Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -1 ... +1
ночью -2 ... -1
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Настоящий телеполковник

Понедельник, 13 мая 2013, 19:19

Сергей Осташко

Сегодня у нашего коллеги и большого друга «Глобуса Одессы» Сергея Братчука день рождения. И хотя 41 – не круглое число, мы решили все-таки сделать ему подарок и опубликовать на сайте, даже не интервью и просто дружескую беседу с ним. С денем рождения, Сергей!


– Достаточно необычно себя чувствуешь, когда приходится брать интервью у коллеги-журналиста. Не знаешь, что говорить и о чем спрашивать, потому что он и сам все знает, – так начал я беседу с генеральным директором телеканала «УТВ» Сергеем Братчуком. Но он тут же меня перебил:

– Неправильно! Это он не знает, что отвечать, потому что сам привык задавать вопросы.
После обмена такими любезностями я все-таки начал задавать вопросы, а Сергей – отвечать на них.

– Почему одесский канал называется УТВ? Это что, канал Украинского телевидения?

– Нет, УТВ расшифровывается «У Тебе Вдома», а вещаем мы и на украинском, и на русском языках. Я директор канала и главный редактор по совместительству.

– Но, насколько я знаю, ты изначально не телевизионщик, а пишущий журналист, более того, – военный пишущий журналист. А в детстве ты кем хотел быть – военным или журналистом?

– С раннего детства, с 4-5 лет, мечтал стать офицером. «Стану офицером-танкистом и буду служить в Москве, – говорил я тогда. – А жена у меня будет работать дояркой на ферме». (Смеется). Вот такие детские мечты.

– Отец был военным?

– Нет, врачом. Из меня вначале тоже хотели сделать спортивного врача, но я сумел убедить родителей, что медицина – это не мое. Из военных в нашей семье – только дедушка, родной брат моей бабушки. Он был военный моряк, участвовал в обороне Севастополя и пропал без вести. А недавно я откопал очень интересный факт. Оказалось, что мой прадед по папиной линии служил в 5-м Александрийском полку. Это так называемые черные гусары, которые охраняли императора и императрицу. Есть фотографии 1913 года. Это все военные, которые были у меня в роду.

– А откуда возникла журналистика?

– Журналистикой я стал интересоваться довольно рано. Я родился в Крыму, в Красногвардейском – это недалеко от Джанкоя. Потом папу по распределению направили в Херсонскую область. Там, в селе Великая Лепетиха моя юность и прошла. Когда учился в  школе, вел пионерскую программу на радио, и, возможно, это предопределило мою сегодняшнюю работу в электронных СМИ. А первые публикации в районной газете у меня появились в 9-10-м классах, в конце 80-х. Тогда же я увидел выступление команды Львовского высшего военно-политического училища в телепередаче «Когда поют солдаты». Стал интересоваться и узнал, что там готовят военных журналистов. Вот так и соединились две моих мечты.

– Наверное, имея хоть и небольшой, но все же журналистский опыт, поступить было легко?

– Вовсе нет. Конкурс был 25 человек на место. Мне как золотому медалисту (кстати, единственному среди абитуриентов) нужно было сдавать только один экзамен – сочинение. У меня по сочинению в школе всегда было «отлично», поэтому, когда сказали, что на потоке всего одна пятерка, все начали меня поздравлять. Но потом вдруг оказалось, что мне поставили тройку, а значит, нужно сдавать остальные экзамены. Я сдаю географию, и преподаватель говорит мне открытым текстом: «Вы все очень хорошо знаете, но мы вынуждены ставить вам тройку». Такое было время – принимали по «мохнатости» рук: у одного родственник – генерал, у другого – кто-то из Кабмина. И хотя специальность я единственный из потока сдал на пять, мне сказали, что я не поступил.

Ну, я парень был горячий, шашку наголо, рубанул и – домой! Думаю, все равно в следующем году поступлю! А через сутки – звонок с почты: «Поздравляем! Пришла телеграмма из училища. Вам надлежит прибыть такого-то числа для зачисления на факультет журналистики». Насколько мне потом стало известно, за меня вступились на кафедре журналистики. Так и сказали: «Нельзя такого пацана терять!».

Папа отвез меня обратно, а потом долго мне вспоминал, что не простился с ним, как положено, а только махнул рукой, сказал: «Ну все, папа, я пошел» и убежал. А мне не терпелось переодеться в курсантскую форму и постричься наголо… Училище я закончил с красным дипломом, как мне потом объяснили, «за свободолюбивые взгляды» (смеется).

– Ого! И что это значит?

– А мы издавали самиздатовскую газету. Меня даже за нее чуть из училища не выгнали. Уже пошел слом эпох, Союз распадался, можно было о многом говорить открыто. И проявился юношеский максимализм. У нас была большая группа москвичей, даже племянник Рыжкова учился. И они стали издавать свою газету, а мы решили им в ответ делать свою – украиноязычную. Ну как же – незалежні! Я дал своему товарищу ее почитать, и в увольнении патруль ее обнаружил – друг доставал военный билет и она выпала. Это была обыкновенная тетрадка, никакой крамолы, чистое баловство, проба пера, так что все обошлось, но с тех пор меня стали называть диссидентом…

Я очень благодарен всем тем, с кем сталкивался в училище. И сейчас вот какой-то комок в горле. Тогда я даже не мог себе представить, что буду когда-нибудь рассказывать это в интервью в качестве военного пенсионера.

– Это в сорок-то лет!

– В сорок один – 13 мая исполняется.

– С днем рождения! Значит, после окончания училища тебя распределили в Одессу?

– Да. На четвертом курсе я здесь был на стажировке, в газете «Защитник Родины», которая потом стала называться «Слава и Честь». И вот что интересно. Там работала машинистка Клара Моисеевна, очень старенькая женщина. Она на меня так пристально посмотрела, и говорит: «Ты будешь здесь редактором!». И это на 90 процентов сбылось. Почему на 90? После военной реформы моя последняя подполковничья должность называлась уже не редактор, а начальник регионального медиа-центра.

– Что тебе запомнилось с тех времен, когда ты был военным корреспондентом?

– Во-первых, редактор Пал Палыч Аксенов. У нас были очень хорошие отношения, и я ему за очень многое благодарен. Ну и, конечно, запомнилась моя первая офицерская командировка. В нее меня отправил мой первый завотделом боевой подготовки Александр Васильевич Цимар. Говорит: «Поедешь освещать подводное вождение танков». Я отвечаю: «Но я же в этом ни бум-бум. Нас, конечно, учили военному делу, но именно это как-то прошло мимо нас». А он: «Ничего. Вон полочка, там много книг разных. Иди, изучай». И действительно, нашел я нужную книгу для служебного пользования. Всю ночь изучал, штудировал, чтобы хоть как-то быть в теме. Зато потом полковник из отдела боевой подготовки округа меня похвалил: «Ну ты, лейтенант, молодец! Первая командировка, а ты уже так много знаешь про подводное вождение танков». И с той поры я понял, что к любой теме, к любому выступлению надо готовиться. Это и отличает хороших журналистов.

Через два года я стал начальником отдела молодежных проблем, стал получать очередные звания, награды. Короче, – служить.

– А в телевизионщики попал уже по гражданке?

– Нет, раньше. Если не ошибаюсь, в 1999-м. Вызывают меня как-то Аксенов и Цимар: «Товарищ капитан, с сегодняшнего дня вы – начальник телестудии». Я в ответ: «Но я же газетчик, только писать умею!». А начальство: «Ничего, научишься. Вот камера. Здесь есть красная кнопочка, когда нажмешь, в окошечке появляется надпись REC. Тренируйся!».

Пришлось осваивать новую специальность. Правда, наша телестудия была – одно название. Я и пишущий, и снимающий на одну камеру. Компьютеров не было и в помине. Один монтажер и одна линейка. И при этом хочешь – не хочешь, а раз в неделю выдай программу «Стяг» на полчаса! Вот и приходилось вертеться, ездить по частям, выискивать события. А тут еще Пал Палыч приловчился, говорит: «Ты же все равно будешь тексты писать в программу, вот напишешь еще и для газеты». Не давал расслабиться!

– Значит, к моменту демобилизации у тебя уже был солидный телевизионный опыт?

– Более того, меня уже узнавали на улице. С 1993 года я стал активно сотрудничать с местным телевидением. Сначала РИАК, и я очень благодарен Светлане Фабрикант за то время, всегда говорю, что это именно она дала мне путевку в широкую телевизионную жизнь. И когда Свету «ушли» из РИАКа, я последовал за ней. Потом была «Моя Одесса», где я прошел школу Игоря Николаевича Покровского, затем АТВ, где начала выходить «Линия фронта». Приятно было. Вечером – передача, а утром идешь по городу и слышишь: «Молодцы, ребята!» То есть мы понимали, что делаем что-то полезное и нужное людям.

– Твоя «Линия фронта» хоть и имела определенную политическую направленность, но, тем не менее, не была оголтелой.

– А это мой принцип. Всегда нужно знать меру и соблюдать объективность. Даже когда я во время последних выборов вел предвыборную программу и одновременно был кандидатом от партии «УДАР» по Суворовскому району, то поставил условие: «Давайте сохраним лицо, и я как ведущий нигде не буду об этом упоминать». И это ни разу не прозвучало! И еще один принцип, который я соблюдаю. Когда меня приглашают поучаствовать в каком-то политическом проекте, я всегда говорю, что не буду становиться членом какой-либо партии. Потому что в этом случае журналист должен выполнять партийные указания, а у меня может быть собственное мнение. Эти же принципы – независимости и объективности – я стараюсь соблюдать на моем теперешнем канале УТВ.

– Вот мы и подошли к твоей сегодняшней работе. Как бы ты охарактеризовал канал УТВ? Чем он отличается от остальных одесских?

– Без ложной скромности, до прихода нашей команды этот канал был неузнаваем. У нас не было даже своей студии, и нам пришлось ее строить и оснащать. Затем мы сразу обозначили нишу, которую хотим занять – это объективность, незаангажированность, честность перед телезрителями. Если сделал человек плохо, то давайте назовем его фамилию. Если хорошо – будем говорить об этом открыто. Вскоре мы появимся в он-лайн трансляции в Интернете. Это вообще обалденная перспектива! Но все-таки самое главное, что мы успели сделать для канала, – это то, что его стали узнавать. Например, когда Медведчук собирался приехать в Одессу, то единственный канал, на котором он согласился дать интервью, был наш. И очень жалко, что у него с графиком не сложилось, потому что для многих одесских каналов это был шок. Мы первыми в Одессе сделали телемарафон, посвященный Холокосту. Шесть часов работали только на эту тему! Очень многое хочется еще сделать. Безусловно, сейчас с финансированием, как и у многих каналов, сложновато. Но мы стараемся.

– А каким ты видишь свой канал в идеале?

– Может быть, это прозвучит немного пафосно, но я хочу его видеть одесским каналом «за справедливость». Без оголтелости, с одесским юморком. Если говорить о первоочередных задачах, то это – техническое переоснащение. Я хочу, чтобы у нас был прямой эфир. Это самое главное. Потому что там я себя чувствую, как рыба в воде. Сейчас у нас налажены тесные партнерские отношения с экологическим киевским каналом Эко-ТВ, да и с другими киевскими каналами. И, конечно же, хотелось бы создать свою команду, привлечь новых людей. Не мне тебе рассказывать, что сейчас трудно найти молодых талантливых журналистов. Не хочу брюзжать, что мы были другими, но, когда я учился, на телевидении не было такого термина – «подставка для микрофона». А сейчас применительно к нынешним молодым – сплошь и рядом. Но, с другой стороны, сейчас с других каналов увольняют много молодых, но уже профессиональных людей. Их мы и собираемся привлекать к работе. Хочется сделать чисто одесскую юморную программу о политике, даже не юморную, а ёрническую, на грани фола. Есть еще идеи, но не хочется заранее раскрывать свои планы.

– Ну что ж, успехов во всех начинаниях!
4500

Комментировать: