Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +2 ... +4
вечером 0 ... +2
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Неладно что-то в вашем королевстве...

Воскресенье, 12 августа 2007, 12:41

Елена КОЛТУНОВА

Юг, 11.08.2007

Открытое письмо начальнику управления здравоохранения

Одесского городского совета Елене Якименко

Уважаемая Елена Александровна!

Я долго размышляла над тем, идти ли мне к Вам на прием для обсуждения сложившейся безобразной ситуации, или все же добиться диалога через газету. До сих пор диалога ни с Вами, ни с Вашими подчиненными, причем не только чиновниками, но и врачами, не получалось.

Должна признаться, что за всю мою долгую жизнь, за годы работы преподавателем в высших учебных заведениях и за годы работы в журналистике мне не приходилось сталкиваться ни с такой наглостью (простите, но другого слова здесь не подобрать), ни с такой уверенностью в своей безнаказанности. Должна сразу сказать, что я не привыкла и не собираюсь привыкать к такому оскорбительному отношению, с которым я столкнулась при общении с чиновниками горздрава и некоторыми врачами. Против этого я протестую и как человек, и как представитель прессы, в данном случае одной из старейших и уважаемых газет — «Юг».

Не буду утруждать Вашу память. Постараюсь кратко изложить суть вопроса, поскольку нет уверенности, что Вы, считая инцидент исчерпанным, не выбросили его из головы. Тем более что в данном конкретном случае речь шла не о чьем-то утраченном здоровье и даже жизни, а просто об элементарном хулиганстве, последовавшем за шантажом и отказом от выполнения врачебного долга, а также о недостойном поведении чиновника горздрава. Впрочем, даже тогда, когда в СМИ поднимается проблема, связанная с вопиющими нарушениями законов морали, этики и врачебного долга во вверенных Вам медучреждениях, приводящими к необратимым последствиям, реакции горздрава и лично Вашей видеть как-то не приходится. Речь не только о моих статьях.

А начать следует именно со смертельного исхода. 20 января сего года в газете «Юг» была опубликована моя статья «Без права на амбиции. История болезни со смертельным исходом». В ней рассказывалась трагическая история трех месяцев страданий и ухода из жизни двадцатилетнего мальчика, которого, возможно, удалось бы спасти, если бы не амбиции врачей, отказавшихся приглашать консультантов, созывать консилиум и так далее. В статье приводилось заключение специалиста, основанное на изучении им медицинских документов юноши. Однако направленность моей статьи затрагивала не столько медицинскую, сколько этическую сторону вопроса. Напоминаю, что лично я оказалась в курсе событий с первого дня болезни мальчика и до его смерти и поэтому обладала стопроцентно достоверной информацией. Последующие встречи с хирургами, оперировавшими юношу, доцентом В.Кадочниковым и профессором В.Мищенко, а также с Ю.Бабинцом, начмедом ГКБ №2, куда был помещен мальчик, оставили тяжелое впечатление, главным образом потому, что немолодой профессор пытался выкручиваться. Кстати, беседа с В.Мищенко у меня подробно записана, и на каждой страничке стоит его подпись. Вот такое у меня журналистское правило. И поскольку я о нем упомянула, то должна добавить, что все дальнейшие мои разговоры, в том числе и телефонные переговоры, либо фиксировались на диктофон, либо прослушивались коллегами по второй телефонной трубке или включенной громкой связи.

Статья «Без права на амбиции…» вышла в субботу, а уже в понедельник знакомые медики мне сообщили: «Твоя статья — это просто катастрофа. Горздрав на ушах стоит». Это и не удивительно. Хотя профессор Мищенко и доцент Кадочников — это медуниверситет, но больница-то в распоряжении горздрава. Однако ни горздрав, ни медуниверситет никак на статью не откликнулись. Правда, в медуниверситете собрали ученый совет, на котором именно в связи с опубликованной статьей обсуждался прискорбный случай смерти молодого человека, однако обсуждались вопросы сугубо медицинского характера, а об этике и морали (об этом в первую очередь шла речь в статье) не было сказано ни слова.

Точно так же не последовало реакции на телепрограмму «Медицинская рулетка» телекомпании «Круг», в которой участвовали мать мальчика и я как автор статьи.

Родители погибшего юноши пошли своим путем (подали заявление в прокуратуру), а я стала разбираться с письмами и звонками, поступившими в редакцию после выхода статьи. Отобрав те случаи, которые не требовали тщательного расследования, я опубликовала еще одну статью «Нет повести печальнее на свете…» («Юг» за 17 марта). Но и на эту статью не последовало реакции горздрава.

Моя третья статья называлась «Неладно что-то в медицинском королевстве» (Юг» за 21 апреля).

Нынешнюю статью я решила назвать несколько по-другому, потому что нелады в «вашем королевстве» не хотелось бы распространять на медицину в целом, какие бы сложности и проблемы ни существовали в украинском здравоохранении.

Те, кто читал вышеупомянутую статью в газете «Юг», опубликованную 21 апреля, наверное, помнят: главным образом речь в ней шла о произволе при назначении лекарственных препаратов. О том, что врачи, выписывая лекарства, не интересуются тем, что уже успели выписать их коллеги, вследствие чего у больных от переизбытка лекарств, порой несовместимых друг с другом, возникают осложнения. Часто при назначении препаратов не учитывается анамнез больного. И совершенно недопустимо участие врачей в сетевом маркетинге, потому что в этом случае врач исходит не из интересов больного, а из собственных корыстных побуждений. В конце статьи приводился из ряда вон выходящий случай.

Больная Людмила Ф. обратилась в «Юг» с жалобой на участкового врача поликлиники №2 К., который ей не просто порекомендовал для лечения ОРЗ сразу три дорогих (на 196 гривень) лекарства, но и предупредил: если не будут представлены чеки, доказывающие, что эти препараты куплены в «Пани-аптеке» по такому-то адресу, то больная может не рассчитывать на больничный лист. Более того, врач отказался выехать на повторный вызов, потребовав, чтобы больная взяла такси и сама приехала к нему. И снова последовала угроза: «Не получите больничный».

С этим письмом-жалобой я приехала в поликлинику №2 и, не застав главврача, решила поговорить с К. Врач К. сразу взял такой тон, что я поняла: без диктофона при нашей встрече не обойтись. Прочитав жалобу Людмилы Ф., К. спрятал ее в шкаф и заявил, что никакого письма я ему не давала, а вошла зачем-то в кабинет и просто так (!) сижу в нем, мешая работать. Запись этой встречи имеется на моем простом журналистском диктофоне.

На следующий день у меня состоялся разговор с главврачом, в результате которого я подала официальную жалобу на поведение участкового врача К. главврачу поликлиники М.Ясиновской и в горздрав. Дальше события развивались совершенно удивительным образом. Людмила Ф., которая, естественно, обращалась не только в газету, но и подала аналогичную жалобу главврачу и в горздрав, сообщила нам в редакцию, что жалобы находятся на проверке у некоего Савинкова. Она же дала мне его номер телефона.

Первый разговор с господином Савинковым был о том, что по моей и Людмилы Ф. жалобам уже назначена комиссия из десяти человек. Я удивилась и обрадовалась такому быстрому реагированию. Поскольку мои коллеги из телекомпании «Круг» собирались вместе со мной сделать программу, героем которой должен был стать врач К., то я тут же перезвонила в «Круг» и предложила подъехать тогда, когда соберется комиссия. Но когда я повторно позвонила Савинкову, он начал меня упрашивать, чтобы телевидение не приезжало, мол, это преждевременно, тем более что врач К. не совсем адекватен в своих поступках. Сказано это было более жестко, чем пишу сейчас я.

Меня и моих коллег такое заявление поразило. Не только того, кто слушал наш разговор по параллельному телефону (я уже говорила, что с официальными лицами и в щекотливых ситуациях предпочитаю беседовать при свидетелях), но и просто присутствующих в приемной, откуда шел телефонный разговор. Потому что, не сдержав эмоции, я невольно повторила слова Савинкова, задав ему естественный вопрос: «Но как же он может работать врачом, если он неадекватен?». Версию о неадекватности поведения К. мне через несколько дней повторили коллеги из «Круга», поскольку в телекомпанию позвонили, заверив, что К. работать в поликлинике не может и будет уволен, если не уволен уже.

Я снова перезвонила господину Савинкову. Меня интересовали выводы комиссии, и, кроме того, я считала нужным узнать должность человека, который занимается нашими с Людмилой Ф. жалобами. Разговор наш — находка для эстрадной репризы.

— Добрый день. Комиссия уже пришла к каким-то выводам?

— Вы все узнаете, когда придет время (тон показался мне не таким любезным, как несколько дней назад. — Е.К.).

— Кстати, я все забываю спросить, кто вы по должности?

— Я не даю интервью по телефону.

— Но я не собираюсь брать у вас интервью. Меня интересует только должность того, к кому попала моя жалоба.

— Я не даю интервью по телефону.

— При чем тут интервью? Вы знаете, кто я. Могу же и я узнать должность чиновника, с которым разговариваю?

— Я заканчивал московский журфак, я знаю права и обязанности журналистов…

И положил трубку.

Присутствующая при этом разговоре директор одного из одесских музеев умирала со смеху. Ее смех прервал звонок на мой мобильный телефон. Звонил Савинков с засекреченного (?) номера.

— Я не мог с вами говорить, у меня были в кабинете посторонние.

— Но я же ничего секретного у вас не спрашивала.

— Вы не волнуйтесь. Комиссия скоро закончит свою работу, и мы вас вызовем. Вы будете довольны результатом.

— Меня вызывать не надо. Я не частное лицо, а представитель газеты. Пожалуйста, туда направьте ваш ответ. Тем более что я уезжаю завтра в Киев на десять дней.

Вернувшись из Киева, я поинтересовалась, каков результат рассмотрения жалобы. Оказалось, что ответа не было. Через месяц с небольшим получила ответ на свою жалобу Людмила Ф. Ответ пришел из управления здравоохранения за Вашей, уважаемая Елена Александровна, подписью. Я бы его расценила как издевательскую отписку. Почему издевательскую? Да потому, что фраза «отдельные факты в вашем обращении подтвердились» подразумевает то, что остальные факты Людмила Ф. попросту выдумала, так же, как я «выдумала», что дала К. в руки жалобу Людмилы Ф. Впрочем, из дальнейшего будет видно, что это стиль и метод борьбы с жалобщиками в Вашем королевстве.

Комиссия установила, что «врач К. действительно выписал лекарства на бланке «Пани-аптеки». На этом его вина заканчивалась. Ах, да! Оказывается, он еще грешен в «неполно оформ¬ленной медицинской документации». И все. О шантаже ни слова. Более того: «Факт невыдачи листа нетрудоспособности не подтвержден документ (ально?— Е.К.), так как больничный лист оформлен К. с 26.03.07 по 29.03.07 г., о чем имеется соответствующая запись в журнале регистрации больничных листов».

И ни слова о том, что больничный лист Людмила Ф. получала уже из рук заведующей терапевтическим отделением Г.Станкевич. При этом заметьте: 26 марта температура Людмилы держалась около сорока градусов, в четверг, 29 марта, когда врач не приехал на вызов, у нее температура была выше тридцати семи градусов (именно поэтому она и пыталась вызвать врача). Хорошо, что Людмиле не нужно было в пятницу выходить на работу (она преподаватель музучилища, работает по расписанию), поэтому вопрос о продлении больничного листа Людмила уже не поднимала.

Кроме того, понятно, что врач оформил больничный лист в день вызова (задним числом это сделать практически невозможно), но больная этого ведь не знала, так что шантажировать ее угрозой невыдачи больничного можно было сколько угодно. В итоге за все «художества» «врачу К. указано на необходимость соблюдения врачебной этики и деонтологии при обращении с пациентами». Словом: «Федя, ты не прав».

В мае мне пришлось лечь в хирургическое отделение клиники медуниверситета. (К слову сказать, от пребывания в этом медицинском учреждении я вынесла только чувство благодарности и самые положительные впечатления о молодых врачах клиники). После выписки, поскольку на исходе был второй месяц с момента подачи моей жалобы, я позвонила господину Савинкову.

— Простите, вас беспокоит Колтунова. Я в недоумении. Почему до сих пор нет ответа на мою жалобу?

— А вы что, мне ее прямо в руки отдали?

— Нет, но мы с вами ее обсуждали по телефону, значит, вы ее получили. Собственно, у меня имеется завизированный второй экземпляр.

— В руки вы мне ничего не давали, а если у вас есть претензии, приходите ко мне на прием. И нечего кричать. (Я не кричала, просто после первой же фразы разговора включила громкую связь, почувствовав, что разговор будет, мягко говоря, странным. — Е.К.).

Если бы Савинков спросил меня: «Колтунова? А кто это? Напомните мне» — он мог бы еще притвориться, что начисто забыл о моем деле. Но заданный сходу вопрос: «Вы что, мне вашу жалобу отдали в руки?» — выдал его с головой.

Я снова перезвонила Савинкову, но уже не включала громкую связь, я дала присутствующей при разговоре приятельнице радиотрубку. Весь разговор повторился сначала, но был дополнен следующими пассажами: обвинением в том, что я «хожу и собираю сплетни», — так понимает журналистские обязанности «выпускник московского журфака», — и угрозой подать на меня в суд, который «взыщет большую сумму за ложь». В чем ложь, осталось неясным: то ли оболгала несчастного К., то ли лгала, что подавала жалобу. В любом случае я поняла, что у представителей здравоохранения вообще имеется привычка, получив неприятную бумагу, отрицать ее существование.

Тут же, пока рядом свидетель, я перезвонила главврачу поликлиники №2. Мой вопрос, передала ли она жалобу Савинкову, ее очень удивил.

— Конечно, передала, он же наш куратор (наконец стало проясняться должностное положение этого чиновника. — Е.К.). Я же поставила свою подпись на оставшемся у вас экземпляре.

— Одно заявление было адресовано вам. Почему вы не прислали ответ в газету?

— Я отправляла с нарочным. А разве он не доставил? Я пришлю еще раз.

Дня через два в газету, действительно, пришло письмо из поликлиники. Практически ничего нового в нем, по сравнению с ответом Людмиле Ф., не было. Разве что фраза: «Повторных жалоб и претензий от Людмилы Ф. не поступало». Это понятно, с врачом К. Людмила Ф. больше не сталкивалась, а о том, насколько ее удовлетворили принятые меры, она сказала, махнув рукой: «Плетью обуха не перешибешь».

Людмила Ф. — лицо частное, или, как принято сейчас говорить, физическое лицо, а не юридическое. Мы же с Вами, уважаемая Елена Александровна, не можем позволить себе махнуть рукой на все безобразия, в частности на те, что описаны в этом материале. Я потому, что как журналист не могу допустить такого шельмования газеты, которую в данном случае представляю. Вы как руководитель ведомства тоже не имеете права отмахиваться от происходящих в нем совершенно невероятных, с точки зрения любой, а не только медицинской, нарушений морали и этики.

В конце концов, если бы речь шла только о хамстве, пусть даже должностного лица (впрочем, хамство всегда было присуще чиновничьей братии), то я тоже бы не то что махнула рукой, но не стала бы обращаться к вышестоящему начальству через газету с открытым письмом. Но вспомните, на одном конце этой истории — хамство, а на другом — смерть молодого человека. Так что это звенья одной цепи, составленной из людского здоровья и жизней. Поэтому впору Вам задуматься, что именно и почему НЕЛАДНО В ВАШЕМ КОРОЛЕВСТВЕ.
692

Комментировать: