Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас 0 ... +1
ночью -7 ... -6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Мост с приключениями

Пятница, 8 января 2016, 10:38

Константин Иванов

Фаворит, № 92

У каждого из нас есть в городе любимые места. Я, например, люблю хотя бы раз в год спуститься на Польскую и побродить вокруг заброшенного фонтана в маленьком скверике на углу Дерибасовской. Потом подняться наверх и, заглянув в арку двора на невозмутимого эсперантиста, выйти в город. Да-да я не ошибся. Один мой знакомый, глядя на кадры из «ликвидации», много раз спрашивал: а где у нас эта лестница? На Дерибасовской, – говорю, – где же еще! Пойди сам ножками пощупай.

Любимым местом считал маленькую площадку, скрытую в тени Тещиного моста, на которую можно было попасть через трехотсечный двор в самом начале Воронцовского переулка. Вероятно площадка над лестницей, петляющей двумя рукавами к основанию Военного спуска, когда-то числилась по этому самому спуску двором. Но, будучи уже в восьмидесятых много лет заброшенной, представляла собой романтичнейшее место. Представьте обрамленный растрескавшимся цементом, удобный квадрат метра 3 на 3 (наверное, на нем было бы удобно фехтовать), от которого вниз уходят ступени. Шикарный вид на военную гавань. Прочертивший небо белый Тещин мост. Заросли шиповника и поржавевшие ажурные чугунные ворота, из тех старых дореволюционных ворот, которых не успели увезти в 44 румыны. Два держака для флагов – развороченные и больше напоминающие крепежи факелов. Разноцветные битые стекла от бутылок, вероятно, помнящие приходы в порт китобойных флотилий. В общем, понятно, почему молодежь 70-80-х звала это место «испанским двориком». Там была Одесса, там был ее дух. Не ищите сейчас. Там уже ничего нет. То есть – есть! Но двор перекрыли от наркоманов, лестницу разгородил под гаражи и сараи «частный собственник», все заросло шприцами и какашками.

А вот нелюбимым местом у меня всегда были склоны. Те самые склоны парка Шевченко, растянувшиеся между двумя башнями Карантинной гавани, нависающие над портом и полигоном ГО. Нет, там хорошо – по-своему... но сонное томление «не йдеть», когда над головой сотни пляжников спешат туда-обратно по приморской аллее, хрустя палочкам к пиву и обертками от мороженого.
А еще у нас есть мосты кроме Тещиного. И с ними, вернее с одним – Строгановским, у меня весьма странные отношения. Все помнят, что старый мост в восьмидесятых дал трещину, и его решено было развалить и перестроить. Ну вот когда арку моста разобрали, с одной стороны оказалась улица Греческая, красивой лестницей упирающаяся в ул. Польскую, а с другой – полуразобранная опора моста, нависшая рваным асфальтовым краем над домами в «канаве». Опора развалилась так удачно, что снизу, до самого практически асфальтного покрытия бывшего моста, представляла собой удобный подъем, похожий на выложенную ракушечником крутую лестницу. И только на самом верху случился небольшой (как говорят альпинисты) балкончик. Из данного неудобного для «штурма навеса» торчала вполне крепкая водяная труба, позволяя любому человеку, способному хоть раз подтянуться на турнике, благополучно перемещаться вверх и вниз через незадачливое препятствие. Чем и пользовались жители окрестных домов и праздношатающееся подрастающее поколение (вроде меня).

Мы с другом спешили. Забежать к нему на Энгельса и быстро вернуться в город, где до сеанса нового фантастического фильма оставалось минут 25. Опора моста представляла собой не столько препятствие, сколько логичный способ сократить путь. Если быстро перебраться через нее, а потом через невысокую стенку, разграничивающую дворы 13 по Канатной и 14 по Энгельса, то и проблемы-то никакой нет.

По уже хорошо утоптанным обломкам кирпича и ракушечника мы быстро забрались под нависающий каменный «балкончик». Отправив друга вперед, я слегка замешкался, выбирая какой-нибудь уступ, на который можно будет опереться, если вдруг не смогу закинуть ноги выше трубы с первого раза. Наконец повис на трубе и, подтянувшись, начал выцарапываться наверх. В тот же момент сверху с Греческой (она тогда носила смешное название Карла Либкнехта) спускалась компания, равная нам по возрасту. И один из парней, не заметив мою возню с подтягиваниями, смело поставил ногу на трубу. Вернее мне на руку. Мне было 14, но я такое сказал...

Когда висишь в воздухе на гладкой отполированной прикосновениями рук трубе, над 30-метровым обрывом, который является лестницей только при взгляде снизу, сразу вспоминаются выражения, слышанные на задней стенке гастронома, где обычно собираются забулдыги обсудить если не футбол, то ценообразование. В общем, в кино мы в тот день не дошли – адреналина хватило и без этого.

Второй мой «проход» по мосту состоялся спустя полгода – в середине декабря. Новый мост уже практически собрали и забетонировали. Не хватало лишь решеток ограды и маленького куска покрытия над самим Польским проездом. Метров 15 над дорогой представляли собой воздушную арматуру из 10-сантиметровой сетки для заливки бетоном. По сухой погоде ушлые горожане перебирались со стороны на сторону моста даже по этой прозрачной конструкции, быстро перебегая опасный участок над проносящимися троллейбусами. Но тут грянул мороз и мокрый снег. Работы на мосту приостановили. А сама конструкция обогатилась добротной коркой льда.

Вот в один из таких ледяных вечеров шел я от того самого друга, с которым лазили по опоре, домой на Жуковского/Карла Маркса. Но, выйдя из дома посереди первого квартала улицы Энгельса, обнаружил, что основная дорога перекрыта маячащими в полутьме местными хулиганами. Мне в одиночку видеться с ними было не с руки. Пошел в обход, через переулок Нахимова, мимо Карантинного спуска на Греческую. Позабыл совсем, что под ногами скользит и похрустывает ледок. И опомнился только перед самой Польской, вернее перед обледенелой решеткой недостроенного моста. Идти назад не хотелось вовсе. Возвращаться, и огибать еще два квартала на крепчающем морозе никак не входило в мои планы. А тут всего метров 10-15. Думаю, кто-то наверху подслушал мои мысли... Когда я все же повернулся, чтобы пойти долгим, но безопасным путем, под ногу попала ледышка, и я, гэпнувшись на пузо, выкатился на обледенелую решетку над Польской улицей. Слава богу, не с краю, а где-то посередине. Быстро сообразив, что другого пути у меня в общем-то нет, и пользуясь тем, что недостроенный участок практически не освещен, быстро пополз на животе по чистенькой ледяной обрешетке. Когда до приличной дороги оставалось метров пять, случилось то, что посейчас заставляет меня с улыбкой вспоминать эту историю. Навстречу мне, словно пловец, выбрасывающий руки вперед, ползла дама лет 40. Шуба искусственного меха искрилась в свете фар проезжающего под мостом транспорта. В руках у дамы были зажаты две сиреневые пластиковые сумки, доверху набитые продуктовыми пакетами и консервами. Из одной, пробив бумагу, торчал здоровенный рыбий хвост. Складывалось впечатление, что в мою сторону движется семейство морских львов или котиков, готовящихся к новогоднему застолью.

– Простите, мадам! – обратился я к тушке. – Вы не заметили, хек в «Дельфине» еще есть?

Дама затравленно оглянулась и, утроив усилия, скрылась в темноте.
9192

Комментировать: