. Их обманывают в близлежащих магазинах на сдаче, да и те же санитары, подрядясь купить продукты в магазине лежачим больным, чего уж там, не церемонятся с наличностью пациента. Сами же и рассказывали, будучи навеселе. Я не говорю обо всех без исключения. Есть порядочные, добрые люди.

Больные, как один, худощавые, бледные и вечно голодные. Недавно я шёл из магазина, что рядом со школой №3. Увиденное в переулке, меня, честно говоря, потрясло. В кустах на корточках сидел мужичок лет пятидесяти, явно клиент психбольницы, в ободранной одежонке. Он жадно рвал почти беззубым ртом какую-то сосиску, откусывая от батона белого хлеба. Он никого не замечал и лишь иногда по-братски отщипывал от своей еды бродячему псу, который аккуратно брал у него куски с руки. Он делился с таким же, как сам – никому не нужным то ли бродягой, то ли узником обстоятельств…

Но! Но во время предвыборной кампании кого только ни было в больнице! Думаете,  кандидаты ходили по палатам и раздавали дары страждущим? Окститесь, право же. Наши надежды и чаяния приходили сюда заручиться поддержкой себя несравненного на выборах. Ну, ясно, что перед взором собравшихся работников мысленно протекали реки изобилия, и беззаботной, весёлой жизни. Главное, «птицу» в нужном месте поставить. А потом… Потом, ну, сами понимаете: «нема коштів», «злочинна влада», «попередныки» и всё такое… Этот сериал повторяется почти четверть века. Сколько сотен тысяч беспомощных больных за это время тихо ушли из жизни? Когда у нас традиционно и пылко говорят о геноциде народа, я мыслю именно таким образом…

***

За последние 15-20 лет ко мне неоднократно обращались  люди с душераздирающими рассказами о том, что происходит в нашей психбольнице. Люди разные: одни – родственники больных, другие – сами бывшие пациенты дурдома, третьи – из обиженных, то есть тех, кого уволили из больницы по каким-то соображениям. Порой от услышанного кровь стыла в жилах. Первоначально я наивно загорался темой. Но… Но после меня очень отрезвляли таким доводом: «Ну, хорошо – напишете вы о том, как тут у нас плохо, и что? Кто сказал? Больной человек? А мы в суд подадим. Ведь показания душевнобольного даже бывшего (ибо бывших психов не бывает) в суде не рассматриваются. И останетесь вы с кучей гембеля. Оно вам надо?».

Недавно по телеканалу «Интер» вышел репортаж о бедственном положении младшего состава психбольницы. Мол, не доплачивают им оздоровительные, нет индексации зарплат и прочее. Санитары, нянечки, медсёстры возмущались, ловко ссылаясь, на то, что тут есть больные туберкулёзом, СПИДом, что пациенты страдают. Интересно, а если бы им таки выплатили-доплатили требуемое – они вышли бы на митинг? Вот честно скажите: ребята в белых штанах и халатах стали бы страйковать на предмет  бедственного положения обитателей «гнезда кукушки»? То-то и оно…

Я уже не говорю о нашем «доблестном» Минздраве, который в народе именуют не иначе, как минУгроб. О нашей власти и нардепах, которые лечат свои телеса исключительно в зарубежных клиниках. Ибо сытый голодного вряд ли когда поймёт.

***

Я не знаю, на какой ноте закончить этот материал. Смутно впереди, безрадостно сегодня, да и чего ожидать завтра....
9096

Комментировать: