Наша камера
на «Ланжероне»
Loboda Loboda
в Садах Победы
Погода в Одессе сейчас -6 ... -4
вечером -7 ... -6
Курсы валют USD: 0.000
EUR: 0.000
Регистрация
Фильтр публикаций
Все разделы
Публикации по дате
Дата:

Место встречи изменить нельзя

Пятница, 29 января 2010, 07:08

Яна КОВАЛЬСКАЯ

Бульвара Гордона, 26.01.2010

\"\"Киновед, киноредактор, а еще «немножко и актер» Евгений Женин — живая легенда Одесской киностудии. Именно так его аттестовали в афишах и программках, выпущенных в Нью-Йорке, куда он летал в качестве художественного руководителя «Дней Одессы в США».
Ему посчастливилось общаться с Леонидом Утесовым, Фаиной Раневской, Виктором Шкловским, Павлом Антокольским, пересекаться в работе и в жизни с Владимиром Высоцким, Юрием Никулиным и Иннокентием Смоктуновским...
Женин состоит в пяти творческих союзах — трех национальных, украинских, и двух международных, на Одесской киностудии проработал три десятка лет.

«У НАС БЫЛ УНИКАЛЬНЫЙ БАССЕЙН, ГДЕ ВЗРЫВАЛИ ЦЕЛЫЕ ГОРОДА»

— Правда ли, что дата рождения Одесской киностудии «узаконена» 20 лет назад не без вашего участия?

— Совершеннейшая. Я работал тогда начальником информационно-актерского отдела студии. Директор студии Юрий Коваленко просил отыскать повод, чтобы в очередной раз громко заявить о себе и представить киностудию на всевозможных фестивалях и конкурсах. Чрезвычайно вовремя из архивов достали документ, рассказывающий, что именно 23 мая 1919 года одесский отдел народного образования принял постановление... о национализации кинофотоаппаратуры. Это событие было взято за исходную точку. И хотя студия с уникальным на тот момент названием «Киносекция политотдела 41 дивизии Красной Армии» существовала раньше, ткнув пальцем то ли в небо, то ли в бумаги, руководство жестко и непререкаемо постановило считать официальным днем рождения эту дату.

— Насколько мне известно, в начале века на киностудии снимали не художественные, а агитационные фильмы...

— Да, один из первых даже носил познавательное название «Гонорея». Но со временем началось действительно настоящее большое кино. В 20-е годы на студии работали Александр Довженко, Исаак Бабель, Владимир Маяковский, дебютировал величайший актер Амвросий Бучма. Тогда стали появляться знаковые картины, вошедшие в золотой фонд кинематографа: это и «Два дня», и «Ночной извозчик», и «Октябрюхов и Декабрюхов».

По просьбе гениального Эйзенштейна в 1925 году его друг и наш земляк Исаак Бабель пишет для него оригинальный сценарий «Беня Крик». Но Сергею Михайловичу предстоит одновременно по заказу ЦК ВКП(б) подснять в Одессе «эпизодик» о восстании на броненосце для будущей киноэпопеи «1905 год», посвященной 20-летию первой русской революции. По техническим обстоятельствам съемки начались не с «Бени Крика», а с того самого незначительного эпизодика, который стал фильмом всех времен и народов под названием «Броненосец Потемкин».

— А про бабелевского «Беню Крика», значит, забыли?

— До него не дошли руки. Потом киноленту поставил режиссер Владимир Вильнер, но картина по идеологическим причинам не вышла на экраны ни в 1927-1928 годах, когда она была создана, ни по сей день. Черно-белое немое кино с Юрием Шумским, впоследствии народным артистом Советского Союза, в главной роли и перепутанными русско-украинскими субтитрами я возил по закрытым просмотрам и по Домам кино в СССР, а позже, в постсоветское время, на показы в Италию, Испанию, Грецию. «Беню Крика» увидели и американцы в рамках традиционных «Дней Одессы в Нью-Йорке».

Кстати, во время войны эта картина по документам числилась утраченной, а спас ее в своем багаже при эвакуации главный инженер киностудии Михаил Эммануилович Сигал.

После войны студия сначала стала технической базой «Мосфильма»...

— ...как бы сейчас выразились, фабрикой спецэффектов?

— На студии был уникальный бассейн. Используя специальное оборудование, в нем проводились комбинированные съемки различных морских сражений. Здесь взрывали целые города. Устраивали песчаные бури в барханах.

Такого второго бассейна по своей технической уникальности не было во всем мире. «Корабли штурмуют бастионы», «Адмирал Ушаков», «Петр Первый» — все эти легендарные мосфильмовские картины с грандиозными батальными сценами снимались именно в Одессе. А помните, в картине «Петр Первый» кадр, где восседает на коне царь с развевающейся шевелюрой? Так эти съемки проходили не в столице, как думают многие, а у нас, рядом с бассейном, при включенных ветродуях.

Если что-то в мире в целом и в мире кино в частности становится сенсацией, знайте, это родилось в Одессе! Смеялись и шутили, что если киностудия Довженко, не смыкая ночью глаз, на украинскую мову переводит «Фантомас» и снимает один блестящий фильм за 10 лет, то Одесская киностудия...

— ...выдает шедевры один за другим, и не реже раза в год. «Весна на Заречной улице», «Верность», «Городской романс»... Не поверю, что на знаменитую Одесскую киностудию вас, молодого специалиста, взяли без блата.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но все произошло случайно. Я окончил журфак МГУ. Во время учебы успел получить опыт работы на Центральном телевидении: писал сценарии для документальных фильмов... Получив диплом, должен был работать в еженедельнике «Футбол-хоккей», но в тот момент умирает основатель этого издания Мартын Иванович Мержанов, который, что называется, возился со мной все годы учебы. А с новым редактором Львом Ивановичем Филатовым... ну, не сложилось.

Я вернулся домой, в Одессу, и решил «на пару недель» пойти на киностудию и банально подзаработать денег. Мой первый трудовой день закончился киноэкспедицией на все лето в город Сочи, а «пара недель» в целом вылилась в итоге в 30 лучших лет жизни. Мне повезло застать золотой период студии, когда у тебя на глазах и почти не без твоего участия снимают великолепные картины: «Д\'Артаньян и три мушкетера», «Приключения Электроника», «Военно-полевой роман», «Место встречи изменить нельзя», «Приморский бульвар», «Фотографии на стене»...

«МАСТРОЯННИ СКАЗАЛ, ЧТО ПОСКОЛЬКУ ОН ВЫПОЛНИЛ МОЮ РАБОТУ, Я ПРОСТО ОБЯЗАН С НИМ ВЫПИТЬ»

— Я слышала байку, что вы пили с Марчелло Мастроянни шампанское на брудершафт...

— Извините за нескромность, но это показали телекомпании едва ли не всего мира. Меня просто заставили выпить (смеется). На международный кинофестиваль «Золотой Дюк-1988» в Одессу съезжались потрясающие люди из разных городов и стран: Эльдар Рязанов, Виталий Коротич, Илья Глазунов, Валечка Никулин, Никита Михалков, Марк Захаров, Анатолий Приставкин, Никита Богословский... и величайший из великих Марчелло Мастроянни.

В семью народных артистов России Всеволода Дмитриевича Сафонова и Эльзы Ивановны Леждей я был вхож, как родной сын. Так совпало, что в тот момент дядя Сева находился на съемках в Одессе. Приехала на фестиваль и его дочь Елена Сафонова — в составе съемочной группы Никиты Михалкова «Очи черные». В силу разных обстоятельств отец и дочь не могли общаться в родной Москве, и им устроили на «нейтральной территории» встречу в ПРОККе (Профессиональном клубе кинематографистов) на Приморском бульваре.

За столиком — Сафоновы, Михалков, Всеволод Ларионов и Мастроянни, ставший супергостем фестиваля. Когда у нас закончилось спиртное, я как самый молодой собрался к бару за шампанским. Синьор Марчелло что-то эмоционально начал говорить Михалкову. Тот мне велел оставаться на месте: мол, иначе простою в длиннющей очереди до утра. Мастроянни вскакивает и сам направляется к бару. Разумеется, огромная очередь — а на фестивале было аккредитовано 320 журналистов и телегрупп со всего мира! — мгновенно расступается. Его фотографируют, хватают за руки, пытаются взять автограф, улыбаются.

Конечно, у кумира, который через несколько минут возвращается с восемью бутылками шампанского между пальцами обеих рук, не берут денег. Но он подходит и объясняет, что поскольку выполнил мою работу, я обязан с ним выпить. Никакие мои возражения — мол, я вообще не пью, а уж шампанского и вовсе на дух не переношу — во внимание уже не принимаются. Мне объясняют непререкаемо, что я обязан выпить с Мастроянни на брудершафт. Вот таким образом вечером того же дня мир и наблюдал, как Марчелло с вашим собеседником шампанским угощаются.

Кстати, у этой истории очень смешное и неожиданное продолжение. Светлейшей памяти народный артист Советского Союза Никита Владимирович Богословский, автор фантастических, порою злых, даже зверских розыгрышей, спустя несколько лет меня феноменально разыграл. На одном из закрытых банкетов Никита Владимирович, обращаясь ко мне, вдруг неожиданно «вспоминает»: «Ой, я же забыл... Ну как мог? Ведь обещал передать вам... от Мастроянни... Два месяца назад был в Париже, шел по улице, а навстречу он идет»...

Я, конечно, не попался на удочку и публично тут же заявляю, что Богословский — мастер розыгрышей. В конце концов, маловероятно, чтобы синьор Марчелло меня помнил. «Женя, я клянусь, честное слово!» — не унимается автор «Темной ночи» и «Шаланд», привлекая к себе общее внимание. «И что же он просил мне передать, Никита Владимирович?».— «Он спросил: «Никита, ты помнишь, несколько лет назад мы были с тобой в каком-то городе, название забыл, черт возьми, на фестивале?! Так вот, если кого-то оттуда увидишь, передавай привет».

— О знаменательных встречах на Одесской киностудии вспоминаете не только вы. Дмитрий Харатьян мне рассказал, что в Одессе познакомился со своей второй женой.

— Вообще, киностудия — это своеобразное, очень доброе и успешно действующее «брачное агентство». В 1982 году на ней шла работа над трехсерийной картиной режиссера Вадима Лысенко «Взять живым» по роману Владимира Карпова. Стоим с двумя занятыми в картине актерами на третьем этаже главного корпуса в коридоре, болтаем.

Тем временем в кабинете, напротив, между редакторами Леной и Тамарой завязывается непонятный спор на бутылку шампанского. Лена утверждает, что запросто может выйти замуж за первого встречного артиста, и выбегает в коридор: «Дима, ты женат?». — «Да!» — отвечает Дима Харатьян. «Тогда ты мне не нужен». Она показывает пальцем на никому еще не известного парня: «Женя, а это артист?». — «Да». — «Раз артист, значит, ты на мне женишься?!». — «Ну, если это дело сразу же хорошо отметить», — пожал тот плечами.

Прошло 27 лет. У народного артиста России, «лауреата всего», как сказал Александр Ширвиндт, ведущего актера Вахтанговского театра Сергея Маковецкого и Елены Демченко крепкая семья. Они обожают и любят друг друга по сей день.

В 1991 году в Одессе, на съемках фильма Леонида Гайдая «Частный детектив, или Операция «Кооперация» толпа возбужденных одесситок пыталась просунуть сквозь милицейское оцепление блокнотик для автографа исполнителю главной роли Диме Харатьяну. Он случайно хватает чью-то руку и говорит девушке, чтобы за автографом приходила в гостиницу. А вскоре приехавшая из Тирасполя, как бы сейчас сказали, фотомодель, королева красоты Марина Майко стала женой Харатьяна.


«В ОДЕССЕ ВЫСОЦКИЙ ГЛОТАЛ СВОБОДУ»

— Марина Влади и Высоцкий, по-моему, тоже трепетно относились к Одессе. А каким Владимир Семенович был в действительности?

— Его тогда не воспринимали, как сегодня, символом эпохи: на студии он был актером Высоцким, приехавшим на съемки. В Одессе он, как сам признавался, глотал свободу, пел что хотел, чего не мог себе позволить в зашоренной Москве. Здесь его не держали под прицелом лубянского внимания. Высоцкого в нашем городе всегда ждали друзья, хотя их было не так и много: главный и второй операторы ленты «Место встречи изменить нельзя» Леонид Бурлака и Владимир Щукин, замдиректора картины Владимир Мальцев по прозвищу Пушкин. Владимир Семенович не был человеком общительным и разбитным, как могло показаться, скорее, в нем были замкнутость и ранимость.

Осенью 1980 года намечался режиссерский дебют популярного актера и барда в фильме «Зеленый фургон». Дело в том, что в 1959 году подобный фильм на Одесской киностудии снял режиссер Генрих Габай, но он выехал из страны, то есть перестал быть советским человеком, и о фильме забыли.

Готовили новую экранизацию «Зеленого фургона». Был написан персональный сценарий под Высоцкого, но в Москве его не утверждали в силу, так сказать, «политического реноме». И вот однажды заместитель генерального директора творческого объединения «Экран» Гостелерадио СССР Татьяна Огородникова звонит актеру и радостно сообщает: «Все в порядке. Я договорилась — ты утвержден». На Одесской киностудии был подписан приказ следующего содержания: «Зачислить Высоцкого Владимира Семеновича на период производства художественного телевизионного двухсерийного фильма «Зеленый фургон» исполняющим обязанности режиссера-постановщика второй категории с окладом согласно штатному расписанию». Увы, в тот самый день им был нарушен определенный врачебный запрет... Приезжала одна «скорая», вторая... Высоцкого не стало.

— Получается, неожиданный звонок стал поводом для эмоционального потрясения. И все же, Евгений Зусьевич, лично вы видели когда-нибудь Высоцкого опьяненного не только одесским воздухом?

— Слышать я слышал, но ни разу от тех, кто и впрямь мог бы стать свидетелем этому. Как любой нормальный человек, он мог пригубить, немного выпить, но чтобы напивался или затевал драку — откуда это? О наркотиках и вовсе тогда не говорили.

Нет, мы не были с Высоцким дружны, просто знакомы, общались друг с другом на ты. Сидя на скамеечке перед корпусом во дворе студии, могли болтать о бытовых сиюминутных вещах, перебрасываться фразами о погоде. Иногда я у него папиросы из карманов тех самых знаменитых «жегловских» штанов цыганил, иногда он у меня сигареты стрелял, поскольку его пачка осталась в костюмерной... Мы встречались и на нашей киностудии, и на «Мосфильме», но я убежден: он всегда ощущал, что в Одессе дышать легче.

— Песня Высоцкого «Москва — Одесса» нынешним сотрудникам Одесской киностудии малопонятна, а вы в столицу летали постоянно...

— ...к коллегам на «Мосфильм». Помню, выхожу со «Сталиным — Черчиллем — Рузвельтом», снимавшимися в картине «Тегеран-43», из столовой, а навстречу некто безумно знакомый. Смотрю на него и понимаю, что где-то его видел, но когда и при каких обстоятельствах — не помню. Протягиваю машинально руку, а он мне прямо на ладони что-то черкает. Я от неожиданности ничего не могу сообразить — все длится считанные секунды. Человека, решившего, что я дал руку для автографа, сажают в правительственный ЗИЛ. На бешеной скорости кортеж из нескольких машин вылетает с территории «Мосфильма», за которой толпятся тысячи людей. Оказывается, они дежурили уже трое суток в надежде хотя бы одним глазком увидеть Алена Делона (смеется).


«ЭТА ВАША ХЕРНЯ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ КАНАЕТ»

— Евгений, почему пришлось уйти из стен родной Одесской киностудии?

— (Грустно). Уходил, когда увольняли практически всех творческих работников. В 2004 году в директорском кресле появилась госпожа Неверко, при которой студия уничтожена уже полностью. Впрочем, и перед ее предшественницей госпожой Яворской речь шла уже не о кинопроизводстве. Может быть, это и называется «бизнесом», но кинематографом на студии, увы, давно не пахнет. Было очень обидно, когда летом студия стояла мертвая, а профессиональные кинематографисты, люди-легенды, создававшие славу кино, не могли пройти в свой дом. Оказывается, надо заказывать пропуск в частной организации, закрытом акционерном обществе.

Конечно, было больно, когда несколько лет назад, прогуливаясь по аллее киностудии вместе с редакторами Еленой Марценюк и Евгенией Рудых (которая в 1955 году в Киеве встретила сокурсника по ВГИКу Феликса Миронера и его друга Марлена Хуциева, предложивших почитать любопытный сценарий. Позже по нему с ее легкой руки был снят фильм «Весна на Заречной улице». — Авт.), мы не обнаружили на привычном месте табличку-раритет «Улица Заречная». Она провисела более полувека в одном из павильонов киностудии. В ответ на наше недоумение и вопрос: «Где?!» качок, представившийся как «заместитель начальника службы охраны закрытого акционерного общества «Одесская киностудия», ответил — извините, я цитирую: «Эта ваша херня здесь больше не канает».

А вот еще один шокирующий случай. Третий этаж киностудии со временем сдали в аренду налоговой инспекции, и только две комнаты отводились под съемочные группы. Как-то стою в коридоре со знакомой дамой: курим, разговариваем. Мимо шел некий новый украинец. «Женщина, — говорит моей собеседнице, — что вы под ногами путаетесь? Идите уже куда-нибудь! Достойные люди тут ходят, а она себе курилку устроила. Пошла бы ты...».

Остается добавить, что нагрубил этот тип народной артистке Украины, лауреату Государственной премии, академику, гордости мирового кинематографа Кире Муратовой. Она заявила, что ноги ее здесь больше не будет. В результате комната, из которой Кира Георгиевна выходила курить, была заперта на несколько дней. Съемочная группа не выходила на работу. Это спасло им всем жизнь: спустя два дня на третьем этаже произошел сильнейший пожар, погибли люди...

— Какая судьба уготована Одесской киностудии, как думаете?

— Формально ее не существует. Правда, сейчас забрезжил робкий луч надежды: действия руководства закрытого акционерного общества «Одесская киностудия» вызвали пристальный интерес со стороны компетентных органов. Насколько мне известно, сейчас стоит вопрос о возвращении Одесской киностудии в государственное лоно. Конечно, это не значит, что начнут снимать шедевры и немедленно появится новый «Военно-полевой роман». Зато означает, что на Французском бульваре, 33 больше не будет ни борделя, ни казино, ни элитного жилья, выстроенного на месте бывшего четвертого павильона.

— А если возможность появится, вернетесь работать на Одесскую киностудию?

— (Задумчиво). Понимаете, преступников всегда тянет на место преступления... Только здесь я мог наблюдать неповторимые «картинки». Скажем, встречаются в холле два человека, давно не видевшие друг друга. Раздается грозный голос вахтерши, которую вся студия боялась: «Мужчины, что вы здесь торчите, работать не даете? Им ля-ля, а кто-то должен вкалывать. Вон отсюда!». И «идут вон» народный артист России Сергей Александрович Соловьев и заслуженный деятель искусств Украины Станислав Сергеевич Говорухин. Это была та киностудия, где Петр Ефимович Тодоровский мог летом сидеть на скамейке во дворе и, бренча на гитаре, сказать: «Дайте в руки мне гормонЪ». Студия, где я буквально «заглядывал в рот» удивительному Донатасу Юозасовичу Банионису... Конечно, если бы было куда возвращаться, вернулся бы. Но не представляю, что нечто подобное может повториться...
2411

Комментировать: