Наша камера
на «Ланжероне»
Лобода Лобода
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +2
ночью -2 ... +1
Курсы валют USD: 25.638
EUR: 27.246
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Наш старый двор

Суббота, 8 ноября 2014, 10:28

Виктор Якушенко, старпом

Моряк Украины, 08.05.2014

Наш старый двор. Покосившаяся ива медленно умирает, опустив свои ветви на асфальт. Ствол дерева почти сгнил. Все равно подрастающая детвора прячется в ее листьях. Не играют до поздней ночи соседи в домино. Не раздается через окно крик: «Да прекратите же вы стучать!»

Новые «Мерседесы» забили весь двор. Они жутко рычат и портят запах акации по утрам. Когда-то здесь, у поломанного столика, собирались мужчины. Они делились на пары, играли в домино. Помню, как дядя Гриша кричал дяде Ване, им было за шестьдесят, но один был старше другого на два месяца: «Шмаркач, ты здесь не так пошел!»

– Сам такой! – верещал дядя Ваня. – Кто это ставил?

В домино надо было иметь хорошую память и знать теорию. Этой теории учил меня Володя, сосед – лет на двадцать старше меня. Он брал меня за хорошую память в напарники и обучал премудростям игры в домино. Его сверстники с ним играть опасались из-за его нрава.

Он мог разбирать игру часами и комментировать каждый ход. В игре домино, как и любой другой, большое значение имеет фортуна, но бывает, игрок сам творец ее. После трех ходов с большой вероятностью нам были известны «камни», оставшиеся на руках друг друга. Проигрывали мы часто только пьяным и дуракам, да и то потому, что их логика мышления не поддавалась нашему расчету. Рассорившись, мы могли не играть несколько дней. Затем снова садились играть. Таких игровых пар было несколько. И каждый проигравший уступал место другим. Сражения продолжались за полночь, пока кому-нибудь из соседей это не надоедало. Во дворе жило несколько старых холостяков, лет под тридцать пять. Игра так увлекала их, что, забыв о свиданиях, они тратили всю свою энергию на «козла». Нас было пять «головорезов»-подрастающая смена. Поместив в надорванный резиновый мяч отбитый от гантели шар, мы нарочно оставляли его в качестве приманки на тротуаре.

– Вадик, дай пас! – орали мы. И Вадик, тридцатилетний мужик, как пацан, лупил по нему своим лаковым туфлем. Головорезы тут же смывались, зная его крутизну. Как-то мы заполнили кирпичами коробку от торта, оставив ее на тротуаре, ожидая результат. Шел парень с девушкой, держались, как дети, за руки. Они пропустили коробку, но девушка вернулась и, как заправский нападающий, воткнула в нее свою «лодочку». Вместе с тем ни одна мамаша не заходила во двор, чтобы кто-нибудь из нас не подхватил и не помог ей донести до двери ее тяжеленную сумку. В субботники мы чистили от мусора сараи и из старых досок сколотили теннисный стол во дворе.

Увлечение настольным теннисом было такое поголовное, что перебило домино. Для игры в него выстраивалась большая очередь. Причем каждый имел свою, какую-то хитрую ракетку с клееной, неизвестно откуда резиной.

Называлась такая ракетка «сэндвич». Приемы подачи разработаны были такие, что легкий теннисный шарик едва не чиркал по сетке, тут же катился по столу, не поднимаясь. Круто было также использовать ребро стола.

Выигрывал тот, кто не только хорошо играл, но и знал все дефекты стола. Вечером, когда шел дождь, мы усаживались под навесом палисадника и просили старого фронтовика – дядю Сашу – рассказать об Одессе. Сейчас нет тех игр во дворе. Нет больше палисадников с цветами. Каждый на месте палисадника стремится воздвигнуть что-то бетонное, похожее на дот. Век компьютеров. И библиотеки, которые всю жизнь собирали наши бабушки, стоят в комнате, как памятники тем временам.

* * *

РАССКАЗЫ ДЯДИ САШИ

Светлой памяти А. Ф. Олефиренко посвящаю

«МОРЯК»

Мы стояли в каховских казармах, неподалеку от Одессы, пацаны, призванные в армию в последний год Великой Отечественной. Неподалеку от ворот нашей казармы стоял на «козлах» железнодорожный вагончик, из которого местные жители сделали лавку. В лавке можно было увидеть самодельную колбасу, сало, конфеты-леденцы – весь тот небогатый выбор продуктов, которые могла предложить только освобожденная Одесса и народная выдумка.

Отбыв в карауле до шести утра, я зашел в казарму и нашел оставленную мне пайку хлеба, покрытую слоем тушенки. От духоты, стоявшей в казарме, хлеб завернулся углами вверх. Съев и так и не утолив голод, я вышел из казармы, перемахнул через забор, направился к вагончику. Хорошо, что родственники могли поддерживать меня небольшими деньгами. Войдя в вагончик-магазин, я стал рассматривать, что бы купить поесть. В это время в лавку вошел моряк, по нашивкам на кителе видно, что после ранения. Моряк предложил мне присесть на перевернутые ящики и заказал хозяйке литр вина, полкило колбасы и хлеба. Разлив вино по стаканам, он сетовал на то, что война уже кончается и зачем нас – юнцов, которым нет и восемнадцати, взяли в армию.

Вот и его сына тоже призвали. Моряк нарезал хлеб и колбасу ломтями и предложил выпить. Я стал отказываться.

– Сначала ты мне понравился, – сказал он, – а теперь нет. За нашу победу пьем.

На губе, так уж сытый, – подумал я. Затем моряк повторил заказ. После того как с едой было покончено, моряк сказал, чтобы мне завернули полкило хлеба, колбасы и конфет. Однако хозяйка ответила, что необходимо сначала рассчитаться за предыдущий заказ, а затем…

– Мне не верить? – рассвирепел моряк. Ящик-скамейка описав кульбит, упал на витрину, разбив стекло.

Я выбежал из вагончика, перемахнул через забор и еще долго наблюдал, как раскачивался вагончик.

Затем вышел моряк и, стряхнув с кителя крошки, зашагал по пыльной дороге.

Целый месяц я боялся в него зайти. Но однажды не выдержав, я зашел и как бы ненароком сказал, что слышал какие-то крики из магазина около месяца назад.

– Отец с сыном встретились, – ответила продавщица. – И, видно, я не то что-то сказала… Но заплатил…

«КРАСНАЯ ПЯТЕРНЯ»

В послевоенной Одессе действовала банда «Красная пятерня». Так называли банду, охотившуюся на офицеров, целью которой было хищение табельного оружия. На лицах офицеров, пришедших в себя после нападений, оставалась красная пятерня – след от удара.

Из воинской части в военный городок, находившийся через пустырь, вечером офицеры ходили группами. Заместитель командира полка не верил слухам. Однажды вечером, когда я находился в наряде у ворот части, вышел в одиночку наш неверующий Фома.

«…Развернувшись, я ощутил мощный удар, от которого проехал по земле метра два. Не выпуская оружия, я рванулся к «врагу».

…Гнались, – стирая пот и отдышавшись, сказал Фома.

«КОНТУЖЕННЫЙ»

В военной, да и послевоенной Одессе для людей, которые не имели работу, основные возможности для выживания давал базар-толчек. На толчке можно было узнать новости, продать или обменять на продукты обувь, белье, одежду. Это был единственный способ выжить для многих одесситок и их детей. В одном из пригородов послевоенной Одессы был лагерь, в котором находились военнопленные. Среди них были румыны, итальянцы, немцы, и пока им не сменили обмундирование, можно было обменять их форму на сигареты и продукты. Затем их форма стиралась, красилась, гладилась и продавалась на базаре. Этим промыслом занимались бабуси, до тех пор пока по базару не пронеслась весть, что новым охранником лагеря стал «контуженный». Контуженный отлавливал обменщиков, конфисковывал продукты обмена, садил на несколько дней в карцер. Он не обращал внимание на слезы пойманных матерей, бабусь о том, что дома остались голодные дети. Кличку «контуженный» он получил от одесситов за то, что после контузии на фронте был переведен в тыл на охрану.

Базар изобиловал разного рода мошенниками. Однажды мать купила мамалыгу в стеклянной банке и, вернувшись домой, засыпала содержимое в кипяток. Через некоторое время старший брат спросил:

– Мам, а мам, а чего гробом воняет?

Банка была лишь на четверть сверху наполнена кукурузной мукой, остальное были опилки. Обмундирование, снятое с пленных, хранилось в старом особняке, с закрытыми и опечатанными дверями, с надлежащей охраной. Однажды контуженный открыл склад. Склад был пуст. Расследование показало, что содержимое было вынесено по тридцатиметровому туннелю, прорытому за забором, на свалке.

Вскоре лагерь был переведен, исчез и контуженный, но в памяти одесситов «контуженный» остался.
6335

Комментировать:
  1. Lic An
    Интересно вспомнить одесские дворики и узнать дальнюю историю города !
    Ответить