Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас +5
утром +5 ... +7
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

«Надела вышиванку и прошлась в ней по Москве» (Расширено)

Среда, 12 ноября 2014, 13:49

Александр Левит

«Россия – это отнюдь не те идиоты, которые сейчас там при власти…»

«Идет по улице война» - так названа новая книга поэзии Ольги Ильницкой, презентованная недавно в США. Литератор и журналист Ольга живет одновременно в России (Москве) и в Украине (Одессе), является членом Южно-Русского Союза писателей и Союза писателей Москвы, а также Национального Союза журналистов Украины, входит в состав российского ПЕН-клуба. Автор десяти книг поэзии и прозы, получивших отличные отзывы профессионалов, в том числе в дальнем зарубежье.

«Я НАДЕЛА ВЫШИВАНКУ И ПРОШЛАСЬ В НЕЙ ПО МОСКВЕ…»

- Ольга, информационных поводов для беседы у нас сразу два: выход вашего нового поэтического сборника и ситуация вокруг Конгресса российской интеллигенции, одним из организаторов, участницей и подписантом которого вы являетесь

- Давайте начнем со второго. 29 июня была устроена провокация во время Конгресса интеллигенции, который проходил в Центральном доме журналиста в Москве. В тот день, когда я вышла со станции метро «Арбатская», меня сразу же удивило и насторожило наличие наемников «Национально-освободительного движения России», которые откровенно нарушали порядок проведения одиночных пикетов. Расстояние между ними должно быть не менее 200 метров, тогда как в действительности оно не превышало 20-30 метров. Таким образом, изрядное число «наймитов» пикетировали участников Конгресса. Содержание плакатов, с которыми они стояли, вызвало у меня изумление и смех: «Здесь конгресс по развалу России», «Конгресс предателей», «Конгресс интеллигенции служит Конгрессу США ZZ!» и подобного содержания. Два «с» в слове «конгресс» было написано рунами («ZZ») — с намеком на фашизм.

Первый наш Конгресс проходил в здании Иностранной библиотеки, на Таганке. Там был «фэйс-контроль», сразу все было понятно, а здесь… Уличные пикеты – само собой, но на территории Дома журналистов – нонсенс, ведь там за все ответственна дирекция этого заведения. Стало ясно: нас просто-напросто прессуют.

Исполняли эту «работу» ребята, внешне производившие очень приличное впечатление: чистенькие, мытенькие. С Красным знаменем, они пели популярные советские песни, типа «А ты, улетающий вдаль самолет…». Они – подчеркнуто вежливые, сродни тем, которые «вежливо» завоевывали Крым.

С нами они так же беседовали очень вежливо, подчеркнуто ехидным тоном сообщая, что мы – предатели, что мы – сами СМИшники, попали под «обработку СМИ».

Работа Конгресса началась вовремя. В президиуме сидели известная правозащитница, член московской Хельсинской группы Людмила Алексеева, ее коллега Лев Пономарев и известный кинорежиссер, писатель Алексей Симонов.

Следует заметить, что в числе подписантов Конгресса против вмешательства во внутренние дела Украины, в защиту ее независимости – десятки очень известных и популярных личностей: Лия Ахеджакова, Эльдар Рязанов, Владимир Войнович, Андрей Макаревич, Людмила Улицкая…

Лев Пономарев начал с того, что решил напомнить: «Конгресс интеллигенции появился в период аннексии Республики Крым», в итоге чего «российская интеллигенция распалась на две части». Выступить успели четыре человека: во время второго выступления в зал вошел один из «плакатчиков», но наши мужчины его аккуратненько выставили, затем мы попросили удалиться представителей телеканала НТВ (с ними договаривались лишь о пяти минутах «протокольной» съемки), а вот затем…

По ту сторону окна раздались косноязычные завывания. «Сотрудники искусства» (каковыми они себя именуют) в пилотках, размахивая красным знаменем, грянули, дирижируя штандартом: «Не думай, что все пропели, что бури все прогремели. Готовься к великой цели, а слава тебя найдет!..» На такой высокой ноте несколько пикетчиков просочились в зал и осуществили задуманное. Практически все присутствующие моментально ощутили дискомфорт, всех «повело». Сидевшая рядом со мной коллега сказала: «Оля, нужно уходить. Это – газ…»

Минут 20-25 спустя практически все мы были уже во дворе, где нас, слегка «обработанных», активно фиксировали на видио- и фотокамеры. Правда, есть изображения и молодых людей, осуществивших данную «атаку века». На одном из них – футболка с надписью «Новороссия».

Многим из участников Конгресса стало плохо: у кого-то – аллергия, у кого-то сердце прихватило… Люди ведь немолодые, плюс жара… Вызвали полицию – приехали, развели руками, сказав, что все это – заведывание ФСБ. Подумалось, как и в Украине: милиция – на СБУ и наоборот…

Самое страшное в происшедшем – даже не столько то, что это очередная провокация. Страшнее другое – люди, творящие это, делающие эту работу, глубоко убеждены в своей правоте и непогрешимости. Они истовы, они служат, они верят, что оно все вот так и есть. Включая даже журналистов. Настолько «в массах» проведено «промывание мозгов», настолько сознание трансформировано.

Для чистоты эксперимента я надела вышиванку и неделю назад прошлась в ней по Москве.

- Ну и…

- Это не очень хороший опыт. Когда-то подобным образом я прошлась в хиджабе. Тогда для меня это не очень хорошо закончилось: выкрики, скандалы, в метро просто-напросто притиснули к колонне, я была вынуждена снять ее и спрятать. Здесь же – иное: вышиванку не снимешь, и… Одни смотрели на меня с изумлением, когда я ехала в метро. Другие - хихикали, третьи – ехидничали… Во всяком случае, незамеченным это не осталось, что очень напрягло меня. Хотя, по правде говоря, вспомнилось, что еще лет пять назад ко мне в Москву приезжала дочь моей одесской приятельницы. Договорились об аренде квартиры, но, узнав, что приехавшая девушка – с Украины, ей отказали. Она была в полнейшей растерянности, пришла ко мне: «Оля, можно я у вас переночую?» Естественно, она осталась у меня и все сокрушалась: «Раньше евреев не пускали, а сейчас – уже и украинцев…» Я была в шоке, но со временем об этом забыла, а сейчас вот вспомнилось.

- А мне вспомнилось, как вы упомянули, что знаете кое-что о «Стрелке» - том самом одиозном Стрелкове, ставшем одним из лидеров «повстанцев» на востоке Украины…

- Был «Круглый стол» по проблемам «всплывающей войны» - касательно Украины. Его проводил «Мемориал», в рамках книжной ярмарки в ЦДК (Центральном доме кино). Однако в последний момент место изменили – в знак протеста против запрета показа нескольких пьес. Так вот, обычно на таких мероприятиях абсолютно свободно высказываешь свою точку зрения, а здесь… Журналист, ведший мероприятие, был смущен резкостью высказываний, поскольку по приглашению «Мемориала» приехала Женя Бильченко – поэт Майдана. Поначалу прошел ее творческий вечер, следом – это «Круглый стол». Она выступала достаточно остро, со своими оценочными характеристиками, с хорошими интеллектуальными выкладками. Шедшая от нее «волна» была возбуждающе-будоражищей. Жене оппонировали Андрей Окара, Глеб Павловский и приехавший с Украины Лесь Подеревянский. Затем выступил человек, показавшийся мне очень интересным – директор Института современной истории Александр Шубин. Он говорил, в частности, о восьми компонентах, по которым можно судить о том, что сейчас происходит в международной палитре Россия-Украина. Затем коллективное общение продолжилось в неформальной обстановке кафе, где Шубин рассказал, что занимался вместе с Игорем Стрелковым (Стрелком) на одном факультете. Характеризовал его как интеллектуала, заостренного на активную деятельность, но не находившего себе реального приложения. Все уже реализовались, а он – нет. В придачу, он – игрок, по натуре - увлеченный человек, он нуждался в «своем поле» - месте, на котором сумеет создать что-то свое. Вплоть до государства. По всей видимости, он нашел такое «поле» на Донбассе. У него вот такие личные интересные амбиции. Ситуация сейчас практически безысходная: отыграть назад он не может, а вперед – ему не дадут. Если посмотреть ролики, он сам заявляет, что ему не оказали помощи, хотя и обещали…

«НЫНЧЕ В РОССИИ ЛЮБУЮ ОБЩЕСТВЕННУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ СТРЕМЯТСЯ «ПОДВЕРСТАТЬ» ПОД АГЕНТОВ ИНОСТРАННОГО ВЛИЯНИЯ» ЛИБО «СЕЙЧАС В РОССИИ ВСЕ ДЕРЖИТСЯ НА СТОЛПАХ НАЦИИ»

- Конфликт между желаемым и действительностью – знакомая картина, не правда ли?

- Верно. Ведь у нас, в самом российском ПЕН-центре имеется несовпадение позиций. (ПЕН-клуб, англ. - PEN International — международная неправительственная организация, объединяющая профессиональных писателей, поэтов и журналистов, в нее входят более 100 стран мира – Авт.)

Глава российского ПЕНа небезызвестный Андрей Битов считает, что «наезды на Россию» через личность Путина – это негоже. Сам же он – сторонник федерализации, хотя, вероятнее всего, не осознает и не может осознавать, насколько она приемлема для Украины. Потому Игорь Иртеньев сразу же написал, что Битов, похоже, просто подыгрывает Путину.

Это удивляет, поскольку я знаю Битова как умного, свободомыслящего человека. Могу прокомментировать эту ситуацию исключительно с точки зрения того, что у ПЕН-клуба сейчас крайне сложное положение в России. Ведь нынче любую общественную организацию стремятся «подверстать» под агентов иностранного влияния. Именно у ПЕН-клуба – 95 процентов подпадания под эту статью, «Мемориал» - уже под нее подпал и сейчас судится. Вероятнее всего, отсюда – такая «взвешенная позиция» Андрея Битова, стремящегося как-то сохранить организацию. Ведь на сегодняшний день российский ПЕН-клуб – это «коллективный национальный предатель России», отсюда – все мы, члены этого клуба – однозначно такие же. Короче, наша задача, «предателей», выстоять и уцелеть.

- Коль скоро затронута тема друзья-враги, кто нынче, по-вашему, ходит в друзьях у российского руководства?

- Ну, разве что, Северная Корея… Ведь тем, что Путин совершил с Крымом, он поставил себя в ситуацию крайне сложную. Да, у него «в прикупе» - Крым, плюс 87-процентный рейтинг внутри страны. Однако реализовать, воспользоваться этим попросту невозможно. Ситуация – абсолютно тупиковая. Мало того, что он перессорил людей внутри двух стран - в России и в Украине (которая не забудет и не простит Крым), плюс к тому – агрессия. Экономически он – в полной дыре, вылетел из «Большой восьмерки» ведущих мировых держав. В личном плане – он совершенно обреченный человек. Что Гиркин, что он – можно поставить знак равенства. Разве что масштабы несопоставимы: у того – маленькая несостоявшаяся ДНР, а у этого – огромная состоявшаяся страна, которую он обрек на развал.

- Россия – это государство с федеративным устройством, значит, кому-то можно будет и отделиться. Ведь за это ратовал Владимир Владимирович, призывая власти Украины…

- Если такая возможность и появиться, забрезжит, то присоединиться можно будет, вероятно, исключительно к Китаю. На днях беседовала со своей приятельницей, профессором-филологом из Новосибирска. Когда речь зашла об отделении-присоединении, у нее не хватило даже словарного запаса. Перешла на тот «самый понятный, общепризнанный» и крайне распространенный, который нынче в России запретили под страхом уголовной ответственности.

Понимаете, в тех краях сибирских, все насторожены, никто не желает подпасть под китайское иго. Хватает и своего, родного…

- Не кажется ли вам, что Путин понимает исключительно адекватные ответы, «бьющие по зубам»?

- Это так. Но это вы можете себе позволить так говорить, а вот мы… Уже принято новое постановление о том, что, если россиянин говорит плохо о своей власти, о своем президенте, он подпадает под статью УК. Причем, срок – солидный, до пяти лет лишения свободы.

- Даже так!

- Да что вы! Там, в России, даже трусики кружевные носить нельзя…

- Это женщинам нельзя, а остальным – можно… Однако мы отклонились от Конгресса и ПЕН-клуба: на ком же сейчас все держится?

- На столпах нации! Наиболее сильной личностью среди подписантов оказалась писатель Людмила Улицкая, сумевшая сосредоточиться на этом важном вопросе. Ее энергии, силы духа и воли хватает на всех, кто находится в радиусе досягаемости – не только в пределах Москвы, а и вообще. Включая очень и очень многих читателей и почитателей ее литературного труда. Она – это своеобразный «Правый сектор» в российской литературе. В хорошем смысле слова. Смогла отыскать те интонации, которыми она может говорить в этой спрессованной страхом атмосфере. Сумела этот страх преодолеть и помочь преодолеть его людям, находящимся рядом с ней.

Помимо того, она относится к той категории людей, которые сумели преодолеть в себе «посттравматические» явления, привнесенные в души бывшим СССР. Это дается очень непросто, и рецепт здесь видится один – ежедневное, ежеминутное поддержание чувства собственного достоинства. Так вот, у Улицкой это качество основывается на исключительной честности и порядочности. Эти качества помогают ей в сложный период подставлять плечо близким, друзьям, коллегам. Например, тому же Андрею Битову, который уже человек пожилой и ему тяжело тянуть, тем более в такой обстановке. К тому же он консервативно настроенный человек.

«УЛИЦКАЯ, САМОЙЛОВ, ЧИЧИБАБИН – ЭТО НЕ ПРОСТО ИМЕНА, ОНИ – НАША ГОРДОСТЬ»

- Это, насколько я знаю, относится и к некоторым вашим учителям?

- Увы! Юнна Морец - очень дорогой, очень любимый мною человек, однако ее нынешняя гражданская и идеологическая сугубо пророссийская позиция для меня неприемлема. Она – очень хороший поэт, но нынче наступил такой момент, когда ее стихи вызывают удивление – не только в плане политического контекста, а и по формальным моментам. В последнее время она подпала под воздействие российских СМИ, в которых пропагандистская машина работает на полную. Это поставлено в России профессионально, на широкую ногу и сопротивляться этому крайне сложно. Однако у меня к Юнне Петровне нет никаких претензий, она всегда будет моим учителем и самым любимым поэтом. Отношусь к ней, как к своей маме, которой 89 лет и которая по своей сути - сталинистка, в прошлом – сотрудник прокуратуры. Это люди – из прошлого…

- В их числе - и другой ваш учитель, Давид Самойлов…

- Знакомясь с ним, большим русским поэтом, мне пришлось по телефону представиться мальчиком. При этом в ушах звучали его строки: «Надоели поэтессы, их страданья и рыданья. Лучше б мальчиков рожали…» Моя подруга попросила меня взять у него автограф. Когда же я явилась к Давиду Самуиловичу, он попросил у меня паспорт. Посмотрел, удивился и… мы как-то подружились очень хорошо. Он заставил меня прочитать вслух мою книжку, изданную в ленинградском самиздате, сказав: «Самые любимые - самые короткие стихи».

- Ольга, вы были знакомы еще и с другим классиком – Борисом Чичибабиным?

- С Борисом Алексеевичем мы переписывались и познакомились заочно. Когда у него был творческая встреча – ему разрешили читать свои стихи. Шла перестройка, это было в Москве, в библиотеке имени Крупской, где он сказал: «У меня был период, когда я не публиковался». У меня с собой была самиздатовская книга с его произведениями, которую выпустили когда-то мои друзья, и я сказала: «У вас такого времени не было – не верьте. Вас публиковали всегда!» Передала ему эту книжку, на обложке которой ничего не было, а на корешке написано: «Оля». Когда он взял в руки книгу, сказал: «Так это ты? Иди сюда!» Был обнимамс, целованс… Так состоялось наше очное знакомство…

Вообще же, Улицкая, Самойлов, Чичибабин – это не просто имена, они – наша гордость

- Вот вам и «люди из прошлого»…

- Я росла и воспитывалась в семье офицера. Мама – прокурор, оба – коммунисты, бабушка и дедушка – коммунисты. Дедушка – журналист. Я была воспитана как советский человек, у которого нет никаких проблем, включая идеологические. Когда поступила на исторический факультет Одесского университета, познакомилась с Глебом Павловским и с Костей Ильницким, которые отличались тем, что умели думать. Рядом с ними я, спортсменка, научилась думать, что со временем осложнило мою жизнь (Смеется).

Ребята придумали группу «СИТ» (субъект исторической деятельности), которая шла «поперек течения советской жизни». Стремились разобраться в том, что в действительности происходило в той стране. Даже создали свою коммуну, в которую девочки не допускались, что было очень большой проблемой для меня. Я к ним приходила днем, а на ночь уходила…

В скорости СИТом заинтересовалась другая аббревиатура – КГБ, но это – другая, очень серьезная история…

Понимаете, ведь в каждом из нас, рожденном в СССР, изначально заложено и имеет место имперское мышление. Оно проявляет себя в определенные моменты самым неожиданным и подчас жестоким образом. Зачем больше, когда я сама с трудом преодолеваю это самое мышление. Ведь я привыкла к тому, что «у москвички – две косички, у узбечки - двадцать пять…». Я привыкла, что Грузия – это наша, моя страна. Когда поехала в Грузию во время «боржомной войны», увидела: подросло поколение, которое не понимает русского языка. Я так несколько поежилась… Не совсем, вроде бы, моя страна.

Вместе с тем, я - россиянка, и глубоко убеждена, что Россия – это отнюдь не те идиоты, которые сейчас при власти…

«СКАЗАТЬ, ЧТО Я ЖИДОВКА – МАЛО, СКОРЕЕ Я – ЖИДОБАНДЕРОВКА»

- Поступают ли угрозы подписантам обращения интеллигенции?

- Конечно. Мне неоднократно угрожали, моим коллегам. Люди получают на «фейсбук», в так называемую «личку» описания того, как с их будут «кончать». Получают и письма-угрозы по почте: «Валите, давайте! Вам плохо в России – валите в Украину… Не уедите – у нас есть много арматуры…»

Когда в Москве был «Марш мира», 40 тысяч человек вышли на улицы. Моментально выступил Дугин (Александр Дугин – один из ведущих путинских политологов – Авт.) и заявил, что все эти тысячи необходимо срочно расстрелять…

- К слову, один из отзывов-комментариев в Интернете по поводу подписантов Конгресса, гласит: «Ильницкая - жидовка из Одессы»….

- Марина Цветаева говорила: «Все поэты – жиды». «Комментатор» ошибся: сказать, что я – жидовка – мало, скорее я – жидобандеровка, и подпишусь под этим. Хотя и не имею отношения к еврейской нации. Просто я хочу, чтобы был мир, чтобы мы могли договориться в разгар войны о мире.

- Увидела свет ваша новая книга – «Идет по улице война…». Она издана еще до сегодняшних страшных событий…

- Нет, уже во время них. Правда, еще до страшной одесской трагедии. К слову, я была 2 мая на Куликовом поле. Многие годы я писала стихи обо всем. Я была, как та корова, которая стояла на лугу, закрыв глаза, и думала обо всем сразу. Вот так и я – писала обо всем и сразу…

Здесь же получилось, что я конкретно сконцентрировалась на своих «военных» стихах, взяв в качестве заголовка вот эту строку, продолжением которых являются следующая: «…Еще не узнана она». Я еще сказала супругу: «К сожалению, сейчас она уже узнана». Действительно, в каждом из нас «сидит» эта самая война либо конкретное ее предчувствие. Более того, мы ее уже знаем в лицо. В зеркало посмотришь – увидишь войну, поскольку ты – тоже несешь в себе войну. Во мне, например, драка лезет во все стороны. Я себя постоянно смиряю. Моя «драка» очень не организованная: и там, в Москве, и здесь, в Украине, хочется драться со своими оппонентами. Однако я себя все время сдерживаю, поскольку главная задача пишущего человека в такой ситуации – умение договориться в самый разгар войны. Как это сделать? Представляю с трудом. В Украине можно договариваться, говоря правду. Слушая, читая украинские СМИ, я верю тому, что они доносят. В большинстве российских СМИ – с точностью до наоборот: верить им просто невозможно. Однако я понимаю, что дракой здесь ничего не решишь. Необходим диалог, от которого в Украине не отказываются, а вот в Росси – не желают его вести. Это глубоко ошибочная позиция, выход из которой, как мне видится, единственный – вести человеческий, сердечный диалог, не политический. Когда возникает сердечный диалог, можно переходить к каким-то вещам, которые вот тот самый «компостер» снимают. Ведь личные человеческие отношения превыше идеологических…

В то же время я понимаю, что, если сегодня здесь, в Украине, не дожать сепаратистов, то это будет хуже и для самой же России. Ведь чтобы не утверждала российская сторона: есть здесь ее войска либо нет, здесь есть вооруженные люди с российскими паспортами. Следовательно, их сюда кто-то пропускал, через границу и при этом в них не стреляли. Сейчас же им не дают уйти обратно – в них стреляют. Выходит какая-то «двойная бухгалтерия», очевидная всем, но абсолютное большинство предпочитает молчать. Здесь же находятся какие-то «странные люди», которые создают национальный Конгресс и стремятся чего-то добиться. В ответ получают: «Вы – предатели Родины…»

Возникает вопрос: как можно и должно относиться к Родине? Я считаю, что родина у человека всегда одна. Мою родину убили, ведь это – СССР, которого уже нет. Именно той родине я давала присягу: появившись на свет, заорала – присягнула на жизнь в этой большой Родине. Сегодня у меня есть лишь малые родины – это Одесса, где я родилась, училась, провела большую часть жизни, и Москва, в которой я живу, и которая территориально является моей родиной. Буду жить в Лондоне – соответственно…

- Вы хотите быть человеком мира?

- Да, я таковой и есть.

- А как же быть с имперским мышлением некоторых граждан-товарищей?

- Они хотят жить в сильной стране, в которой живут сильные люди. Последние, по их разумению, это граждане с мощными кулаками и развитой мускулатурой. Один-единственный мускул – мозг – они не напрягают. Когда я им говорю: «Весь мир мне дом. Долга дорога. Ни очага, и ни порога, ни домочадцев не видать. Азм есмь лишь Буки, Веди, Ять…», это не воспринимается. Они говорят: «Ты за кого: за белых или за красных?» Отвечаю: «Давайте иначе». Они – хорошо: «Ты – за Россию или за Украину?». Восклицаю: «Не следует ставить меня перед выбором. Я – и за тех, и за тех»

- Многого захотели: в ФСБ ведь не учат стихам!

- Помнится, в Одессе в КГБ работал филолог, он хорошо разбирался в стихах.

- В смысле: «Души прекрасные порывы…»

- Наверное (Смеется).

«САМОЕ ГРОЗНОЕ ОРУЖИЕ – НЕ КАЛАШНИКОВ, А ИМЕННО ЯЗЫК…»

- Мы остановились на том, что «Идет по улице война…» и вы 2 мая побывали на том самом Куликовом поле…

- Я не хотела идти на Куликово поле, поскольку прекрасно понимала, что происходит, когда все началось еще в центре города, на Соборке. Понимала я и то, чем это может закончиться. Однако со мной была московская журналистка, которая очень хотела туда пойти. Я нарочито увела ее в парикмахерскую – делать маникюр. Процедура эта достаточно длительная, пока мы там сидели – видели, как мимо окон проехали пять автобусов с силовиками. Когда стали проезжать «скорые», мы поднялись, на «полногтя», расплатились и ушли. Направились в сторону Куликова поля, там увидели сгоревшие палатки, фотографировали – по инерции толпы, собравшейся там, но… Мы увидели, как шла колонна в черных комбинезонах, они ни на кого не смотрели – такая себе гусеница, скрывшаяся в тыльной части здания Дома профсоюзов. Затем я увидела эти черные фигуры на крыше здания, откуда они стали стрелять в нас, в людей. Я видела, как люди вышли на козырек здания. Шли по нему. Видела, как с крыши бросали в этих людей бутылки с зажигательной смесью. Одна из таких бутылок попала в женщину, ее гасили. Видела, как майдановцы разбирали стоявшую там сцену, брали доски, составляли, чтобы как-то спасти людей. Они же подтаскивали шины, чтобы как-то смягчить падение людей. Никто никого не добивал – это ложь, грубый вымысел…

К нам подошел человек – один из фанов харьковского «Металлиста», он сказал: «Там нет наших людей. Мы к этому отношения не имеем, мы против этого…»

Видела, как девочки наливали в бутылки коктейль. Бросали ли его снизу вверх – не видела, а вот сверху вниз – однозначно бросали. В частности, с предпоследнего окна четвертого этажа, с крыши. Это я видела сама. Видела горящие входные двери. Многие кричали, возмущаясь происходящим. Раздавались крики: «Спасите! Убивают!..» Это кричали здесь, на площади, а вот, что происходило внутри здания, мы не знали. Оттуда никаких криков слышно не было.

На следующий день я улетела в Москву, и уже там читала это все в интернете. Тут-то меня догнал настоящий ужас…

- Ольга, честное слово, крайне интересно слышать живого свидетеля событий, но давайте-ка лучше возвратимся к поэзии, к вашему новому сборнику…

- В него вошли те стихи, которые имеют отношение к войне в любых ее формах и проявлениях: общечеловеческая война, война внутри человека, за сохранение личности, за любовь. Война с агрессивными врагами и, естественно, все, что связано с украинской проблематикой. Например, стихи о Майдане, которые там звучали – и на первом, и на втором. На первом видела листовки с моими стихами, которые там читали. На втором – тоже была, читала стихи самостоятельно – попала, когда были два мирных дня. Там, возле Украинского дома, на крыльце… Два дня спустя на этом месте все уже было залито кровью – прямое попадание: погибли двое ребят…

- Ваше отношение к известной строчке: у войны – не женское лицо

- Мы живем после большой войны, Второй мировой, и помним ее ужасы. Важно понять, может быть, мы живем между войнами? Сегодня очень напряженное опасностью войны время. «Идет по улице война. Еще не узнана она…» И вот теперь лицо войны нам ведомо. Одна моя страна напала на другую мою страну. Читатель мой, у войны - наше лицо. Мы носим войну в себе, своей голове, памяти. Я думала, надеялась, что нам выпало счастливо прожить мимо войны. Однако, увы - Афганистан, Приднестровье, Абхазия, Осетия, Чечня, Грузия, Крым… Война с лицом ясным и страшным, война со «всплывающим» и не менее страшным лицом, война одна большая - состоящая из многих мелких, локальных войн - лица ее нами уже опознаются при встрече. Вот почему я издала свою книгу: не хочу войны между двумя моими странами, не хочу быть осужденной в одной из моих стран за то, что я выбрала другую - не надо меня ставить перед таким выбором, это бесчеловечно! Никого не надо ставить перед таким безжалостным выбором! Я не буду воевать против моих стран. Но я буду оказывать сопротивление насилию, угрожающему войной украинцам и россиянам. Моя книга адресована ко всем читающим людям - независимо от их идеологической устремленности, я знаю отродясь - родилась на Тарутинском полигоне под Одессой, в семье офицера советской армии, отмеченного боевыми наградами, что солдаты войны не хотят и не они войны развязывают. Войну начинают люди штатские, вот такие как мы. Командиры над нашими жизнями. И эти командиры подчиняются не армейским приказам, которые не подлежат обсуждению, а нашим с вами приказам. А если они не подчиняются нам, то мы не тех командиров над своими жизнями и жизнями своих детей выбираем. Не тех и не так, как надо, выбираем. Это вопрос к нам, нам важны права наши, права человека, или права и амбиции государств, в которых нам выпало жить? Мы отстаиваем права на жизни собственные, или того государства, в котором живем? Хотим ли мы жить в Империи, подчиняя государства других народов, или мы хотим жить в свободных демократических странах с развитым и осуществляющим свои права гражданским обществом? Кто главнее - человек, или обслуживающий человека государственный аппарат, типа массажера для ног или ультрафиолетового фонаря, лечащего нос от насморка? Вот и давайте исходить из того, что жизнь отдельного гражданина важнее государственного аппарата, призванного эту жизнь обеспечивать и защищать. Не надо нарушать Основной Закон. Потому что нарушение Закона всегда результатом своим имеет войну. И вот уже – «Идет по улице война. Еще не узнана она…» Сначала не узнана, но легко узнается, потому что мы родились после большой войны и помним. Минувшей весной Одесса отметила 70-летие освобождения от фашистских захватчиков. Семь десятилетий прошло, три поколения выросли, но война так и не забыта. И мне кажется (и не одной мне!), что, возможно, мы живем накануне новой большой войны… Давайте объединим свои усилия, принявшие Майдан и отвергшие Майдан - украинцы и россияне, давайте скажем себе и друг другу, что мы знаем: война идет. И давайте попробуем о мире договориться в самый разгар войны. В этом, по сути, и задача моей новой книги.

У меня был учитель истории Михаил Яковлевич Гефтер, который то и дело повторял, что миры все рушатся – это законы истории. Они сродни законам точных наук – физики, математики. Когда империя рушится, распадаются эти миры, здесь очень важен мир индивидуальный, каждого человека. Эти миры должны научиться жить поврозь, как и сами распадающиеся страны. С тем, чтобы на каком-то новом витке началось их новое объединение. Не исключаю, что это может быть какая – то возрожденная Киевская Русь, а пока…

Люди боятся, не хотят жить поврозь, борются за то, чтобы сохранить устоявшееся. Сама же распадающаяся материя, сама система – гнилая, она рвется. Опасаясь возможности «отпустить процесс», дать распасться, ее сшивают по - живому. Плохой, бесперспективный вариант. При этом делается ставка на язык: дескать, он разъединяет. Язык не может разъединять людей, у него – объединяющая функция! Лингвистика оздоравливает сознание, а не разрушает его. Люди забывают, что самое грозное оружие – не Калашников, а именно язык…

Идет по улице война

Из-за усталых кораблей
туман вползает,
из щелей
портовых складов
тянет ядом.
Что ты сказал про божий день,
оборотившийся лицом ко мне,
весь мир назвавшей адом?
Едва проклюнулся рассвет
из-за тяжелого сукна.
На город тень легла
распада времен,
Небес.
И снегопадом
пути-дороги занесло.
В саду стоит солдат зачем-то.
И девица, держа весло,
с застывшим взглядом.
И ты – как вкопанный,
стоишь, с девицей рядом.
Вот телефон звонит солдату.
Командным голосом:
- Вперед!
Алеет раненый восход.
- Подъем!
И детский крик:
- Не надо!

Идет по улице война.
Еще не узнана она.
6248

Комментировать: